Глава 29
«Каждое новое начало исходит из конца какого-то другого начала».
ЕЛЕНА
— Oh, Cara mia! È cosí bello ascoltare la tua voce![30]
— Я тоже рада слышать твой голос, мама, — сухо ответила я, хотя отсутствовала всего несколько часов.
Во мне поднялась крохотная искорка веселья.
Прежде чем Нико поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, будто не угрожал убить любого, кто прикоснется ко мне, и передал мне свой мобильный телефон, когда я сказала, что мне необходимо позвонить домой. Мне не нужна его ручная граната вместо телефона, но, видимо, она была единственной в доме.
Мама перешла на отклонение темы:
— Как твой отец мог согласиться на это? И все мои свадебные планы разрушены! — целых пять минут. — Ты живешь с ним, а не замужем! Это osceno![31]
— Это не мой выбор, — пробормотала я.
— Мы откладываем свадьбу всего на неделю. Я не позволю этому Руссо заполучить корову бесплатно.
Я закрыла глаза.
— Мама, не так говорится.
— Какая разница, как говорится! Он стреляет в моего сына, решает жениться на одной дочери, а потом крадет другую! Non ci posso credere.[32] Как я вовремя спланирую еще одну свадьбу? И это соглашение? Disonora la famiglia, lo è…[33]
— Тебе не нужно ничего планировать. Напиши мне список того, что нужно сделать, и я сделаю.
Теперь она плакала на непонятном итальянском языке.
— Mia figlia… sposata.[34] — щёлкнул выключатель. — Хорошо. Завтра мы отправимся в салон за платьем.
Я сделала неглубокий вдох. Я собиралась выйти замуж.
Это было так странно для моих ушей.
Мы обсудили несколько деталей свадьбы, а потом я спросила о паре простых рецептов, с которыми можно поэкспериментировать. Я записывала рецепты в блокнот, стоя около островка, и рисовала каракули, когда она уходила от темы, которая часто и в основном касалась ее незамужней и беременной дочери. Я хотела поговорить с Адрианой и успокоить ее беспокойство о Райане, но не стану этого делать, пока не буду уверена, что Нико не лжет мне. Я не стану растить ее надежду только для того, чтобы разрушить ее.
Я посмотрела на заднюю дверь, когда она открылась, и меня охватило сомнение, когда я встретила холодный взгляд. Лука остановился, держась одной рукой за ручку, а потом уставился на меня, казалось, целую минуту. Он покачал головой, легкая улыбка тронула его губы, когда он достал свой мобильный телефон из кармана и начал писать сообщения, пока шел к дивану.
Я сглотнула, почему-то чувствуя, что была предметом этого сообщения, а затем ответила отрицательно на мамино:
— Я что, разговариваю со стеной?
Пока Лука сидел на диване и включал телевизор, я закончила записывать рецепты.
Только попрощавшись и повесив трубку, я поняла, что мама считает телятину по-итальянски подходящим блюдом для новичка. Я вздохнула, а потом с какой-то мазохистской склонностью подумала, что могла бы пригласить Дженни на помощь. Ах.
Нико спустился по лестнице с мокрыми волосами, в белой рубашке, сером галстуке и брюках. Он остановился, его глаза сузились, увидев Луку, развалившегося на диване, и положившего одну руку на спинку, прежде чем продолжил спускаться.
Таймер на плите погас, и я достала испеченные ригатони из духовки. Мой рот наполнился слюной, когда чеснок и базилик заполнили кухню. Чтобы испортить мне аппетит, требуется немало усилий — очевидно, больше, чем замужество на кровожадном Доне.
Когда я наполняла свою тарелку, присутствие Нико коснулось моего бока. Я взглянула на него и улыбнулась так, как улыбались только женщины в пятидесятые годы.
— Голоден?
На его губах появился намек на веселье.
— Нет, у меня встреча за ланчем. — его взгляд упал на телефон, лежащий на островке. — У тебя нет мобильника?
Я отрицательно покачала головой. Я не хотела объяснять, что его забрали у меня полгода назад, но Нико, должно быть, прочел это на моем лице. Что-то неясное мелькнуло в его глазах. Я гадала, станет ли он когда-нибудь расспрашивать меня об этом, о нем, но он только сказал:
— Мы купим его тебе завтра.
