Глава 12

*ЛИКА*

Если бы мне месяц назад сказали, что я буду пробираться на ржавом ведре колёсами без намёка на протектор по просёлочной дороге, я бы рассмеялась тому в лицо и предложила провериться у психиатра. Но сейчас мне было не до смеха.

Машина, которую мне с барского плеча одолжил Валерка, оказалась не просто старой. Она была ещё и на механике. А я и забыла, что наши машины, особенно древние, все сплошь на палке.

Боже… Тачка с педалью сцепления, которая, то проваливалась в пол, то вдруг выскакивала с таким усилием, будто пыталась вышибить мне каблук.

Я последний раз ездила на такой, когда училась в автошколе. И то мой инструктор, суровый дядька с усами, после каждого занятия хватался за сердце и что-то  бормотал  насчёт валерьянки.

Дорога из города в деревню напоминала сцену из фильма ужасов. Каждый раз, когда нужно было тронуться на светофоре, машина дёргалась, глохла, а сзади тут же раздавался нетерпеливый гудок. Я мысленно посылала всех этих водителей в ад, улыбаясь при этом сладкой улыбкой, чисто по привычке.

– Да заткнись ты! – прошипела я в очередной раз, когда сзади пристроился какой-то тип на джипе и начал сигналить, будто у него пожар. – Не видишь, какая у меня тачка? Это не машина, это памятник советскому автопрому! Уважай историю, козлина!

Чудом добравшись до трассы, я уже немного освоилась. Вернее, смирилась. Смирилась с тем, что первая передача включается с боем, третья скрежещет, а задняя и вовсе живёт своей жизнью. Главное – это не заглохнуть. И не врезаться. Пока что оба условия выполнялись.

Но ярость моя никуда не делась. Она лишь сменила объект. Пока я боролась с железным конём, в голове прокручивался разговор со страховой.

«Мы провели независимую экспертизу вашего случая, – слащавым голосом вещал мне какой-то придурок. – Сумма запчастей и ремонта, по нашим оценкам, значительно ниже, чем выставляет ваш сервис».

– Значительно ниже?! – я тогда чуть не выматерилась в трубку. – У меня там бампер отваливается, фара разбита, стекло треснуло! Вы думаете, эти запчасти стоят дёшево?!

В ответ лишь тихое похмыкивание и предложение «подождать». Ждать? Мне итак выставили срок по ремонту такой длинный, что я готова была рыдать. Моя красивая, блестящая алая машинка будет стоять и ржаветь в сервисе, а эти… эти гоблины считают копейки!

Не выдержав, я набрала сервис. Потом страховую. Потом снова сервис. В какой-то момент я уже сама запуталась, кому и что доказываю. Закончилось всё тем, что я набрала своего юриста, ту самую женщину со стальным голосом и такими же нервами.

– Жанна Фёдоровна, помогите. Эти страховые крысы не хотят платить за запчасти и ремонт. Пригрозите им судом, пожалуйста. Пусть знают, что я не намерена с ними в добрую Лику.

– Хорошо, Анжелика, – без эмоций ответила Жанна Фёдоровна. – Это услуга будет стоить двадцать тысяч. Делаем?

– Делаем, – сквозь зубы прошипела я. – Пусть они поторопятся, а то так будут год думать и тянуть.

Положив трубку, я вздохнула. Двадцать тысяч. Плюс аренда этого самоходного памятника. Плюс уборка и кое-какой ремонт дома. Насчёт клининга я договорилась. Завтра приедут из компании и всё-всё сделают. Но это тоже стоит… денег. И не маленьких.

Картина вырисовывалась безрадостная. Но я не из тех, кто сдаётся. Я обязательно  вернусь к бухгалтерскому делу. Я этому вообще-то училась. И как ни крути, а цифры меня никогда не подводили. В отличие от мужчин.

Наконец-то показался знакомый поворот. Скоро буду дома. И буду проезжать мимо его дома.

Сердце ёкнуло против воли, когда проехала на скорости. Хорошо хоть не затормозила… о его забор.

Я резко выжала сцепление, сбросила передачу, кажется, на этот раз это была вторая – и с визгом тормозов остановилась у своего забора.

Тишина. Только двигатель моей «ласточки» тихо постукивал, будто прощаясь с жизнью. Я вылезла, пнула колесо, на всякий случай, и потянулась за сумкой.

