Глава 19

Утром еле продрала глаза. Несмотря на усталость, спала отвратительно: постоянно просыпалась. Мне снился граф, он презрительно смотрел на меня, рядом с ним издевательски хихикала Оливия, а в отдалении неодобрительно покачивала головой леди Делия.

— Алиса, вставай, дочка, — заглянула ко мне Манефа. — Надо выйти пораньше, чтобы до жары к Петру попасть.

— Да, тетя, встаю, — ответила я и увидела улыбку, осветившую лицо Манефы.

Я надела свежее платье, собрала волосы в пучок, с грустью вспоминая проворные ручки Лираны, и вышла в горницу.

— Доброе утро. Ты чего невеселая? Все из-за графа переживаешь? — Спросил Густав и засунул в рот вареное яйцо.

— Переживаю, — не стала кривить душой я. — А еще Лирану вспомнила. Я с ней не попрощалась, у нее ж выходной вчера был.

— За эту шустрячку не мучайся. Еще прибежит, вот увидишь, — отмахнулся Густав и пододвинул ко мне тарелку с хлебом и сыром: — Ешь давай.

Улица, на которой жил Густав, была многолюдной. Ранним утром народ спешил по своим делам. То и дело из переулочков выскакивали шустрые мальчишки, предлагая новый выпуск газеты или «гор-ря-ячие» пирожки.

— Наша столица находится на полуострове. — Густав махнул рукой вперед, — На крайней его точке холм, на нем расположился королевский дворец. Говорят, что неугодных королю сбрасывают со стен прямо в море.

Густав приподнял шляпу, здороваясь с мимо проходящим мужчиной, и продолжил:

— Дворец опоясывает стена, ворота которой тщательно охраняются. Стражники несут караул день и ночь. За воротами живет знать, нам как раз туда. А за еще одной стеной после знати — купеческий квартал.

— Который в свою очередь отгорожен от нашей части города, в которой проживает гильдия тэнов. — Манефа указала рукой на показавшуюся впереди зубчатую стену и горделиво добавила: — Мы купили дом недалеко от стены, считается очень хорошим местом.

— А там тоже есть стены? — спросила я и неопределенно махнула рукой назад.

— Конечно, — Густав поддержал под руку Манефу, перешагивающую небольшую лужу. — Наш квартал отгорожен от квартала ремесленников, а те от гильдии наемников. А за наемниками уже портовая зона и бедная часть города. Вот и выходит, что для того, чтобы доехать до дворца, нужно пройти шесть ворот. От того и зовут иногда нашу столицу не Брен, а Шестивратье.

Мы вывернули из-за очередного дома и оказались на обочине широкой мостовой. По ней нескончаемым потоком тащились телеги, ехали кареты и люди верхом на конях. Весь этот поток двигался к огромным двустворчатым воротам, где стражники проводили досмотр и брали плату за проезд.

— Пойдем, Алиса. — Потянула меня за руку Манефа. — Пешим можно пройти малыми вратами.

Она указала на створки поменьше, слева от больших. Туда тоже стояла очередь, но двигалась она гораздо быстрее. Густав заплатил при входе, и нас пропустили.

— И каждый раз, когда ходишь на работу, ты платишь? Это ж никаких денег не хватит! — ужаснулась я.

— Нет, — хохотнул Густав. — Тем, кто постоянно на работу ходит или ездит, выдают пропуск. Я сейчас заплатит лишь за тебя и за Манефу.

К тому времени как мы добрались до квартала знати, солнце припекало вовсю, и Манефа повязала мне на голову платок. Мы шли вдоль мощных стен, ограждающих дома в несколько этажей. Я только и успевала удивленно огокать. У нас в Питере на Каменном острове просто скромные дачки по сравнению с этими махинами.

Наконец, дома расступились, и мы вышли на просторную площадь с фонтаном посередине. Женская статуя в длинном балахоне держала в руках каменные всполохи огня. Из них били струи воды, рассыпаясь на мириады мелких капелек. Над фонтаном сияла невесомая радуга.

— Красиво, — выдохнула я.

— Да, — с благоговением протянула Манефа. — Сколько вижу, столько сердце и замирает.

— Фонтан сделали на рождение прадеда нашего короля, с тех пор и стоит, как символ династии Мортрейт, — добавил Густав. — А как думаешь, кто это изображен?

— Богиня? Та, что дала магию? — догадалась я и еще пристальней вгляделась в фонтан.

— Да. Лик Богини спрятан под капюшоном, ибо не дано смертному увидеть ее истинное лицо, — заученно произнес Густав и вытер платком вспотевшую шею. — Пойдемте дальше, а то из меня скоро вся вода выйдет и останется только шкурка.

— Густав, скажи честно, не обманывай. От тебя останется не шкурка, а шкурища! — поддела мужа Манефа и рассмеялась.

Густав притворно надулся, но тут же получил игривый поцелуй в щеку и успокоился.

Мы прошли по площади и свернули направо, Густав указал вперед и с гордостью сказал:

— Цветочная улица — центральная в столице. Сейчас здесь немноголюдно, потому что не сезон, а вот с конца лета и до поздней весны тут прогуливаются дворяне. Посещают лучшие в столице магазины. Здесь и модистки, и ювелиры, и обувники, и много кто еще.

Вся улица была вымощена булыжником кроме полоски цветника посередине примерно с полтора метра шириной. Там росли розы всевозможных оттенков, в одном месте я даже фиолетовые увидела. Мне хотелось наклониться и понюхать каждую, но я, конечно, не стала этого делать. Лишь, проходя мимо, наслаждалась ароматом, раскинувшимся нежным шлейфом от каждого куста.

Двухэтажные строения радовали глаз стеклянными витринами, в которых я видела и платья, и шляпки, и даже седла.

— Вот мы и пришли! — воскликнула Манефа и указала на один из деревянных домов.

Под крышей красовалась вывеска «Королевский фазан». В отличие от предыдущих строений, это было больше и занимало площадь четырех магазинов. Через огромные окна-витрины разглядеть что-либо не давали бордовые шторы.

Войдя внутрь, я ожидала увидеть огромные столы, мужиков, сидящих с кружками пива и глодающих свиные рульки. Ничего подобного не было. Деревянные столы были покрыты белоснежными скатертями, магические светильники ярко освещали большой зал и барную стойку, за которой лениво протирал стаканы работник.

— Садитесь, а я найду Петра, — сказал нам Густав и скрылся в дверном проеме за барной стойкой.