Глава 27

«Похоть будет нашей смертью».

— Неизвестный

ЕЛЕНА

Не было ничего, кроме тишины. На самом деле, тишина, казалось, съедала меня всю дорогу. И хуже всего было то, что его машина пахла так чертовски хорошо. События сегодняшнего дня ударили меня, как хлыст, оставив после себя оцепенение, в которое, казалось, проникал только его мужской запах. Вместо покалывающего чувства паники, его близость и мысль о его руках на мне сводили меня с ума.

Было так, будто мое тело сосредоточилось на первичном аспекте, которого я жаждала, чтобы я не была травмирована этим событием. Защитный механизм.

Я приравнивала брак с Николасом к тяжелой травме.

По правде говоря, они не казались такими уж далекими друг от друга.

Есть разница между вожделением к мужчине и желанием, чтобы он стал отцом твоих детей. Эта мысль тянула меня в двух направлениях: трепет и ужас.

Чувства были настолько живучими, что я просто оцепенела, оставив место только для одного. Тепло гудело между моих ног, моя кожа была гнездом для электричества и льда.

Мама смотрела, как я выхожу из дома с Нико, несущим в руках мою сумку, ее глаза были широко раскрыты, будто меня отправляли на бойню. Даже моя сестра бросилась вниз по лестнице, бормоча «прости», прежде чем дверь за мной закрылась. Папа не выходил из своего кабинета, а Тони и мои кузены только смотрели на Нико, словно он что-то украл.

Мне хотелось держаться подальше от этого мужчины, как можно более равнодушно, но по мере того, как город проплывал перед моими глазами в тумане бетона и яркого солнца, и мы приближались к его дому, бесстрастный не то слово, которое я бы даже признала.

Когда мы подъехали к знакомому дому из красного кирпича, у меня перехватило горло.

— Почему не пентхаус?

— Ожидала чего-то более щедрого?

Мои глаза сузились.

— Что? Нет. Я просто ожидала увидеть пентхаус. Это то, что ты выбрал для Адрианы.

— Но не то, что я выбрал для тебя.

Я напряглась. Он не давал мне забыть, что теперь я принадлежу ему, и это пробивалось сквозь оцепеневший туман, который держал меня в клетке.

Я не знала, что чувствовать: нервозность, ужас, решимость сохранить некоторую автономию или возбуждение от возможности его рук на мне. Это стало смесью всех четырех, танцуя по моей коже, когда я вышла из машины.

Нико схватил мою сумку с заднего сиденья, и я последовала за ним в дом. Он был больше, чем казался снаружи. Задняя дверь вела на кухню со стальными приборами, серыми гранитными столешницами и низким освещением.

Справа от меня располагался кабинет, вишневый стол виднелся сквозь приоткрытую дверь. За исключением небольшой ванной комнаты и прачечной слева от меня, помещение было открытой планировки, с лестницей, ведущей наверх. Вы можете смотреть телевизор с плоским экраном, стоя около островка. Это было просто, по-мужски и удобно.

Я сглотнула, когда он закрыл заднюю дверь с характерным щелчком. Я все еще прибывала в шоке от такого поворота событий и не знала, как полностью или вообще переварить это все. Я совершала движения, в то время как мои мысли отставали.

Он бросил мою сумку в кресло, а ключи положил на кухонный стол. Это место могло бы выглядеть воплощением комфорта, но я понятия не имела, как буду чувствовать себя в его пространстве.

Я стояла рядом с дверью, пока он наливал себе напиток из мини-бара, стоявшего у окна. Меня охватило сильное чувство, что если я пошевелюсь, кто-то нападет на меня — возможно, он. Занавески были задернуты, и только маленькие осколки света пробивались сквозь них, оставляя комнату тускло освещенной.

Было девять часов утра и он пил виски. Я молилась, чтобы он не был алкоголиком. Он смог помешать моему дяде ударить меня прошлой ночью, но зная нескольких алкоголиков, особенно со стороны моей мамы, ничто в них не было предсказуемо.

Он был одет во все черное, и то, как смотрел на меня с другого конца комнаты, заставило меня полностью осознать его репутацию. Он был самым опасным человеком в городе, и скоро мне придется называть его мужем.