Честно говоря, я не скучала по своему телефону. Мои друзья были ограничены моей семьей. Посторонние никогда по-настоящему не понимали меня. Я была слепком, который создал Коза Ностра, треугольником, пытающимся вписаться в квадрат общества.
— Угощайся чем-нибудь на кухне, — сказал он, прежде чем добавить с веселым протяжным акцентом: — Хотя, вижу, ты уже это сделала.
— Когда приезжает твой повар? Я бы хотела с ней познакомиться.
Может, она будет настолько любезна, что даст мне несколько советов, хотя это не такая уж хорошая идея, потому что, как только я узнаю, я захочу найти ей другую работу. Мысль о том, что у меня есть собственный дом для управления им, вызывала неожиданный трепет, независимо от того, приходилось ли мне делить его с Нико.
— Изабель приходит по понедельникам и четвергам. Она также убирается.
Она была здесь вчера, но в его комнате такой беспорядок? Может, он был странным в своих вещах. Я стряхнула это с себя.
— У тебя есть компьютер, которым я могу воспользоваться? Мне нужно помочь маме с некоторыми деталями свадьбы.
— У меня в кабинете есть ноутбук. Ты можешь использовать им. И… — он вытащил бумажник и бросил на стойку черную кредитную карточку, — … Все деньги, которые ты тратишь.
Мне не нравился личный характер траты денег этого человека. Особенно с мыслью о том, что его банковская информация уже у меня в сумке, наверху.
— Мне это не нужно. У меня есть отец, — ответила я, зажав нижнюю губу между зубами.
— С этого момента ты будешь пользоваться моими деньгами. — его тон был непроницаем, когда он надел часы.
Перевод: «Теперь ты принадлежишь мне, а не твоему папе».
Я кивнула, но затем замерла, когда подушечка его большого пальца потянула вниз мою нижнюю губу, пока она не выскользнула из моих зубов.
— Не искушай меня, — сказал он с резкостью, которая коснулась моей кожи.
От меня не ускользнуло, что он говорил о целующейся разновидности искушения.
У меня перехватило дыхание где-то в груди. Как мне хотелось провести языком по его большому пальцу, втянуть его в рот. Это был зуд, который я едва могла остановить, и знала, что он увидел желание на моем лице.
Его глаза горели, как уголь, и он провел большим пальцем по моим губам, призывая меня сделать это. Дрожь сотряслась сквозь меня. Я не была такой храброй, и мы оба это знали. Он сделал шаг назад и сунул руки в карманы, оставив теплый отпечаток на моих губах.
Он взглянул на кузена, который сидел, упершись локтями в колени, и наблюдал за игрой.
— Лука останется здесь с тобой. В моем кабинете.
Широкие плечи Луки напряглись под белой рубашкой.
— Туз…
— Если тебе нужно связаться со мной, ты можешь воспользоваться его телефоном, пока мы не купим твой завтра, — сказал он мне, хватая ключи со стойки.
Лука стоял во весь свой невероятный рост — сто девяносто пять сантиметров.
— Я не нянька, босс.
Я смотрела вперед, мысленно молясь, чтобы Нико не оставил этого человека со мной.
— Да, пока я не найду кузена-гея, — сухо ответил Нико.
Я закрыла глаза.
Можно с уверенностью сказать, что этого не произойдет, учитывая, что Коза Ностра была худшим защитником ЛГБТ-сообщества, чем для женского движения. Это была незавершенная работа.
У Луки задрожала челюсть.
Нико открыл заднюю дверь, но остановился.
— Елена?
— Да?
— Сожги эту футболку.
Затем он ушел, не сказав больше ни слова.
Я посмотрела на свою розовую футболку с надписью «Янки». Я догадалась, что Нико был фанатом «Ред Сокс».
У нас действительно ничего не выйдет.
♠️ ♠️ ♠️
Лука смотрел на меня так, словно хотел обхватить своими большими руками мое горло и сжать.
Нервы играли под моей кожей.
— У него в кабинете нет телевизора, — сказал он наконец.
Я моргнула, понимая, что он спрашивает меня самым высокомерным способом, который я когда-либо встречала, может ли он смотреть телевизор здесь, хотя Нико сказал ему идти в свой кабинет.
