Глава 19

*ЛИКА*

Когда машина Богдана свернула на мою улицу, у меня в груди что-то сжалось.

Возле моего дома, сбившись в стайку, стояли они.

Местные «амазонки».

Женщины, чьи взгляды могли бы испепелить урожай на корню, а сплетни разносились быстрее, чем сельский интернет.

– Ну вот, опять махач будет, – проворчала я, сжимая пальцы. – Сейчас начнут тыкать в меня пальцами, вспоминать, какая я городская шлюха, и спрашивать, не сама ли я всё это со взломом подстроила.

Богдан, ведя машину к дому, сердито хмыкнул.

Он сердился не на меня, а на них, на этих тёток, которые смотрели, как я выхожу из его машины.

Я вышла с видом царицы, мол, хоть камнями меня закидайте, а я не склонюсь перед вами, овцами тупыми.

Я встретила их общий взгляд своим самым ледяным, отстранённым выражением лица.

– Чем обязана? – с ходу выпалила я, прежде чем они успели открыть рты.

Вперёд вышла Галина. Она посмотрела на меня не с осуждением, а с… беспокойством?

– Мы тут наслышаны, что к тебе ночью бандюки ворвались, – сказала она, и её голос был лишён привычной ехидны. – Ты это… ты в порядке?

Я замерла, ожидая подвоха.

Но его не последовало.

Вместо этого женщины наперебой начали возмущаться.

– Где это видано, чтобы в нашей деревне такое творилось! – всплеснула руками вторая.

– Никогда такого не было! – подхватила третья. – Чтоб к одинокой женщине вломились! Да я бы их огрела сковородой своей чугунной!

– Вот бы поймать этих козлов и рога бы им подшибать! – прогремела четвёртая, и в её голосе слышалась такая искренняя ярость, что я невольно улыбнулась.

И тут вперед протиснулась Аркадия, та самая, чей муж-кобель попытался за мной приударить, а она, не разобравшись, обозвала меня последними словами.

Она стояла, потупив взгляд, и мяла в руках край стрёмной кофточки.

– Ты это… не сердись на меня… – пробормотала она. – Мой кобель тот еще кобель… ты ни при чём, просто под руку попала. Узнала, что он роман завёл сразу с двумя… Лучше скажи, может, чем помочь надо?

Вот это поворот.

От такой неожиданной поддержки у меня слегка перехватило дыхание.

Эти женщины, которых я считала своими недоброжелателями, сейчас стояли передо мной с предложением помощи.

В их глазах читалось не любопытство, а солидарность.

Солидарность женщин, которые знают, что такое страх и беспомощность.

– Надо, – сказала я, и мой голос дрогнул. Я почесала макушку. – Мне дом разгромили. Прибраться бы… Но клининг снова вызывать не хочется. И дорого, да и вообще…

Я не успела договорить, как тётки загалдели, перекрикивая друг друга.

– Да брось ты! Какая уборка за деньги! Мы мигом сейчас всё устроим!

– Не вопрос! Сейчас я за шваброй и тряпками!

– А мы посмотрим, чем ты богата для уборки, если что, своё принесём!

– Да-да, ты не волнуйся, мы поможем!

И они, словно организованный отряд, развернулись и засеменили по своим домам, чтобы собрать весь необходимый для «правильной уборки» арсенал.

А две женщины пошли в мой оценить фронт работ и моё «оружие» для уборки.

Я стояла, не в силах сдержать улыбку, и смотрела им вслед.

– Кажется, хоть какая-то польза от этого нападения, – пробормотала я, чувствуя, как камень с души понемногу сваливается.

Богдан, наблюдавший за всей сценой, подошёл ко мне.

Он лишь вздохнул, глядя на удаляющихся женщин, и положил руку мне на плечо.

– Пока они не пришли, давай-ка созвонимся с адвокатом, – сказал он деловым тоном. – Я сам с ним пообщаюсь и встречу назначу. Потом позвоним и поговорим с галереями.

Я подняла на него удивлённый взгляд.

– Ого, шустрый какой. Решил всё взять в свои руки?

Он посмотрел на меня с непоколебимой уверенностью, что заставила моё сердце биться чаще.

– Да. Я так решил.

Спорить мне не хотелось.

Наоборот.

Чувство, что я не одна, что кто-то сильный взял на себя часть моей ноши, было таким сладким, таким желанным.

– Хорошо, – покорно согласилась я, позволяя ему вести меня в дом, где вскоре должно было начаться великое женское наступление на разруху, учинённую «бандюками».

* * *

Богдан забил номер телефона в свой, и отошёл в сторону, чтобы поговорить с адвокатом.

Я слышала лишь обрывки его разговора с адвокатом:

– Да, всё именно так и выглядит… Серьёзные основания… Нужна встреча как можно скорее…

Его голос был деловым, строгим и от этого чувство защищённости становилось только больше.

Я позволила себе не вслушиваться, доверяя ему эту часть нашей общей битвы.

И тут ко мне подошла она.