Он смотрел на меня, прислонившись к маленькому бару, и чем дольше он это делал, тем быстрее билось мое сердце, заставляя нервы двигаться по венам.

Мысли, которые я обработала бы в течение некоторого времени, сразу ворвались. Интересно, сколько у него было женщин и чего он от меня ждал? Я не была девственницей, но была недалека от этого. Я занималась сексом с одним мужчиной, и этого было достаточно, чтобы заполнить выходные. Я была неопытна и боялась, что он попробует меня и выплюнет.

Идя на кухню, он натянул галстук. Он поставил стакан на стол и посмотрел на меня.

— Ты собираешься стоять возле этой двери весь день?

Я сглотнула и кивнула.

Положив руки на стойку, он слегка покачал головой. Мой желудок затрепетал, когда он взглянул на меня, его глаза расплавились.

— Подойди сюда.

Я не думала, что какая-то женщина может проигнорировать его приказ. У меня было ужасное, страшное желание слушаться.

С неровным сердцебиением я сделала несколько коротких шагов к нему.

Как только я подошла к нему, он схватил меня за затылок, запустил пальцы мне в волосы и уткнулся лицом в шею. Он издал мужской удовлетворенный звук, который я почувствовала глубоко в животе, прежде чем он превратился в тяжесть между моих ног. Я откинулась назад, не сопротивляясь ему, но потрясенная этой молнией, взрывающейся в моей груди и шипящей в венах.

Моя грудь прижались к его твердому, теплому прессу, и дрожь прокатилась по мне. Он провел лицом вверх и вниз по моей шее, будто смакуя мой запах, или, может, томясь от того, что поймал свое следующее блюдо.

— Блядь. Ты великолепно ощущаешься, — простонал он мне в горло.

Он обнял меня за талию и приподнял так, что я оказалась на уровне его глаз. Когда он встал между ног, заставляя их еще больше раздвинуться, островок был холодным.

Стук сердца отдавался в ушах, и по телу пробежал холодок. Страх. Он прижался губами к моему горлу, целуя, оставляя медленную дорожку вдоль него. Каждый поцелуй испускал шипение между моих ног, и я склонила голову, давая ему больше доступа, и стон сорвался с моих губ.

Этот мужчина сменил роль соблазнителя, которого я не могла иметь, на владельца, любовника и жениха. Удар хлыста не дал мне времени действовать, кроме как инстинктивно. Я хотела его, но в этот момент холодное дыхание страха проникло в мое подсознание.

Я ухватилась за край островка по обе стороны от себя, пытаясь хоть как-то прижаться к поверхности, пока он медленно целовал мою шею и царапал зубами. Когда его присутствие поглотило мое собственное, мои сомнения растворились в дыму.

Его большие руки заскользили по моим бокам, от груди к бедрам, большие пальцы касались обнаженной кожи под поясом шорт. Это было невыносимое ощущение, и мне до смерти хотелось, чтобы он двинулся еще немного, вверх или вниз. Чтобы просто, черт возьми, выбрал что-то одно.

Его эрекция прижалась к внутренней стороне моего бедра, и если бы он только шагнул вперед на несколько дюймов, то оказался бы там, где я хотела, и нуждалась.

Я покачнулась, мои глаза были закрыты тяжелыми веками, когда крепкая хватка коснулась моей шеи, удерживая меня, пока он прижимался горячими, влажными поцелуями к моему горлу. Моя голова откинулась назад со стоном, волосы скользнули по островку со следующим щелчком его зубов.

Его бедра соприкоснулись с моими, руки обхватили верхнюю часть моей задницы, а затем его стояк прижался к моему клитору в медленном движении, от которого у меня перехватило дыхание. Тихое рычание овеяло мою шею, а между ног запульсировала пустота.

Он только один раз прижался ко мне, когда я нуждалась в этом снова и снова, прежде чем отступил. Его руки оставили меня и ухватились за стойку рядом с моими. Я даже не прикоснулась к нему, пока пребывала в этом похожем на сон состоянии.

Его взгляд был скорее черным, чем янтарным.

— Сними футболку.

