Глава 24

— Что? Беременна? — я истерически захихикала. — Этого не может быть.

— Тэна, я практикую более сорока лет и ошибок в таких делах не совершаю, — с обидой проговорил лекарь.

— Простите, я не хотела вас обидеть. Просто думала, что не могу иметь детей, — обескураженно сказала я.

А ведь и впрямь, месячных не было давно, но я не придала этому значения. У меня не возникло ни единой мысли о беременности. Большую часть своей замужней жизни я тряслась от страха в ожидании, когда же муж обвинит меня в том, что у нас нет детей. Ведь он ежегодно проверялся у всех докторов и многозначительно говорил о своем идеальном здоровье. Я тоже ходила к врачу, и мне не говорили ничего плохого, но я даже и помыслить не могла, что дело может быть не во мне. Затюканная правильная Алиска.

Лекарь давно ушел, а я лежала на кровати и прикладывала руки к еще плоскому животу. Блаженно улыбалась и разговаривала с маленьким комочком счастья, живущим внутри меня. Внезапно все стало не таким важным: и кондитерская, и мои обиды. Я теперь не одна. А значит, сделаю все возможное и невозможное, но у моего малыша будет нормальная жизнь.

В этот день работать я больше не стала. Тихо выскользнула из таверны, попросив одну из разносчиц передать Петру, что все в порядке и я уехала домой. По дороге раздумывала, как поступить дальше: говорить кому-либо о беременности или нет. И решила, что хочу, чтобы это знание пока было только моим. Моя нежная тайна.

Нет, я не относилась к тем женщинам, что мстительно не говорили непутевому папаше о беременности. Я скажу графу, а он пусть сам решает принимать участие в нашей жизни или нет. Но сейчас я хочу побыть наедине со своими эмоциями.

Карету тряхнуло на ухабе, и я вновь положила руку на живот. Я с тобой, маленький. Еще немного потрясет, и будем дома. Всепоглощающая радость омыла мое сердечко и вызвала тихий счастливый смех. Хорошо, что в карете я была одна, а то точно приняли бы за ненормальную.

Дома вокруг меня засуетилась и заохала Манефа. Но я сослалась на солнцепек, и она успокоилась.

— В такую жару немудрено сомлеть. Ты ложись, а я тебе прохладного чего-нибудь сделаю.

Вечером пришел Густав, и мы сели ужинать. Аппетит был прекрасный. Уплетая жаркое из глиняного горшочка, я будто невзначай спросила:

— Густав, а граф Брэдвик как поживает? Ты ничего не говорил про него. Доходят же до кухни какие-то слухи.

Мастер поперхнулся и закашлялся. Манефа тут же принялась стучать ему по спине. Уняв кашель, он сказал хрипловато:

— Дык, чтоб на больную мозоль не наступать, я и молчу. Он же обидел тебя, не разобравшись. Так бывает, некогда графьям с нами особенно разбираться, у них своих дел невпроворот.

— И что он сейчас? — настаивала я.

— Не знаю, — пожал мощными плечами Густав. — Он аккурат в тот день, что на тебя ругался, в свое поместье уехал. Наверное, посевная потребовала внимания. Лето же, вся знать занимается делами.

Я клацнула зубами по пустой ложке и тут же опустила ее в тарелку. Эмоции бурным потоком закружились во мне. Было больно и обидно, что графу настолько плевать, где я и что со мной, что он уехал. Выгнал и даже не вспоминает. Я понимала, что он не обязан помогать безродной жертве обстоятельств, но мне показалось, что я ему небезразлична. Неужели и в этот раз я ошиблась?

При этом я испытала облегчение, что отсрочилось мое объяснение про нашего ребенка, и я могу временно не переживать, как сказать об этом и что будет дальше.

Тонкой горькой ноткой вплелось разочарование, что Александр так легко отказался от своей идеи магификации дворца, и отвратительный тип — Говади наслаждается победой. А еще к сердцу просочилась радость, что Оливия осталась в городе вместе с предателем Кираном.

Много чего смешалось в моей душе, но чистое счастье от знания, что внутри меня растет маленький человек, вымело весь ненужный эмоциональный сор. И я впервые за месяц уснула с улыбкой на губах.

* * *

— Дамы и Господа! Проходите в «Сладкую лавку»! Только здесь вы попробуете пирожные! Единственные в мире! И это не шутка!

Голос то приближался, то отдалялся. Зазывала работал уже примерно полчаса, а в кондитерскую пока не вошел ни один человек.

— Никто не придет. Глерн, никто не придет. Я так и знала!

Мы с гномом сидели за столиком у окна и вглядывались в улицу за стеклом. Вернее, я вглядывалась, а он маленькими кусочками ел бисквитное пирожное и блаженно жмурился.

— Дорогая, что за упадническое настроение, — благодушно сказал Глерн, проглотив последний кусочек. — Пусть никто не приходит. Я сам скуплю у тебя все, пока не проснулась леди Пелия.

— Похоже, вы будете моими единственными клиентами, — я уронила голову на руки и мрачно уставилась в пол.

— Перестань, Алиса, — проговорил гном и крикнул: — Лирана, девочка моя! Попроси, чтобы мне принесли кусочек медового восторга.

