Глава 25
«Что такое драма, как не жизнь с вырезанными унылыми кусочками?»
ЕЛЕНА
Пока я вылезала из бассейна, промокшая насквозь, они стояли в метре и смотрели друг на друга.
Губы Кристиана приподнялись, когда он поднес стакан ко рту, но его взгляд не отрывался от Нико.
— Елена! — ахнула мама, выбегая во внутренний дворик. — Что произошло?
Все глаза касались моей кожи через стекло, и я чувствовала себя так, словно была выставлена на всеобщее обозрение в зоопарке.
Мои зубы сжались.
— Я упала.
— Madonna![21] Сколько ты выпила?
— Очевидно, больше, чем я думала, — пробормотала я.
Ее неуверенный взгляд метнулся к Николасу и Кристиану, которые были не самыми джентльменскими мужчинами, которых я когда-либо встречала — первый за то, что столкнул меня в бассейн, а второй за то, что не помог мне вылезти.
Джианна выбежала на террасу с полотенцем, и Кристиан бросил на нее медленный взгляд поверх своего стакана, будто этот взгляд был в равной степени непроизвольным и нежеланным.
— Спасибо, — пробормотала я, принимая его.
— Думаю, у меня есть для тебя что-нибудь, что можно надеть. — она схватила мои каблуки, которые я сняла, чтобы могла выбраться из бассейна.
Мне следовало бы швырнуть их Николасу в голову, но к тому времени я уже завладела вниманием всех гостей.
Когда я последовала за Джианной во внутрь, все уставились на меня широко раскрытыми глазами — ну, все женщины. Я ожидала худшего от моего отца, но он даже не смотрел на меня. Его внимание было приковано к двум мужчинам в патио, выражение его лица потемнело.
Мой желудок опустился.
Сколько людей видело, что Николас столкнул меня? И зачем ему делать что-то подобное? Я догадалась, что Руссо делали то, что хотели и когда хотели. Папе следовало с самого начала знать, что не стоит связываться с Николасом.
Я последовала за Джианной в комнату, которая выглядела как запасная, вытирая волосы полотенцем. Она порылась в сумке на кровати, и что-то скрутилось у меня в груди. Она собирается провести здесь ночь? Ах, почему меня это вообще волнует? Николас столкнул меня в чертов бассейн. Он мне совсем не нравился.
Джианна нашла пару красных шорт с белой отделкой по краям и бокам и простую белую футболку. Наряд был из семидесятых, прямо как у Фарры Фосетт[22].
Я уже начала задаваться вопросом, где Джианна совершает покупки.
Я взяла одежду и спортивный бюстгальтер — к счастью, у Джианны был почти такой же размер груди, как и у меня — и повернулась, чтобы переодеться.
— Спасибо. Прошу прощения за неудобства. Наверное, я просто… неуклюжая.
Ах.
Джианна рассмеялась.
— Тебе не обязательно лгать. Я видела, как Туз столкнул тебя.
Я остановилась с платьем вокруг талии, пока натягивала футболку.
— Сколько людей видело?
— Ох, в основном все.
Конечно, все видели. Я выдохнула, расправила платье на бедрах и натянула шорты.
Обернувшись, я увидела Джианну, лежащую на кровати, ее ноги были на полу, а руки вытянуты над головой. Это была неподобающая поза для леди, которую Сладкая Абелли никогда бы не стала имитировать. И я завидовала ей за это.
— Еще раз спасибо за одежду, — сказала я. — Я постираю и верну тебе.
— Оставь их.
Между нами воцарилась тишина, и мне захотелось заполнить ее.
— Он обычно сталкивает девушек в бассейн?
Она рассмеялась, садясь.
— Нет, определенно нет. Ему придется позаботиться об этом.
Я замолчала, не зная, что сказать, учитывая, что она намекнула, что он заботится обо мне. Во что я ввязалась? Все, что я знала, это то, что мне нужно было это исправить.
— Все совсем не так.
Я хотела, чтобы мой голос звучал твердо, но он прозвучал более неуверенно, чем все остальное.
Она улыбнулась, но в ее глазах отразились годы скрытой муки, прежде чем она тихо произнесла:
— Как всегда.
Через несколько минут я узнала, что все видели, как жених моей сестры столкнул меня в бассейн. По-видимому, это было тяжело понять даже клану Руссо, потому что женщины — особенно Валентина — пристально смотрели на меня, будто наконец заметили, что я присутствовала на вечеринке. Джемма, однако, смотрела на меня с сочувствием, словно я вляпалась во что-то, что в конечном итоге убьет меня. Я не знала, что и думать об этом.
Выходя из квартиры, я проигнорировала пьяные и любопытные вопросы Адрианы, сердитый взгляд Бенито на моем затылке и холодное молчание моего папы и брата. Прежде чем выйти за дверь, я оглянулась.