Каждое властное, хриплое слово было медленным гулом в пустой боли между ног. Холодное чувство страха пробралось обратно, прорезая туман. Часть меня должна была подчиниться, сделать все, о чем просил этот мужчину. Дать ему все, что он хотел, но я не могла.

Прерывисто вздохнув, я покачала головой.

Его взгляд сузился по краям.

— Обещай не убивать отца ребенка Адрианы, и я это сделаю.

Выражение его лица стало еще жестче.

— Я не люблю ультиматумы.

— Это не ультиматум. Это… стимул.

Он покачал головой и начал отстраняться от меня, но я схватила его за петлю на поясе.

— Пожалуйста… — мой голос был гортанный и звучал по-другому для моих ушей. Он был покрыт густой, глубокой похотью, и Нико остановился, все его внимание было приковано ко мне. — В качестве свадебного подарка.

Он взглянул на мой палец, погруженный в петлю пояса, его челюсть двигалась от раздумий. Через мгновение он сказал:

— Ты все снимаешь. Когда я тебя прошу.

Восторг пронзил меня, и он, должно быть, заметил это, потому что его голос стал резким.

— И я все еще выбью из него дерьмо.

Я нерешительно кивнула. Не идеальная ситуация для Райана, но я знала, что это намного лучше, чем смерть, и не собиралась испытывать судьбу.

— Что насчёт моего отца?

— Я поговорю с ним.

— Откуда мне знать, что ты не лжешь?

— Думаю, тебе придется довериться мне.

Возможно, это глупо, но я действительно доверяла ему — в этом вопросе, во всяком случае. Мой палец соскользнул с петли, и огромная тяжесть спала с плеч. Возможно, я принимала ситуацию моей сестры близко к сердцу, или, может, я думала, что исправление этой ошибки сотрет мою. Но, по крайней мере, Адриане не придется жить с разбитым сердцем и сожалениями.

Нико схватил свой стакан и прислонился к противоположной стойке, делая глоток виски, будто он находился в стрип-клубе. Хотя выражение его лица выглядело так, словно он стоял в очереди к кассе продуктового магазина.

Теперь страх хлынул, как ледяная река, под поверхность моей кожи. У меня перехватило дыхание, когда я потянулась к подолу своей футболки. С беспорядочным биением сердца, моя футболка упала на пол. Тихий шорох ткани по дереву казался громким и наводящим на размышления, когда неподвижный кухонный воздух коснулся моего голого живота. Моя грудь прижалась к ткани лифчика, покалывая в ожидании. Прежде чем я успела все обдумать, я расстегнула лифчик и бросила его на пол.

Румянец распространился от моих щек к груди, когда его горящий взгляд ласкал мою обнаженную грудь. Тишина наполнилась барабанным боем моего сердца.

Его поза оставалась безразличной, но глаза горели, как бумага по краям. Он провел языком по зубам и отвел от меня взгляд, прежде чем сделать глоток виски. Я не знала почему, но у меня было такое чувство, что он пытается стряхнуть с себя влечение. Он не хотел хотеть меня. Я не знала, как должна была это воспринять, но по какой-то причине меня охватила уверенность.

Я никогда раньше не раздевалась для мужчины. Единственный, с кем я была, сделал это сам, но я должна была знать, что Николас Руссо потребует, чтобы я сделала это для него. Я хотела сделать это для него, когда бы он ни захотел.

Схватившись за пояс шорт, я спустила их вниз по бедрам, позволяя им упасть на пол. Я сидела в одних ярко-розовых стрингах, а он стоял напротив меня, застегнутый на все пуговицы и в галстуке.

Теперь его внимание было полностью моим, и от волнения у меня перехватило дыхание.

Медленно, не отрывая от меня взгляда, он поставил стакан на стойку и короткими шагами направился ко мне.

— Я еще не закончила, — выдохнула я, но он не услышал или ему было все равно.

Я вздрогнула, когда он схватил меня за шею и запустил руку мне в волосы. Его хватка на моем затылке притянула мое лицо к своему, так близко, что его дыхание коснулось моих губ, теплых с легким привкусом виски. Нервы вибрировали глубоко внутри, потому что он собирался поцеловать меня. Но когда он наклонился, чтобы прикоснуться своими губами к моим, я повернула голову.

