Глава 18

Еще не войдя на кухню, я поразилась отсутствию гомона, обычно доносящегося оттуда. Опасливо заглянула и тут же напоролась на несколько десятков взглядов. Все обитатели кухни сгрудились посередине вокруг нескольких узелков и коробок, в которых я узнала свои вещи, а над ними хмуро возвышался Густав.

— Вы все знаете? — обреченно спросила я.

Густав кивнул, а поварята опустили взгляды и стащили с голов колпачки.

— Э-э-э! Я покидаю этот дом, а не умираю. А ну-ка вернули головные уборы на место! — рявкнула я, подбоченившись. — Мы еще с вами весь алфавит выучим! И читать будете как миленькие.

Поварята несмело переглянулись и заулыбались. Густав шмыгнул носом, сгреб меня в объятия и сказал:

— Вот это наша Алиска! Сейчас закончу и поедем ко мне домой. У нас гостевая комната пустует, устроим тебя не хуже, чем здесь. А уж как жена будет рада! Скучно ей одной в доме. И не возражай — дело решеное.

Я уткнулась лицом в грудь Густава. Спасибо всем богам этого мира, что дали мне такого друга и наставника.

Уже стемнело, когда мы загрузили мой нехитрый скарб в карету и тронулись в путь. Я украдкой погладила лакированную стенку допотопного транспортного средства. Никогда бы не подумала, что буду ездить на таком в жизни, а не в парке развлечений.

Настроения глазеть в окошко не было, скорее наоборот. Я задернула шторки. Под мерный перестук копыт мы достаточно быстро добрались до дома Густава.

Выйдя из кареты, я огляделась. Мы оказались на улице, мощеной булыжником и освещенной магическими огоньками, весело искрящими на деревянных столбах. Одноэтажный дом Густава был, как и он сам, добротный и мощный. Он был сложен из толстых бревен и окружен высоким забором.

Как только мы открыли калитку, на пороге дома в пятне света появилась полноватая фигура.

— Манечка, смотри кого я тебе привел, — пробасил Густав и подтолкнул меня вперед.

— Наконец-то! Ночь-полночь на дворе. Заходите скорее, — приятным грудным голосом проговорила женщина и исчезла в доме.

— Манефа, супружница моя, — с гордостью сказал Густав. — Уж тридцать лет душа в душу живем. Она любит поворчать да поругаться, но лучше нее во всем мире нет.

Как только мы вошли, Мастер понес мои вещи в комнату, а я попала в руки к Манефе.

— Дай-ка я тебя разгляжу, — сказала она и повернула меня лицом к светильнику. — И впрямь на дочу нашу похожа.

Губы Манефы задрожали, и она притиснула меня к своей объемной груди.

— Мне Густав все рассказал. Поживешь у нас сколько надо. Комнаты пустуют, муж на работе, я одна целый день по хозяйству.

— Я буду… покупать продукты и что-нибудь еще, — язык не повернулся предложить оплату за проживание, зная, что Густав обидится. — У меня есть деньги.

— Ой, что ты съешь, птичка, — рассмеялась Манефа. — А вот от пирожных твоих не откажусь.

— Сладкоежка моя, — подошедший Густав обнял жену за плечи. — Садитесь за стол, давайте подумаем, как дальше быть.

Я искренне любовалась этими людьми. Они были очень разными, но смотрелись гармонично. Густав огромного роста и плотного телосложения, темноволосый и бородатый. И Манефа невысокая, примерно с меня, то есть около ста шестидесяти сантиметров, полненькая и светловолосая. Я так решила, потому что брови у нее были пшеничного цвета. Волосы же убраны под платок, концы которого перекрученные жгутом были завязаны вокруг головы.

— Зови меня тетушкой. Мне будет приятно и по-домашнему как-то, —улыбнулась Манефа и морщинки четче обозначились на ее лице. — Когда сегодня птичка магическая прилетела, я испугалась. Она ж в лицо мне бросилась окаянная. А потом как почитала, что написано, так и обрадовалась.

— Уж, поди, пол улицы знает, что у нас гостья, — по-доброму подтрунивал над женой Мастер.

— А и что? — свела к переносице брови Манефа. — Неужто я не могу поделиться радостью? Да меня после твоей птички тэна Мирна чаем успокоительным полчаса отпаивала. Я тебе задам еще за это!

Их перебранка выглядела мило и уютно. Я впервые после смерти родителей почувствовала себя в тепле семьи. Еще бы ощутить поддерживающие мужские объятия… Нет. Об этом думать я не буду.

— Лучше бы ты поспрашивала, не слышал ли кто из подруг, может требуется пекарь кому-то из господ, — сказал Густав жене.

— Да все ж разъехались. — развела руками Манефа. — Это по осени теперь только. А вот в купеческой гильдии можно поразузнать.

— Я бы хотела работать на себя, — тихо сказала я, и тут же две пары глаз недоуменно уставились на меня.

— Это как это? — спросила Манефа.

— Открыть кондитерскую… магазин такой, в котором продаются пирожные, —проговорила я и поспешно добавила: — может не сразу, сначала на заказ печь, а потом уже магазин. Что скажете?

Густав с женой переглянулись, он почесал бороду и ответил:

— Не знаю даже, Алиска. Странно это. Такого у нас в столице нет. Хотя диковинок всяческих хватает.

— Но таверны-то есть?

— Таверны есть. Дык ведь там не только сладости, там и поесть, и поспать можно, — развел руками Густав.

— Мне бы посмотреть, что у вас бывает. Цены на товары, сколько работникам платят, аренда всякая… — перечисляла я все тише и тише, понимая какой объем работы мне предстоит и сомневаясь: получится ли задуманное.

— Значит, так. Густав, веди-ка ее завтра к Петру, — проговорила Манефа и добавила для меня с гордостью: — это двоюродный брат Густава. Он владеет самой лучшей таверной в столице. На центральной улице обретается. Густав когда-то помог ему начать дело, и он эвона как раскрутился.

— Правильно! — хлопнул ручищами себе по коленям Густав. — Лучше Петра никто про такие дела и не расскажет. Точно что-нибудь присоветует.

— Завтра у Густава выходной, вот и сходим, — подхватила Манефа. — Заодно посмотришь город. Ты знаешь, у нас даже фонтан есть!