Глава 28

«Я так же плох, как и самый худший, но, слава богу, я так же хорош, как и самый лучший».

— Уолт Уитмен

ЕЛЕНА

Тиканье часов привлекло мое внимание, когда я соскользнула с островка. Я была помолвлена с Нико всего один час, но уже чувствовала себя вывернутой наизнанку, будто он украл несколько моих слоев, и я никогда не получу их обратно. Я знала, что приняла правильное решение не отдавать ему каждую частичку себя. Если бы я это сделала, случилось бы неизбежное, и я стала бы только пылью под его ногами, пока он управлял преступным миром Нью-Йорка.

Я провела пальцем по краю его стакана с виски, ощущая прохладу кондиционера на своей обнаженной коже. Я облокотилась на стойку и потягивала виски, надеясь, что это заглушит раздражающее ощущение его щетины на моей шее, надеясь, что это заставит его чистый, мужской запах исчезнуть из моего носа. Но этого не произошло.

Когда до моих ушей донесся звук открывающейся двери гаража, я обернулась на шум. Я подумала, не оставит ли он меня здесь одну, но когда не услышала, как заработали двигатели, то решила, что он просто возится со своими машинами.

Я выпила остатки теплого виски и поставила стакан на стойку, но прежде чем успела уйти, мой взгляд упал на какие-то бумаги. Меня охватило сомнение, но я сделала шаг вперед и схватила верхний лист бумаги двумя пальцами.

Я смотрела на данные личного банковского счета моего жениха, мое сердце билось в противоречии. Колебание от неправильности моих намерений. И все же я почувствовала надежду на отпущение грехов, какой бы маленькой она ни была.

Эта жизнь, в которой я родилась, может быть темной, но она была прозрачной. Коза Ностра являлась лишь откровенной версией политических улыбок внешнего мира. Я знала этот мир, знала его тьму, его свет. И знала, что я хорошая, но иногда даже у хорошего есть свои тени.

Прежде чем я успела подумать об этом, я начала выдвигать ящик за ящиком в поисках ручки и бумаги. Когда я нашла их, я скопировала информацию и положила ее на дно своей спортивной сумки.

Вы можете только утонуть или плыть.

В подземном мире плавать нельзя, но я всегда слышала, что утопление — это лучший выход.

♠️ ♠️ ♠️

Одевшись, я отправилась на экскурсию по дому. Я обнаружила три спальни наверху и бросила сумку на двуспальную кровать одной из них, которая должна была быть запасной. Кремовые стены, белое одеяло и мебель. Это была сдержанная элегантность, и я знала, что Нико не был тем, кто обставлял ее.

Эркерное окно с креслом занимало дальнюю стену и выходило на задний двор и гараж. Мои пальцы коснулись стекла, когда взгляд нашел Нико, чья голова находилась под капотом одной из его машин на подъездной дорожке. Был виден только его профиль сбоку, но мое сердце неровно забилось. Он был одет в белую футболку, его галстук и рубашка лежали кучей на одном из шезлонгов.

Интересно, кто стирал его белье? Он сказал, что у него есть повар, но время близилось к обеду, и никто еще не приехал. Я действительно не умела готовить. Я понимала, что это пародия на итальянку, но отчасти винила маму за то, что она никогда не учила меня. Она была перфекционисткой на кухне и хлопала нас по рукам, если мы делали хоть один неверный шаг, так что всегда было легче держаться от нее подальше.

Выйдя из своей новой спальни, я остановилась перед хозяйской. Серые стены и мебель из красного дерева придавали мужественный вид. Большая кровать была не застелена, на спинке стула лежали рубашки и галстуки, некоторые из них упали на пол. Похоже, здесь жил грязный король. У меня возникло желание убраться в ней, но я подавила это и двинулась дальше. Я не знала, как он отнесется к тому, что я буду рыться в его вещах, да и не хотела. Возможно, мне придется жить с ним, но это была договоренность — а не настоящий брак.

Однако, размышляя о других вариантах, я не могла не чувствовать облегчения от смерти Оскара Переса. Я могла гарантировать, что если бы меня послали к нему домой на целый день, я бы томно не лежала на его столе от оргазма, на который я не должна была отвечать взаимностью. Моя кожа покрылась мурашками при мысли о том, что он прикоснется ко мне.

Я бы поцеловала того, кто его убил.