Он замер, его тело напряглось.

Я избегала его взгляда.

— Ты можешь получить все, что захочешь, Николас. Что-угодно… но это.

Был только один способ защитить себя в данной ситуации. Я не могла раствориться в этом мужчине, уже ощущая, как легко это будет. Мне необходимо сохранить свою независимость, дистанцию. Мое сердце больше не нуждалось в стимулах, чтобы попасть в его лапы. Я знала, что не смогу удержать его от секса, знала, что не настолько сильна, но мне не нужно заниматься с ним любовью.

Я не могла заниматься с ним любовью, а потом смотреть, как он делает это с кем-то другим. И я уже знала, что у него нет желания хранить верность, судя по тому, что он сказал мне в переулке той ночью. Я не могла делиться собой с кем-то так небрежно, так равнодушно, особенно сейчас, после моей прошлой ошибки. Так что я могла дать ему только часть себя — единственную, которую он хотел — и надеяться в выживании.

Я не ожидала, что он будет спорить или даже беспокоиться о моем отказе. Поцелуй был в некотором смысле романтичным, и я не могла представить, что он захочет поделиться этим со мной.

Мои руки все еще сжимали стойку по обе стороны от меня, и когда он взглянул на мою левую руку, ту, что с кольцом, его взгляд потемнел от презрения. Я почувствовала на языке вкус его внезапной враждебности. Гнев не был той реакцией, которую я ожидала от него, но догадывалась, что сказать этому человеку, что он не может иметь что-то, было только способом заставить его захотеть этого еще больше.

— Раздвинь ноги.

Его приказ был холодным, грубым и заглушал существующий страх.

С неуверенным вздохом я подчинилась.

Его ладони пробежали по моим ногам, а большие пальцы впились во внутреннюю поверхность бедер с такой силой, что мой живот неожиданно сжался. Его грубые руки казались такими абсолютными на моей мягкой коже.

Раздвинув ноги, прохладный воздух коснулся моих трусиков, и я вдруг осознала, насколько они мокрые. Его взгляд коснулся меня там, теплый и волнующий, но все еще окрашенный гневом.

Он притянул меня ближе к себе за шею, пока мои обнаженные груди не прижались к его груди. Мое дыхание было прерывистым, когда он прорычал мне в ухо:

— Ты такая чертовски горячая, что это выводит меня из себя.

А потом сильно укусил за шею.

Я вскрикнула от короткой боли, но она превратилась в стон, когда его большой палец надавил на мой клитор через ткань стрингов. Его хватка усилилась в моих волосах, заставляя мою голову откинуться назад, а затем он втянул сосок в рот. В нижней части живота вспыхнула искра, пламя распространилось по всему телу, как лесной пожар.

Он провел большим пальцем по моему клитору, вверх и вниз, держа в кулаке мои волосы, так что я даже не могла посмотреть вниз. Он застонал глубоко в груди и перешёл на другую грудь, облизывая и затем посасывая с легким скрипом зубов. Смущенный звук вырвался у меня, но мне было так горячо, что было безразлично.

Я откинулась на руки, мои бедра начали раскачиваться под его прикосновением. Его рот был таким горячим, когда он лизал и играл с моей полной грудью, пока я не подумала, что умру от этого. Когда его руки оставили меня, протест закричал в моих венах.

С темным взглядом, который больше не был полностью сердитым, он сжал мои стринги на бедре и стянул их вниз, бросив на пол вместе с остальной моей одеждой.

Я еще раз раздвинула ноги, переступив грань рационального мышления. Его взгляд упал между моих бедер. Он покачал головой и провел рукой по галстуку.

— Блядь.

Это все, что он произнёс, прежде чем его руки обвились вокруг моих бедер, и он рывком подтащил меня к краю островка, а затем его голова опустилась между ними. Я вздрогнула от первого горячего, влажного прикосновения его языка. Глубокий прилив удовольствия затопил меня, более сильная волна прокатывалась сквозь меня при каждом мягком, медленном круговороте, который он проделывал от входа до моего клитора.