Я действительно не хотела проводить свой день рядом с этим человеком. Он был таким нервным, но если он собирался пробыть здесь какое-то время, я не хотела, чтобы ему пришлось прятаться в кабинете Нико. Это заставило бы меня чувствовать себя виноватой на протяжении всего дня.
— Ну, думаю, то, чего он не знает, ему не повредит.
Вместо того чтобы поблагодарить меня, он кивнул в сторону еды на стойке.
— Что там?
Я вздохнула, схватила свою тарелку и подвинула ее через островок в его сторону.
НИКО
Я откинулся на спинку стула и хрустнул костяшками пальцев. Только тогда я осознал беспокойство, бродившее у меня под кожей.
Я не знал, как собираюсь пережить рабочий день с Еленой в моем доме, желая снять ее одежду всякий раз, когда я попрошу ее. Эта мысль постоянно крутилась в уголке моего сознания, и именно по этой причине я не хотел жениться на ней. Я сидел перед пятью мужчинами, которые убили бы меня, если бы могли, в конференц-зале моего клуба, и не мог думать ни о чем, кроме того, как она выглядела обнаженной на моей кухне, какой гладкой была ее кожа, какой она была на вкус.
Она была вкуснее, чем отмывание денег.
Я не планировал этого делать. Я собирался еще кое-что вытянуть из Сальваторе за то, что он трахнул меня, но когда он сказал Оскар Перес… иррациональный жар Елены, обжег мои вены. Итак, я узнал, где он живет, а потом выстрелил ему в голову. Я пытался успокоить себя этим, но Сальваторе просто отдал бы ее кому-нибудь другому, и я знал, по какой причине, черт возьми, я не мог с этим справиться.
— У меня есть идея, почему бы тебе не…
— У меня есть идея, — оборвал я Рафаэля, мой голос оставался бесстрастным. — Почему бы тебе не убраться отсюда нахуй?
Напряженный воздух пополз по комнате на четвереньках. Я не мог больше ни секунды слушать его дурацкое предложение.
Загорелое лицо мексиканского наркобарона покраснело и покрылось пятнами.
— Это был всего лишь деловой совет от одного человека к другому, — буркнул он, вставая.
— Если бы мне необходим был деловой совет от человека, который беднее меня, я бы спросил.
Рафаэль захлопнул дверь конференц-зала, прежде чем трое его людей успели скрыться за его спиной.
— Мы закончили? — спросил я у стола.
С напряженными лицами и бегающими взглядами все мужчины поднялись на ноги и направились к выходу из кабинета.
— Ну, — сказал дядя Джимми, сидевший рядом со мной, — Кому-то надо потрахаться, и это не мне.
Преуменьшение, если я когда-либо слышал.
Прошло уже почти две недели, и желание начало разгораться, бурлить, пока не стало абсолютной необходимостью. Даже я знал, что становлюсь ослом, когда воздерживаюсь от секса. Я даже не мог вспомнить, когда в последний раз так долго сдерживался. Не было никакой особой причины для воздержания, за исключением раздражающего ощущения, что у меня возник внезапный стояк из-за длинных чёрных волос, и в последнее время я встречал только одну, у кого они были.
— Не очень-то это хороший бизнес, разозлить наших поставщиков, — сказал Джимми, закуривая сигару и откидываясь на спинку стула.
— Это глупая сделка, и ты это знаешь.
— Плохая сделка, та, которую ты совершил с этим Пересом, Туз. — он покачал головой.
Итак, этот человек был немного более выдающимся, чем я предполагал вначале. Найдутся люди, которые будут скучать по нему.
— Единственное, о чем я жалею, так это о том, что не смог продержаться дольше.
Я посмотрел на стол и увидел, что на меня смотрят три пары глаз. Лоренцо раскачивался в кресле, глядя на меня так, словно я пнул щенка, а Рикардо и Дино — мой капо — сидели рядом, не сводя с меня пристального внимания.
В этот момент в конференц-зал влетела Джианна. Мои глаза сузились, глядя на ее облегающее черное платье, которое все официантки клуба обязаны были носить, но она нарушила дресс-код своим колье и косичками.
Она остановилась рядом с Лоренцо, протягивая ему ладонь. Не глядя на нее, он полез в карман пиджака, вытащил пачку банкнот и вложил ей в руку. Она облизала палец и начала считать, будто Лоренцо хотел ее обмануть. Он был Руссо — он бы так и сделал.