Руки Нико были прижаты к островку, и он наблюдал за мной, его взгляд был теплой лаской на моей коже. Я уже достаточно встречала его взгляд, чтобы привыкнуть к нему, но сегодня что-то изменилось. Взгляд не был грубым. Он был задумчивым, расчетливым, слегка хитрым. Словно он собирался провернуть что-то, чего не должен был.
Я сглотнула, отвела взгляд и больше не оглядывалась.
Я предполагала, что меня поджарят по дороге домой, но никто не сказал мне ни слова. Моя мама говорила о свадьбе, которая должна была состояться в следующие выходные, а мой папа отвечал соответственно с водительского сиденья.
Адриана заснула, прислонившись головой к окну.
Тони обернул руку вокруг моих плеч, и сжал. Я слушала шум шин, смотрела, как желтый свет пролетает мимо и каскадом падает через стекло в машину.
Несмотря на все это, я все еще видела расчетливое выражение лица Нико, все еще чувствовала ласку на своей коже.
И знала, как небо было голубым, он думал обо мне.
♠️ ♠️ ♠️
Это был четверг. Горячее солнце обжигало бетон, а запах свежего хлеба и чеснока наполнял воздух за зелеными двойными дверями Франческо.
Мой взгляд был прикован к земле, когда я шла от машины к ресторану, потому что ремешок на одном из моих каблуков расстегнулся. Я попыталась поправить его, подпрыгивая на одной ноге, а когда начала наклоняться в сторону, сильная рука схватила меня сзади за талию и удержала.
— Ты ходячая опасность, знаешь ли?
Я напряглась. Его глубокий голос пронесся надо мной и наполнил мои внутренности теплом, которого не должно было быть.
Когда я отступила от его хватки, его ладонь скользнула от моей талии к бедру. Обжигающая ласка. Когда он прикасался ко мне, я чувствовала себя непристойно, будто его руки находились в разных местах, а не только на моей стороне. Это чувство было неприятным, потому что я не могла остановить его, и не могла заглушить трепет, который гудел под моей кожей, когда он был рядом.
Мои глаза сузились, но я держала рот закрытым. Я обдумала, как мне поступить с этим мужчиной: я не буду. Не буду привлекать его. Это лучшее, что я могла придумать.
Когда я продолжила неуклюже шагать с ремешком, болтающимся на лодыжке, сзади послышалось удивленное дыхание.
— Молчаливое обращение, хах?
Мои зубы сжались. Ему это показалось забавным. Как я могла так запутаться и извращаться в нем, в то время как он думал, что все это забавно? Я резко обернулась, воскликнув:
— Ты столкнул меня в бассейн! Почему я должна говорить с тобой?
Светло-голубая рубашка, серый жилет, брюки, черный галстук, и тупо красивое лицо. Я сглотнула. Почему я вступила в бой? Отступать было уже поздно.
Он провел большим пальцем по своей нижней губе, его взгляд упал на мое платье без бретелек и розовые каблуки.
— Ты маленькая лгунья, Елена.
Конечно, он повернет это против меня, он был слишком хорош в этом.
— Я? Ты пытался меня шантажировать!
— Если бы ты послушала меня с самого начала, мне не пришлось бы этого делать.
Он что, серьезно? Его взгляд оставался стоическим. Ах, он серьезно.
Я обернулась, и когда чуть снова не упала, то уперлась ладонью в горячую кирпичную стену и сумела застегнуть туфлю одной рукой.
— Где твой кузен? — спросил он, печатая что-то на своем телефоне. — Ты не должна находиться здесь одна.
Бенито высадил меня у дверей, чтобы мог припарковаться, а мама и мама ехали отдельно с Адрианой. Но Николаса это не касалось.
— Прекрати этот братский акт. У меня уже есть один.
Я сказала это только потому, что думала, что это его беспокоит.
Его челюсть дёрнулась.
— Во внутрь, Елена.
— Спроси меня вежливо, — парировала я, насмехаясь над ним с того момента, как он сказал мне это.
Его взгляд оторвался от телефона, веселый, мрачный.
— Если ты не засунешь свою задницу во внутрь, Елена, то будешь кричать «пожалуйста».
Мой Бог…
— Это неуместно, — выдохнула я, направляясь к дверям.
— Совершенно платонически, — парировал он.
Именно тогда я поняла, что действительно облажалась с этим словом.
♠️ ♠️ ♠️
В окне рядом с несколькими полками со свежим хлебом виднелась надпись «Закрыто», написанная красными буквами, но когда я толкнула дверь, меня тут же поприветствовали:
— Mia bella ragazza![23]
Улыбка тронула мои губы.
— Zio.[24]
Мой замечательный дядя обхватил мое лицо и поцеловал в обе щеки. От него пахло душицей и ностальгией. Некоторые вещи всегда будут иметь этот запах, даже если никогда не уходили с самого начала.
