Глава 15

— Тяжело вспоминать все это, но раз вы просите, — вздохнув, начала я. — Родители разбились в автокатастрофе, когда мне было семь лет. Я успела почувствовать, что такое любовь и ласка, перед тем как попасть в детский дом. А там узнала, что такое одиночество, беспомощность и безразличие.

Я отвернулась и поплотнее укуталась в шаль. Перед глазами вставали образы прошлого, тревожа старые, но до сих пор не затянувшиеся раны.

— Я пошла учиться в техникум, на повара. На последнем курсе познакомилась с будущим мужем. Он увидел меня на улице и подошел. Я давно не чувствовала такой заботы, не слышала столько приятных слов, поэтому влюбилась и почти сразу же согласилась переехать к нему. Мы тихо и скромно расписались. Муж зарабатывал очень хорошо и настаивал, что моя работа — это он и дом. Я соглашалась. Все шесть лет во всем с ним соглашалась.

Мой рассказ прервало ироничное хмыканье графа. Я внимательно посмотрела на него:

— Не веришь? Понимаю. Но та Алиса, которую ты знаешь, была заперта на замок. Как же! Ведь муж такой хороший, он так старается для нас. И не устает ежедневно напоминать, кто я такая и откуда он меня достал, — горько проговорила я, из уголка глаз скатилась слезинка. — А я должна соответствовать и не позорить его. Лучше вообще молчать. Всегда. Не открывать рот, чтобы не сказать глупость. Бледной тенью сновать от кухни до кровати.

Я схватила бокал и залпом допила вино, не чувствуя вкуса.

— Только одному человеку я рассказывала, как мне тяжко так жить. Показывала свою другую сторону. Подруге. Она была одним из партнеров мужа и часто захаживала к нам в гости. В тот день я, как обычно по вечерам среды, пошла в спортзал. Муж настаивал на посещении тренажерки для поддержания фигуры, «чтобы ему не стыдно было со мной в люди выйти». Так вот, спортзал не работал, что-то там у них случилось, и я вернулась домой. На нашей супружеской постели лежал муж, а сверху на нем трясла сиськами моя подруга. Дальше ты знаешь.

Я зябко передернула плечами, хотелось свернуться калачиком и спрятаться под плед. Зачем только Александр напомнил мне о той жизни! Никчемной, серой и беспросветной.

— Ты замерзла. — Сказал не терпящим возражения голосом граф. — Сейчас.

Он пододвинул кресло чуть ближе к огню, а сам опустился на ковер возле моих ног. Что она задумал? Сердце сделало кульбит, когда Александр взял мои ноги и снял туфельки. Одну ступню положил себе на бедро, а вторую стал медленно и нежно разминать.

Я откинулась на спинку кресла, позволила себе отбросить сомнения и наслаждаться ощущениями. Пальцы графа были сильными и горячими, от них будто иголочками расходилось тепло.

Медленно большая ладонь Александра поползла вверх, и вот она уже ласкает нежное место под коленкой. В животе будто тягучий ком собрался. Я почувствовала, что увлажнилась. Возможно, надо остановить графа? Я распахнула глаза и мгновенно попала в плен синего взгляда, горящего страстью и желанием.

— У тебя есть шанс уйти… — хрипло проговорил граф.

Он сделал многозначительную паузу, заставив меня нервно прикусить нижнюю губу. А, собственно, почему нет? Я свободная женщина, замуж больше не собираюсь. Что мне мешает получить капельку удовольствия?

— Я не хочу уходить, — сказала негромко.

Легкая улыбка мелькнула на губах Александра, он рывком встал, подхватил меня на руки и отнес в спальню. Поставил перед большим зеркалом, ступни почувствовали мягкий ворс ковра. Граф легко распустил завязки платья, и оно соскользнуло на пол.

Затем пришла очередь корсета. Я осталась в одной нижней юбке. Александр стоял сзади меня и смотрел на наше отражение в зеркале.

— Ты очень красивая, — сказал он, нежно лаская белые полушария.

Я прижалась спиной к его груди и дрожала, но в этот раз не от холода. Александр дернул завязки нижней юбки, и прохлада овеяла мои бедра. Горячие пальцы нащупали чувствительное местечко. Я ахнула и простонала:

— Саша. Пожалуйста…

Граф развернул меня к себе и напряженно спросил:

— Как ты меня назвала? Повтори.

— С-саша, — пролепетала я и уже сердито добавила: — Так нельзя? Я опять на «ты» или что?

Вместо ответа Александр впился в мои губы поцелуем. Он властно исследовал мой рот, а я отдалась на его волю.

— Мне нравится, как ты меня назвала, — выдохнул мне в губы Александр и вновь завладел губами.

Его руки легли на мои ягодицы и притиснули меня к явно жаждущему телу. Чувствительная грудь терлась о его рубашку.

— Она мешает, — капризно сказала я.

— Значит, надо ее снять! — прорычал граф.

Через несколько секунд мы, уже обнаженные лежали на простынях и исследовали друг друга. Ласки становились все более исступленными, мне казалось, что еще чуть-чуть и взорвусь.

— Саша, сейчас! — Взмолилась я.

И он меня услышал. Наполнил до краев и испил до донышка всю страсть. Довел меня до пика и в два толчка догнал в мире эйфории, упав рядом, тяжело дыша. Сплетясь в объятиях, мы ловили дыхание друг друга легкими нежными поцелуями. Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не думала, что бывает так хорошо.

Я нежилась в кольце сильных рук Александра, бесцельно блуждая взглядом по комнате. В какой-то момент мне на глаза попался один из золотых купидончиков, вышитых на балдахине.

— Ой! — воскликнула я и сильнее прижалась к графу.

— Что случилось? — меня овеяло теплым дыханием и тут же мочка уха попала в плен губ Александра.

— Тот купидон, — я показала пальцем, — он мне подмигнул.

— А-а, тот? — протянул Александр, будто знает нечто особенное про золотого младенчика. — Это все эльфийское вино, так бывает. Ушастые знаешь какие выдумщики!

И граф наглым образом рассмеялся. Я надулась и попыталась выбраться из его объятий, но он не дал. Я была поймана, зацелована и уложена рядом, под теплый бок.

— Спи уже, пьяница, — нежно сказал граф, и я провалилась в сон.