Вот я и дома.

И тут…

Только я успела выдохнуть после битвы с механическим зверем и мысленно похвалить себя за героизм, как ощутила на себе тяжёлые, испепеляющие взгляды.

Я медленно обернулась.

О, великие боги деревенского гламура! Передо мной выстроился живой частокол из… тёток. Не просто бабулек, мило воркующих у забора, а полноценный отряд народного ополчения с лицами, на которых было написано всё: от «сама дура» до «сейчас закидаем тухлыми яйцами».

Я автоматически улыбнулась, сработал городской рефлекс.

Улыбка не сработала. Их лица не дрогнули. Они смотрели на меня так, будто я приехала не на ржавой машине, а на колеснице, запряжённой их лучшими женихами.

Блин, надеюсь, они не из-за мужиков ко мне пришли?

И тут вперёд вышла она. Женщина-монолит. Дородная, с руками, которые явно привыкли не к клавиатуре, а к чему-то посерьёзнее. Взгляд исподлобья мог бы испугать даже матёрого медведя.

– Ты чего сегодня устроила? – прогремел её голос. – Мужика моего решила к рукам прибрать? Совсем стыд потеряла, городская сука?!

Я моргнула. Кажется, в последний раз на меня так кричали в школе, когда я случайно сломала микроскоп.

Мой мозг заработал, прокручивая моменты недавних событий. Но что-то я не припомню, чтобы сегодня кого-то пыталась соблазнить и увести.

– Какого ещё мужика? Вы что-то попутали, уважаемая, – ответила я пока ещё вежливо. – И тон смените, вместе с выражениями.

– Ты сегодня с моим Димкой на квадрике укатила! – рявкнула  она.

– Аркадия, она решила тут невинную дуру состроить, а сама будет наших мужчин окучивать, – подхватила другая, тощая, с лицом, как после укуса осы. – Твоего Димку уже охомутала, стерва!

– Да чтоб ты провалилась обратно в свой город! – заверещала третья. – Здесь тебя не ждали! Мужиков в городе не осталось?! Вали обратно или мы тебе не дадим тут жизни!

Я стояла, чувствуя, как моё и без того шаткое настроение превращается в чистейший, незамутнённый адреналин.

Господи, да я сегодня уже с бывшим поругалась, с механикой сражалась, со страховой, юриста привлекла… А теперь ещё и фан-клуб местных жён решил провести воспитательную работу?

Я оскалилась, как оголодавшая акула. Внутри всё закипело. Упёрла руки в боки, подбородок задрала.

– А вы случаем не охренели, милые дамы? – раздался мой голос, холодный и резкий, каким я обычно разговариваю с особо наглыми придурками. – Ваши мужики мне и даром не сдались! Да я за доплату не соглашусь на этих кобелей! Если ваш Димка решил кого-то подвезти – это к нему все вопросы! И никуда я не уеду! Это мой дом, моя земля. А на ваши фантазии я плевала с высокой башни! Всё, разговор окончен, можете валить на хрен!

Жизни они мне не дадут… Пф. Напугали ежа голой жопой. Придурочные истерички.

Наступила мёртвая тишина. Видимо, здесь так с тётками не разговаривали. По крайней мере, вслух.

Тут монолит, которая зовётся Аркадией (да, вот так вот – Аркадия, будто она греческий полуостров!), сделала шаг вперёд.

Её лицо налилось кровью.

– Ах ты, стерва городская! – она начала на меня лить такой словесный поток ругательств, что я на секунду действительно онемела.

Это был шедевр народного творчества: тут были и намёки на мою якобы лёгкое поведение, и сомнения в умственных способностях, и даже парочка креативных сравнений с сельскохозяйственной техникой. А потом она меня толкнула.

Толкнула в плечо, грубо, по-мужски.

Всё. Крышу у меня сорвало окончательно.

Я вообще не думала. Я просто с силой толкнула её в ответ. Моя городская хрупкость куда-то испарилась, уступив место чистой ярости.

Аркадия, не ожидавшая такого поворота, грохнулась задом на пыльную дорогу. Платье задралось, тапок отлетел в сторону. На секунду воцарилась тишина, полная священного ужаса.

А потом она резко вскочила, вся в пыли, с глазами, полными ярости, и зарядила мне кулаком прямо в лицо.