Открыв холодильник, я с облегчением увидела несколько готовых блюд, которые мне оставалось только поставить в духовку. В верхней части каждой из них были от руки написаны записки, почерк принадлежал девушке. Значит, у него был повар. Я бы чувствовала себя не такой девушкой, если мне придётся заставлять другую женщину готовить мне еду, будучи замужем.

Я догадалась, что мне придется включить в свой список дел изучение кулинарии, хотя это было не совсем так.

Я поставила сковороду в духовку, а потом обыскала дом в поисках телефона.

Когда я стояла около островка и собирала волосы в конский хвост, мои брови нахмурились от безуспешных поисков, и задняя дверь открылась. Мой пульс замедлился.

Нико шагнул внутрь, его взгляд перебегал с пола на меня. Боже, эта простая белая футболка стала бы моей смертью. Руки и ладони его были покрыты жиром, и он сильно вспотел. Я закончила собирать волосы, а затем опустила свои липкие руки по бокам.

Он посмотрел на меня, проходя в паре метров, будто это было естественно для меня находиться в его доме, но он не был уверен, нравится ли ему это. У меня было отчетливое ощущение, что ему это не нравится, и внезапно я почувствовала себя ненужной и неуместной. Казалось, что его присутствие занимало всю кухню, и для меня не было места.

Я стояла и смотрела ему в спину, пока он доставал из шкафчика стакан и наполнял его водой из крана. Его темные волосы были взъерошены и касались воротника, и мне стало жарко, вспомнив, что всего час назад я погружала в них руки.

— Думал, мы поговорили об этой штуке с пристальным взглядом. — его голос был глубоким, скользящим вниз по моему позвоночнику с грубой лаской.

Он осушил свой стакан одним глотком, не оборачиваясь.

— Мы ни о чем не говорили. — мой ответ был тихим. — Ты говорил и просто решил, что я слушаю.

— Ты слушала, — только и сказал он, опираясь руками о край раковины.

Тяжесть наполнила воздух и мои легкие. Неопределенный. Непристойный. Каждая безмолвная секунда была тиканьем бомбы, которая вот-вот взорвется. Эта тяжесть в груди, гудевший трепет под кожей, когда он находился рядом, не были бы хороши для меня. Он даже не хотел, чтобы я здесь находилась. Все мои сомнения по поводу этой помолвки выплыли на поверхность.

Я сдвинулась.

— Мы можем поговорить?

— Насчет чего?

Я не могла не заметить, как напряглись его плечи.

— О… нас?

— Это вопрос, или ты хочешь что-то сказать?

— Мне необходимо кое-что сказать.

Наконец он повернулся, скрестил руки на груди и прислонился к стойке.

— Тогда вперед.

Я сглотнула.

— Уверена, мой отец забудет о брачном контракте, если ты попросишь его об этом.

Его глаза сверкнули мрачным весельем.

— Я в этом уверен.

Я замолчала, не ожидая его ответа. Я верила, что мой папа был тем, кто давил на Нико в этом браке — что его гнев был совершенно по другой причине. Я просто не знала, как начать разговор в ином русле.

— Тогда… сделай так, чтобы он забыл.

— Зачем сейчас мне это делать? — протянул он, хотя в его голосе слышалось что-то нехорошее.

Мои брови сошлись на переносице.

— Почему нет?

Его взгляд стал ледяным.

— Хороший вопрос.

Я знала, что сама ввязалась в это и вроде как заслужила этого, но все равно ощетинилась от его инсинуации. Если бы все наши разговоры шли именно так, я бы сошла с ума еще до того, как мы поженились.

Я колебалась, не понимая ничего из этого.

— Нам не будет хорошо вместе, — вырвалось у меня, когда я хотела сказать: «Ты единственный человек, который может причинить мне непоправимый вред».

— Раньше ты казалась мне достаточно приятной.

На его лице было написано «островок» и «голая».

Я не могла сдержать жар, приливший к моим щекам от его грубого напоминания, но также и потому, что я быстро теряла контроль над этим разговором и становилась все более взволнованной с каждой минутой.

— Это совсем другое, и ты это знаешь. Если это то, о чем ты говоришь… ты не обязан на мне жениться.

Это звучало легко — особенно с учетом того, что он знал о моем прошлом — но мне было все равно.

— Мы заключили сделку, — тихо сказала я, вспомнив о своем обещании раздеваться всякий раз, когда он попросит. — И я буду ее поддерживать.