Та самая девушка с пышными формами и смелым взглядом, которую я видела тогда возле коровника, в тот день, когда моё сердце разбилось на тысячи осколков от одного неправильного впечатления.

– Лика, да? – она улыбнулась, и в её улыбке не было ни капли злобы или вызова. Только любопытство. – Я Марьяна.

Я кивнула, настроившись на возможную атаку.

Но атаки не последовало.

– Ты с Богданом, да? – она кивнула в его сторону. – У вас всё серьёзно?

Вопрос застал меня врасплох. Я ожидала чего угодно, колкостей, намеков, но не прямолинейного любопытства.

– Надеюсь, что да, серьёзно, – ответила я осторожно, всё ещё ожидая подвоха.

Марьяна улыбнулась шире.

– Богдан – мечта. Я пыталась соблазнить этого одинокого мужчину, дикого и галантного. Мне не удалось.

Она вздохнула, но не с сожалением, а с лёгкой иронией.

– И там у коровника, когда он меня целовал… Он попросил это сделать, чтобы ты… ну-у-у, подумала, что у нас что-то есть…

У меня перехватило дыхание. Я смотрела на неё, хлопала глазами.

– Видимо, ты его обидела чем-то… но я не об этом, – она махнула рукой, отмахиваясь от прошлого. – Короче, хочу, чтобы ты знала, у нас с ним ничего не было и нет. Мы просто друзья.

И в этот момент что-то тяжёлое и колючее, разжалось и растаяло.

Глупый, по-мужски нелепый поступок, который сейчас почти трогательным.

– Что ж, я рада это слышать, – ответила я, и на этот раз моя улыбка была искренней.

– Ага, – Марьяна повела плечом, а затем её взгляд стал хитрющим. – Девчонки говорили, что ты вроде как в моде разбираешься. Приходила к нашим в коровник и их внешний видок раскритиковала.

Я почувствовала, как краснею. Да, в порыве гнева я тогда наговорила лишнего.

– Э-э-эм, было дело… – пробормотала я, чувствуя себя неловко.

– Ну, если назвать критикой слова, что они выглядят как с помойки, то да, – рассмеялась Марьяна, и в её смехе не было обиды. – А ты можешь поработать над моим образом? – вдруг выпалила она. – Я знаю, что хороша. У меня всё на месте, сиськи, жопа, лицо хорошее, но вот холёности нет и стиля… Что скажешь? Нет, не сейчас, конечно… Ну, завтра или послезавтра, например.

Я опешила.

От такой просьбы в разгар всего этого хаоса: полиция, погром, судебные тяжбы… Я совершенно растерялась. И с дуру, сама не понимая как, ляпнула:

– Хорошо, давай…

– Супер! – её лицо озарилось такой радостной улыбкой, что я невольно улыбнулась в ответ. – Я тебе потом напишу!

И она упорхнула, встречать женщин, что уже возвращались со своими средствами для уборки. Швабрами, вёдрами, тряпками, вениками, даже совками, химией и прочим.

Я стояла, глядя ей вслед, и понимала, что жизнь иногда преподносит самые неожиданные и, чёрт возьми, приятные сюрпризы.

* * *

Что творилось дальше, можно было назвать только чудом.

Местные деревенские женщины, которых я втайне побаивалась и считала своими недоброжелателями, превратились в слаженный десант.

Под их напором хаос отступил с поразительной скоростью.

Осколки были выметены, мебель расставлена по местам, а рваная обивка дивана заботливо затянута чехлом, который кто-то принёс из дома.

– Смотри-ка, – сказала Галя, оценивая свою работу. – У тебя красивый дом.

– Конечно, красивый. Галюня, ты у себя, если уберёшься, твой дом тоже красивым, может, станет, – сказала Арка, и все дружно рассмеялись.

Когда последняя пылинка была стёрта, мы все, как по команде, повалились на расставленные по гостиной стулья, кресла и диван.

Воздух гудел от довольного женского гомона.

– Так, кофе будем делать мой и чай тоже! – объявила я, поднимаясь. – Никакого больше вашего офисного пойла!

Я достала свою фирменную смесь и принялась варить кофе.

Аромат чёрного напитка быстро наполнил дом.

– Ой, да за такой аромат можно душу продать! – восхищённо ахнула Марьяна, когда я разливала напиток по чашкам. – Не то, что наша бурда три в одном!

А потом я ещё чай заварила.

И начался настоящий пир.

Я выставила своё дорогое итальянское печенье, а женщины, пока я варила кофе, успели сгонять по своим домам и принесли своей еды к чаю.

Теперь, словно соревнуясь, они принялись раскладывать на столе свои приношения: румяные пирожки с капустой и яйцом, пышные булочки с маком, золотистые ватрушки.

– Это я вчера постряпала, – пояснила Полина, указывая на пирожки.

– А я с утра, пока муж на работу не свалил, – подхватила Галина.

Мы ели, пили и болтали обо всём на свете.