Я не успела уклониться. Глухой удар, вспышка боли, и мир на мгновение поплыл.

Я отшатнулась, схватившись за лицо. Сквозь пальцы я увидела её торжествующую рожу и перекошенные лица её подруг.

И знаете что? Сквозь боль и ярость мне вдруг дико захотелось смеяться. Потому что это был идеальный конец предебильного дня.

И вот теперь драка с тёткой, невестой Димки, по имени Аркадия у моего дома.

Я опустила руку. Глаз уже начинал дико пульсировать.

– Ну вот, – хрипло сказала я, глядя на неё. – Теперь у меня будет синяк. Спасибо за новый макияж, Аркаша. С такой ненормальной невестой твоему Димке проще утопиться.

Это, видимо, было последней каплей. Аркадия взвизгнула – звук, который мог бы испугать даже местных гусей – и бросилась на меня, как бульдозер на хрупкий забор.

Её пальцы вцепились в мои волосы с такой силой, что я почувствовала, как несколько прядей навсегда прощаются с моей головой!

– А-а-а-а! – заорала я так, что, кажется, даже все местные птицы вздрогнули. – Отпусти, дура!

Но она не отпускала. Вместо этого она тянула меня за волосы, пытаясь прижать к земле.

Что ж, в эту ненормальную игру можно играть вдвоём. И я со всей силы вцепилась в её светлые, собранные в пучок волосы и дёрнула. Пучок распался. Потом я расцарапала ей лицо, достаточно так, чтобы оставить красные полосы на её скулах и лбу.

Мы превратились в клубок из рук, ног, матерных слов и летающих волос. Это была не драка, а какое-то абсурдное соревнование по народной борьбе.

Мы падали, поднимались, хрипели и плевались, как две кошки, делящих одну сосиску. Вокруг нас стоял хор тёток, которые, то ахали, то подбадривали Аркадию криками: «Дай ей, Аркаша! Покажи этой стерве!»

В какой-то момент я оказалась сверху, сидя на ней и пытаясь прижать её руки к земле. Она вырывалась, красная от злости, и кричала что-то про то, что я «зараза» и «мужиков увожу».

Я уже собиралась ответить ей что-то язвительное, как вдруг… Раздался знакомый голос. Низкий, спокойный, но такой твёрдый, что даже мы замерли.

– Что здесь происходит? – произнёс Богдан.

Мы застыли. Я сверху на Аркадии, с растрёпанными волосами, с наливающимся фингалом под глазом и царапиной на щеке. Она – подо мной, вся в пыли, траве, с растрёпанными волосами, исцарапанным лицом и злобным взглядом.

Тётки моментально притихли, будто их выключили.

Аркадия резко перестала вырываться. Я медленно поднялась, стараясь сохранить остатки достоинства, которых, признаться, уже не осталось.

Богдан стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди.

Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалось… удивление? Разочарование?

– Вы что устроили? – спросил он, и его голос прозвучал как гром среди ясного неба.

Я поправила блузку, с трудом переводя дыхание.

– Она первая начала, – выдавила я, указывая на Аркадию.

– Она наших мужиков уводит! – огрызнулись тётки.

Богдан вздохнул так глубоко, будто ему приходилось разнимать дерущихся женщин каждый день.

– Аркадия, и все остальные, идите домой.

Его тон не допускал возражений. Тётки, бормоча что-то под нос, медленно разошлись. Аркадия бросила на меня последний гневный взгляд и, отряхнувшись, поплелась прочь.

Я осталась стоять перед Богданом, чувствуя себя полной идиоткой.

Синяк под глазом пульсировал, волосы торчали в разные стороны, на всём теле явно появятся синяки, и одежда была в грязи.

Он подошёл ближе, его глаза внимательно изучали моё лицо.

– С ними нужно дружить, а не воевать, – заявил он. – Пойдём в дом, Лика, приложим холодное…

– Сама всё сделаю! – рявкнула я. – Иди лучше, со своими тётками целуйся и обнимайся! А меня оставь в покое!

Не дожидаясь его ответа, подняла с дороги пыльную сумочку и чуть ли не побежала домой, пыхтя, как паровоз. На глаза наворачивались слёзы.

Козёл!

Все козлы! И козы тупые!