Воздух наполнился горьким потоком, заставивший меня пожалеть о своих словах. Он напряженно вдохнул, прежде чем провести языком по зубам.

— Почему ты так против брака?

— Я не против.

Я не хотела, чтобы это было таким резким оскорблением, но он прочел намек на то, что я против брака с ним. Я сглотнула, когда выражение его лица стало еще более бурным, мускул задвигался на его челюсти.

— Так что будет, когда твой отец выдаст тебя замуж? Ты все еще будешь трахать меня, когда я скажу тебе?

Я прикусила нижнюю губу. Если я скажу «нет», он больше не будет защищать Райана, и я не могу рисковать.

— Мы заключили сделку.

Когда темнота наполнила его глаза жидким свинцом, я поняла, как это прозвучало. Как будто я не буду соблюдать свои клятвы, и поскольку я помолвлена с этим человеком, это звучало очень плохо. Напряженная тишина мешала дышать.

Когда он внезапно шагнул ко мне, мое сердце дрогнуло. Я сделала шаг назад и врезалась в островок.

Он остановился. Горькое веселье промелькнуло на его лице, и он едва заметно покачал головой.

— Иисус.

Не то чтобы я слишком сильно боялась его, но мой разум кружился, а тело инстинктивно реагировало. И когда такой человек приближается к тебе, вполне естественно отступить.

Я затаила дыхание, когда он совершил оставшиеся шаги, пока не оказался всего в метре от меня. От него пахло мужчиной, чистым потом и виски. Запах проник в мою кожу, глубоко укоренившись.

Он уперся ладонями в стойку по обе стороны от меня, подходя ближе, пока его присутствие не коснулось меня повсюду. Он наклонился, его губы коснулись моего уха.

— Почему ты боишься меня?

— Я не боюсь…

Я подпрыгнула, когда его рука опустилась на стол рядом со мной, громкий шлепок заполнил кухню. Мое сердце бешено колотилось, и я была уверена, что он это слышит.

— Не боишься, да? — спросил он сардоническим тоном, который должен был бы расстроить меня, но его близость, этот обмен репликами заставили мою кровь течь быстрее.

Каким-то странным образом тепло растеклось у меня между ног.

Он схватил меня за шею, наклоняя мою голову, пока я не посмотрела ему в глаза. Его голос был глубоким, мягким, но в нем звучало разочарование оттого, что ему пришлось это произнести.

— Я не причиню тебе вреда.

Он сказал это сейчас, но я слышала истории о том, как Дон расправляется с вором.

— Это я могу тебе обещать, Елена.

Слова нашли свой путь в мою грудь, просачиваясь в щели и наполняя ее теплом. Голос этого человека превратил мою решимость в пепел. Однако затем я прочитала между строк, и он имел в виду: «Это все, что я могу тебе обещать».

Я не знала, почему это так важно — не могла предложить ему ничего, кроме предательства.

— Но этот брак обязательно состоится.

— Почему?

Я не могла не думать, что я была его вторым выбором. Он предпочел Адриану мне, не так ли? Почему он хочет меня? Я просто для удобства?

— Мне нужна жена. Тебе нужен муж. И думаю, мы оба знаем, что ты не хочешь, чтобы твой отец отвечал за твой выбор.

Значит, это удобство.

Он был прав. Я никогда особо не верила в папу в этом отделе. Я верила, что он действительно поощрял костюм Оскара, и не нужно быть психологом, чтобы понять характер этого человека. Я была готова вырваться из-под власти отца, хотя и не была уверена, что находиться под властью этого мужчины будет еще хуже.

Если Нико мог относиться к этому браку как к соглашению, то и я, конечно, тоже. Я колебалась, его близость с каждой секундой все глубже загоняла мои сомнения в подсознание.

Я понятия не имела, совершаю ли ошибку, но как бы мне ни хотелось верить, что у меня есть выбор в этом браке, я его не сделала. Он просто подшучивал надо мной, притворяясь, что заботится о моем мнении.

— Хорошо.

Тихое согласие заполнило небольшое пространство между нами.

— Хорошо, — повторил он, проводя большим пальцем по моему подбородку, и по намеку на веселье, промелькнувшему в его глазах, я поняла, что он оставил там немного жира.

Мой желудок затрепетал, но затем опустился от мрачного тона его следующих слов.

— Я сказал, что никогда не причиню тебе вреда, Елена, но если я узнаю, что ты прикасалась к другому мужчине, ничто в этом мире не сможет его спасти.