— Да, господин Торнхольд! — донесся радостный голосок девушки.

Я лишь громче вздохнула, но не шевельнулась. Было страшно, что моя затея не сработает. Столько вложено труда и денег. Да мне придется продаться в рабство, чтобы расплатиться с Густавом, Петром и Глерном! А как я буду поднимать малыша? Нет. Должно все получиться! Я сейчас сама пойду и буду зазывать народ.

Решительно подняла голову и замерла. В кондитерскую входила семейная пара, с интересом оглядываясь. К ним тут же подскочила Лирана, улыбнулась во все тридцать два зуба и пропела:

— Приветствуем вас в «Сладкой лавке»! День прошел зря, если вы не попробовали наши пирожные! Проходите, садитесь, пожалуйста.

Она усадила гостей за стол и тут же метнулась к следующему посетителю. Рыжебородый кряжистый гном вошел, уважительно кивнул Глерну и сказал Лиране:

— Я садиться не буду. Мне сказали, что у вас можно купить лакомство, жену задобрить. Так я за этим по-быстрому.

— В «Сладкой лавке» вы всегда угоститесь без труда! — ответила ему девушка и предложила выбирать у стойки.

Я открыла рот от удивления: вот это креатив из Лираны попер. Глерн лишь хмыкнул в усы.

— Пойдут продажи, рано еще просто. Вот увидишь: еще записываться к тебе будут, — сказал он и ослабил пояс брюк.

Вечером пришел Петр. Оглядел пустые полки, на которых не осталось ни одного, даже самого крохотного печенья. Перевел взгляд на наши с помощниками усталые, но довольные лица и сказал:

— Я так понимаю, что нераспроданного нет.

— Нет. Только заготовки на завтра, — ответила я. — Мы уже закрылись, вот отмечаем пустым чаем. Сапожники без сапог.

— Мне сегодня только ленивый не сказал про «Сладкую лавку». Это успех. — Петр вытащил из-за спины букет цветов и вручил мне. — Поздравляю!

— Спасибо! — я с удовольствием зарылась носом в сладко пахнущие розы.

— А теперь рекомендую разбегаться по домам. Надвигается дождь.

Я выглянула в окно. Небо заволокло тяжелыми свинцовыми тучами. По улице ветер протащил сухой лист. Я передернула плечами: и впрямь надо поторопиться. Мне еще выходить на центральный тракт, ведь извозчики по Цветочной улице не ездили.

Пока я проверила, что заготовки убраны в ледник, пока закрыла кондитерскую, прошло около часа. На улице потемнело, ветер бросал в лицо редкие капли дождя. Кутаясь в шаль, я как могла быстро побежала к месту, где можно было нанять извозчика. По недавно приобретенной привычке мысленно разговаривала с малышом:

— Не беспокойся, мы должны успеть до дождя. Мамочка, очень постарается. Вот только платье это проклятое мешает. Эх, где мои джинсы?

Ветер взметнул подол юбки, и я вцепилась в нее обеими руками. Шаль сползла с плеч, я еле успела прижать один конец к боку локтем. Второй соскользнул на землю. Повернулась, чтобы подхватить шаль, и яростный порыв ветра вывернул подол платья чуть ли мне не на голову. Я взвизгнула и тут же получила в лицо пригоршню крупных капель.

Издалека быстро приближался шум. Еще пара секунд и меня накрыло водяной лавиной. Одежда мгновенно промокла. Мощный ливень сшил в единую ткань небо и землю. Я стояла посреди бушующей стихии и не могла понять, куда двигаться. Из-за плотной стены дождя ничего не было видно.

— Ничего, малыш, ничего. Дождь когда-нибудь кончится. Главное не заболеть, — бормотала я, чувствуя, что от холода начинаю дрожать.

Смахнула с лица мешающие прилипшие волосы и двинулась в ту сторону, которая казалась правильной. В этот момент сзади послышался грохот. Я в панике завертела головой, но ничего не поняла. Что это град или что-то еще?

Кто-то схватил меня сзади за талию и втянул в карету. Я стала яростно отбиваться.

— Отпустите меня! Сейчас же!

Попыталась вызвать искру, чтобы запустить себе за спину в противника, но от ужаса ничего не получалось.

— Тихо, Алиса. Успокойся! — наконец донеслось до моего сознания.

Я замерла. Вот ты, Алиса, и допрыгалась. Слуховые галлюцинации. Может, это горячечный бред? Не может же сзади меня и в самом деле быть граф Александр Брэдвик собственной персоной?

От сильных рук, все еще сжимающих мою талию, по телу стал распространяться жар. Ухо овеяло теплым дыханием, и я услышала:

— Лучше снять одежду и высушить, чтобы ты не заболела.

— А медом не намазаться? — не смогла смолчать я.

Резко повернулась и утонула в синих глазах Александра. Это и впрямь он!

— Я очень хотел успеть в твою кондитерскую в день открытия, но дела задержали.

— З-зачем? Зачем ты приехал? — спросила я и со страхом ждала ответа.

Появление Александра всколыхнуло все чувства, все надежды. Но еще одного разочарования мое сердце не выдержит. Я просто перестану верить мужчинам навсегда.