— И что это было за пари? — в моем голосе послышались мрачные нотки.
Лоренцо почесал затылок.
— Женишься ли ты на Елене вместо ее сестры, босс.
Мои челюсти сжались.
Джианна поджала губы и снова протянула руку. Лоренцо вздохнул, полез в карман пиджака и положил ей на ладонь оставшиеся банкноты.
— Спасибо, Ло. — она развернулась на каблуках, чтобы уйти.
— Подожди минутку, — сказал я.
Она остановилась перед дверью, ее плечи напряглись.
— Ты здесь не работаешь.
Она обернулась, свирепо глядя на меня.
— Почему нет?
— Потому что ты крушение поезда, вот почему. Как только ты пройдешь тест на наркотики, я подумаю над этим. Верни форму, прежде чем уйдешь.
Я должен был знать, что не дам ей выбора, за кого выйти замуж после смерти моего отца. Капо был слишком стар для бизнеса, не говоря уже о том, чтобы контролировать Джианну. Что, несомненно, являлось причиной, по которой она выбрала его.
Ее дымчатые глаза стали стальными по краям.
— Хорошо.
А потом, в классической манере Джианны, она схватила подол своего платья и дерзким движением стянула его с себя.
Я слегка покачал головой, раздражение пробежало по мне.
Лоренцо откинулся назад, чтобы получше рассмотреть ее в одном лишь черном лифчике, стрингах и туфлях на каблуках. Рикардо присвистнул, и Джимми усмехнулся, прежде чем закашляться от дыма.
Джианна была горячей, и знала это. Даже ее безвкусный стиль, казалось, больше привлекал мужчин, чем отталкивал. Но она станет не более чем занозой в заднице с тех пор, как умрет мой отец. И было похоже, что она достаточно рассердилась, чтобы швырнуть свое платье мне в лицо.
— Попробуй, — предупредил я.
Разочарованный звук вырвался у нее. Она выбрала самый безопасный вариант и бросила его на пол, прежде чем развернуться на каблуках и выйти из зала.
Лоренцо тихо присвистнул, увидев, как она уходит.
С сожалением, ее голая задница заставляла меня думать о другой голой заднице, и волна жара побежала к моему паху.
— Раскошеливайся, Рики, — сказал Джимми, попыхивая сигарой.
Рикардо бросил мне через стол деньги, кивнул и вышел из комнаты.
— И ты тоже, да? — спросил я.
Момент с Еленой на островке начал прокручиваться в моей голове. Ее тихие звуки, ее запах — блядь, мне нужно потрахаться.
Джимми собрал свои деньги.
— Как ты думаешь, кто заключил пари? Это продолжается с момента твоей помолвки.
Я даже не удивился, что был таким прозрачным.
Я был еще одним человеком, тоскующим по ней.
Чтоб меня.
Но теперь она была моей, нравилось мне это или нет. И мне это не нравилось. Она чертовски отвлекала. У нее тело, в котором я хотел похоронить себя и никогда не покидать, и именно поэтому я заставлял себя не возвращаться домой сегодня ночью. Я должен был хоть как-то контролировать эту девушку. Я уже сказал себе, что не прикоснусь к ней до свадьбы, просто чтобы доказать себе, что могу. Но потом она оказалась в моем пространстве… и черт, я не мог этого сделать.
Едва она переступила порог моего дома, как я уже разложил ее голую на островке.
Самое смешное — хотя, возможно, совсем не смешное — заключалось в том, что она не хотела иметь со мной ничего общего. Я был зациклен на этой девушке, очень сильно, а она была влюблена в другого мужчину. Что-то зеленое горело в моих венах, как зажженный фитиль, и я провел рукой по подбородку.
Они убили человека, с которым она сбежала, но их не нашли в компрометирующем положении, и квартира принадлежала не ему. Возможно, они убили не того человека, и ее любовник все еще жив. По крайней мере, это то, что я слышал через виноградную лозу, и независимо от того, как сильно я хотел, я не копал дальше.
Я всегда считал, что моя мораль несколько ниже, чем посредственность, но именно в этот момент я знал, что был далеко, далеко ниже искупления.
Потому что невиновен он или нет, но если бы этот человек не был мертв и перешел мне дорогу, его безжизненное тело было бы неузнаваемо.