О том, как поднять тесто, чтобы было воздушным, о капризных коровах, о непослушных детях.

И я ловила себя на мысли, что впервые за долгое время я не чувствую себя чужой.

Я была здесь своей.

И мне не хотелось обсуждать бренды, только что открывшиеся рестораны, новые курорты и тому подобное.

Богдан уезжал к себе, а теперь вернулся. Кивнул тёткам и подошёл ко мне.

Разговор стих, и все женские взгляды устремились на нас.

Он не сказал ни слова.

Он просто взял моё лицо в свои тёплые, сильные ладони, наклонился и поцеловал.

Нежно, но властно.

Не скрывая своих чувств и намерений.

Прямо перед всем этим женским батальоном.

У меня от его поцелуя перехватило дыхание, и по щекам разлился румянец.

Но вместе со смущением пришло и другое чувство – гордость.

Счастье.

– Я отлучусь ненадолго, – тихо сказал он, касаясь лбом моего. Его глаза светились такой нежностью, что сердце зашлось. – Дело есть одно.

Я только кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он вложил мне в руки ключи от своего дома и калитки.

Когда дверь за ним закрылась, в комнате на секунду воцарилась звенящая и многозначительная тишина, а потом её нарушил восхищенный вздох Марьяны:

– Ну вот… Богдан – лапочка такой…

– Да уж, – мечтательно протянула Аркадия. – Не то, что мой кобель.

– И не говорите. Богдан работящий. Ответственный. Это не мой, который может только есть требовать, да на диване храпеть.

– Это не муж, а мечта, – вздохнула другая, и в её голосе не было ехидства. – Чувствуется, что он как каменная стена. А не тростинка, которая гнётся куда ветер подует.

Я смотрела на дверь, за которой он исчез, и ловила себя на мысли, которая грела сильнее любого кофе: «Вот КАКОЙ должен быть настоящий мужчина. И Муж. Сильный, чтобы защитить. Нежный, чтобы поддержать. И настолько уверенный в себе, что не боится показать свои чувства при всех».

А потом я повернулась к женщинам, улыбнулась.

Как итог, кофе был выпит, даже крошки от печенья смели, а на душе стало так светло и спокойно, что захотелось творить.

Я окинула взглядом своих недавних недоброжелательниц, а ныне союзниц, и задала вопрос, который вертелся у меня на языке с тех пор, как я впервые увидела местных «красавиц».

– Девчата, а скажите честно… Здесь вообще нет никакого салона красоты?

Хор тяжёлых вздохов был ответом красноречивее любых слов.

– Лика, откуда салону тут быть? – развела руками Галя. – Раньше-то была парикмахерская у тёти Люси, да она на покой ушла. На погост.

– И на этом всё, – подхватила Полина. – Только в город тащиться. Или в районный центр.

– А по мне, так и дома неплохо выходит, – пробормотала Аркадия.

Я не выдержала и покачала головой, смотря на их унылые хвосты, облупившийся лак на ногтях и полное отсутствие понятия о тоне для лица.

– Ну, простите меня, девочки, но если каждая сама себя приводит в порядок… – я сделала паузу, – …то ясно, отчего вы выглядите как бомжихи не первой свежести. И вообще, ужас ужасный.

За столом повисла ошарашенная тишина.

Я брякнула, конечно.

Но, чёрт побери, это же была правда!

– Нельзя так с собой обращаться! – продолжила я. – Себя любить надо! Холить! Лелеять! Вы же все красавицы, скрытые сокровища, а не… ну, вы поняли.

– А ты покажи на примере, как это! – вдруг выкрикнула Галя, с вызовом глядя на меня. – Слова-то все знают!

– Я первая! – тут же подскочила Марьяна, сияя. – Она мне уже обещала! Правда, я думала позже, но я и сейчас не против измениться в лучшую сторону!

На меня уставились все тётки, полные смеси скепсиса, обиды и жгучего любопытства.

Я ощутила, что сама себя подставила.

– Девочки, а вы не устали? – попыталась я найти лазейку. – Может… в другой раз? Вы же только что весь дом отмыли…

– СЕЙЧАС, – хором, как по команде, прогремели они.

В их голосах звучал такой непоколебимый тон решимости, что спорить было бесполезно.

Я сдалась.

– Ладно-ладно! По одежде не помогу сейчас, мне надо гардероб каждой смотреть и перебирать. Так, Марьяш, макияж и прическу сейчас могу… запросто. Правда, краски для волос у меня нет, но есть одна крутая маска, и крутецкий фен с ионизацией, и вообще волшебные несмывашки для волос.

Я встала и с театральным взмахом руки указала на лестницу, ведущую на второй этаж

– Идём в мою ванную, подопытный кролик номер один. Остальные занимайте очередь, вы увидите, как я превращу замарашку в принцессу. Только без критики, я не визажист, я просто… очень люблю красивые вещи. И красивых женщин.

Марьяна подскочила, как на пружинах, а остальные с шумом и гамом двинулись за нами, словно на самое увлекательное представление в их жизни.