Франческо Абелли жил на укротительской стороне Коза Ностры. Каждый цент, отмытый на наше фамильное имя, был продуктом этих парадных брюк и туфель, колотушки для жены и фартука шестидесятипятилетней давности. Когда он не писал кулинарные книги, он управлял этим рестораном.
— Присаживайся у окна. Buona giornata.[25]
Это был не такой уж хороший день. Было жарче, чем в аду, но он, вероятно, не выходил на улицу. Он жил наверху.
Я села за столик и налила себе стакан воды из кувшина. В большое окно лился ослепительный солнечный свет. Это ужасное место, чтобы сидеть, честно говоря, но слово дяди было таким же окончательным, как и папы, независимо от того, все ли были несчастны из-за этого.
Вошел Бенито, сел, прочистил горло и налил себе чаю. Мои глаза сузились, когда я потягивала воду через соломинку.
— У тебя засос на шее.
Он потер это место, бормоча:
— Сказал же ей не делать этого.
Я покачала головой, не желая знать, как ему удалось что-то сделать между парковкой машины и сейчас.
Пятнадцать минут спустя мама и папа сидели напротив меня, Адриана — по одну сторону, Нико — по другую. Мама нахмурилась, поняв, что моя сестра и Нико не сидят рядом, но ни жених, ни невеста не выглядели обеспокоенными этим. Тони, Бенито, Доминик, Лука и мой дядя Мануэль сидели за соседним столиком и разговаривали между собой.
Мама сердито щурилась от яркого солнечного света, а папа блокировал его, читая меню, хотя знал его наизусть.
Обед не был таким напряженным делом, как я ожидала, после того, как вчерашнее послание прекратилось. Однако самым странным в этом была Адриана. Она казалась далекой, находясь здесь, но ее мысли были далеко. Она только смотрела в окно, когда была известна тем, что ее руки всегда были заняты.
Бумаги были разбросаны по столу, когда мама обсуждала с Нико последние детали свадьбы, спрашивая его согласия на некоторые вещи.
— Медовый месяц будет? — спросила мама.
Беспокойство плясало под моей кожей под зловещую мелодию. Я поерзала на стуле.
Нико провел рукой по подбородку, глядя в окно. Мой взгляд последовал за его взглядом на улицу, на тротуар Лонг-Айленда и солнце.
Щекотка заиграла в моем сознании, когда я увидела черный автомобиль на дороге, едущий медленнее, чем обычно. И к тому времени, увидев татуировку мотоклуба на лице водителя, голос Нико заполнил ресторан:
— Scendi![26]
Вниз.
Раздались крики. Вниз, вниз, вниз, снова и снова, как испорченная запись с мириадами голосов. В воздухе повисла тревога, такая густая, что я почувствовала ее вкус на языке.
А потом у меня вырвался глоток воздуха, когда меня повалили на пол. Тяжелое тело накрыло мое, когда стекло разбилось в безошибочном узоре. Стрельба. Сердце стучало в ушах, и я не могла различить его из-за пуль, летящих надо мной.
Я знала, кто лежит на мне, старалась подстроить свое дыхание под его, пока хаос продолжался. Чувство безопасности охватило меня, когда ресторан стал полем битвы для презираемых нью-йоркских преступников.
Казалось, это длилось целую вечность, прежде чем в заведении воцарилась тишина, в которой слышалось эхо выстрелов.
— Stai bene?[27]
Я слышала слова, но мои мысли были сосредоточены на красном. Кровь капала на деревянные полы в поле моего зрения.
Руки обхватили мое лицо, поворачивая его.
— Ты в порядке? — повторил Нико.
Я кивнула, звон в ушах стих.
Его руки и взгляд пробежали по моему телу, так или иначе проверяя, но я не почувствовала этого, потому что все, что я видела, было каплей, каплей, каплей красного. Боль разрывала мою грудь, сводя сознание к одному лишь чувству. Я оттолкнула руки Нико.
— Слезь с меня!
— Прекрати. — он схватил меня за запястья. — Все в порядке.
Я тупо моргнула.
— Да?
— Да. — он провел большим пальцем по моей щеке. — Дыши.
Ровно задышав, я услышала их голоса. Они все регистрировались, и я не смогла услышать это из-за ужаса от капающей крови.
Бенито истекал кровью.
— Сукин сын, — простонал он, держась за руку. — Та же гребаная рука.
Папа говорил по телефону по-итальянски, а мама плакала. Адриана села, окруженная разбитым стеклом и беспорядком. Как только вдалеке зазвучали сирены, ресторан погрузился в тишину, будто перемена в воздухе коснулась кожи каждого.
А затем моя сестра уставилась вперед и пробормотала два маленьких слова, которые навсегда изменят нашу жизнь.
— Я беременна.