Этот опасный мужчине был удивительно мягок, почтителен в том, что делал. Что-то коснулось меня в груди.

Однако он не был таким уж послушным.

Его руки держали меня так крепко, что я не могла сдвинуть бедра ни на сантиметр, в то время как он не спеша лизал меня, будто делал это для себя, а не для меня.

— О Боже, — простонала я, зарываясь руками в его густые волосы и проводя короткими ногтями по его голове.

Я произносила имя этого мужчины несколько раз с тех пор, как встретила его, но оно слетело с моих губ, когда он провел языком по моему клитору, прежде чем пососать.

Он напрягся, и я слишком поздно поняла, что ему не понравилось, когда я назвала его Николасом.

— Как меня зовут? — прохрипел он, прежде чем его язык проник в мою киску.

Я издала гортанный, хриплый звук, на который никогда не была способна.

Когда я не ответила, его рот покинул меня, и его пылающий взгляд нашел мой. Его слова были резкими.

— Как меня зовут?

— Николас, — выдохнула я.

Его глаза вспыхнули, затем чувство наполненности охватило меня, когда он погрузил один палец внутрь меня. Удовольствие воспламенилось, фитиль загорелся в моей крови. Он держал палец неподвижно, и я попыталась покачнуться, но его хватка вокруг бедра была неподвижной.

— Имя? — настаивал он.

Я покачала головой, ненавидя эту игру. На кончике языка у меня вертелось «Николас», но когда он убрал свой палец, а затем с силой вонзил в меня два, я подавилась им, и неохотно вышло как:

— Нико.

Дрожь прошла сквозь меня, когда его рот нашел мой клитор, облизывая и посасывая, в то время как его пальцы входили и выходили из меня, снова и снова. Он делал это так неторопливо, время от времени издавая глубокие звуки удовлетворения.

Он не торопился, замедляясь, когда давление нарастало, сводя меня с ума, пока «пожалуйста», не сорвалось с моих губ. Затем его пальцы согнулись внутри меня, пламя становилось все горячее.

Когда он снова замедлил движения, я в панике затрясла головой, вцепившись руками в его волосы. Я не знала, во что превратилась, но все, на чем я ловила себя, было повторное «пожалуйста», снова и снова. В конце концов он дал мне то, чего я жаждала. Его движения были твёрдыми, он двигал пальцами быстрее, сильнее, пока не осталось ничего, кроме глубокого, горячего давления.

Его темный взгляд нашел мой.

Моя последняя мысль перед окончательным «пожалуйста» покинула мои губы, и давление взорвалось в моих венах, как в аду: он любит, когда его умоляют. Огонь рассеялся в томном тепле, распространяя покалывание по всему телу.

Когда я лежала, прислонившись к островку, расслабленная, пульсирующая вокруг его пальцев, он только целовал мою внутреннюю часть бедра и продолжал медленно двигать ими туда-сюда, пока это не прекратилось.

Я прерывисто вздохнула, запустив пальцы в его волосы, не готовая отпустить их. Это была единственная часть его тела, к которой я могла прикоснуться.

Это первый оргазм, который я когда-либо испытывала с мужчиной, и мне неприятно признавать это за свое будущее здоровье, но это была самая захватывающая вещь, которую я когда-либо испытывала.

Когда его руки пробежались по моим бедрам, на поверхность вышли нервы.

Хотел ли он, чтобы я ответила взаимностью?

Или ожидал секса?

Когда я села, меня охватила робость, и когда он оперся руками о стойку и встретился со мной взглядом, я была уверена, что он все видит.

Он даже галстук не снял, пока я сидела перед ним голая. После того, как жар спал, все это казалось еще более непристойным.

— Теперь ты будешь звать меня Нико. Больше никакой ерунды с Николасом.

Я нерешительно кивнула. Все мои желания все еще отдавались эхом на кухне, его слова резали их острым ножом.

Я не знала, чего ожидала тогда, но знала, что он не повернулся ко мне спиной, не вышел из дома и не закрыл за собой дверь.

Я выдохнула, падая на островок.

Merda.

Я была слишком самонадеянной.