Глава 12.

Череда чудес случается, когда вы оставляете ей место…

Если вы думаете, что ваши мечты не имеют свойства исполняться, то смею вас заверить – все совсем наоборот. По крайней мере, если изначально вы оговорили необходимые условия, включая сроки и визуальное воплощение.

У моей же мечты не было внятного облика. Порой просто хотелось взмахнуть белоснежными крыльями –и лететь куда глаза глядят… Домашним говорила, что не до любви мне, но на самом деле всегда знала, что однажды выплывет из тумана норовистый конь и выедет на встречу он. Сильный, большой, как ликующее и зовущее солнце. И скажет: «Теперь ты дома».

Прознай про мою тайну, сестры еще в прошлом году сосватали бы меня какому-нибудь выгодному жениху, которому только кашу варить да детей рожать. Потому-то я и привыкла замыкать свое сердце от чужого взгляда. А так как у меня не получалось представить ни лица, ни голоса, ни даты исполнения, судьба нагрянула внезапно. Дождалась. Накликала.

Только ему, видать, я другим интересом приглянулась.

Я уставилась на мужчину с ужасом. А он, в свою очередь, глядел на меня с недоумением. Высокий, широкоплечий, подтянутый. На вид лет тридцать, волосы почти черные, но на висках и надо лбом седые пряди. Гладковыбритое мужественное лицо с ямочкой на подбородке, сурово сжатые губы и зелено-голубые, как драгоценные камни, глаза. Мама дорогая! Как в таких не утонуть?

— Ну, чего застыли? — сдержанно спросил мужчина, не сводя с меня пристального взгляда. — Не время для купаний.

Он говорил понятно, четко, но в каждом слове проскальзывало что-то заморское, чужое. Мужчина показался мне почтительно-приветливым, благожелательным и… таким красивым. На нем был белый мундир с серебряными пуговицами и серебряными шнурами на плечах. Его меч висел слева у бедра, тяжёлый, с забавными рожками на рукояти. Одежда нарядная, а оружие что ни есть настоящее.

Точно он.

Я его ни с кем не перепутала бы.

— Не время, — согласилась я и ухватилась за жесткую руку, покрытую шелковым платком с затейливой золотой вышивкой по краям.

Тут же покраснела, когда поняла, что платок накинут, чтобы мужчина не испачкал свою ладонь о мою руку, измазанную в грязи.

— Живы? — спросил он, когда я поднялась, пряча голые колени за разорванным подолом.

Нас разделял метр, не больше. Мужчина был выше меня на голову. Худощавое лицо показалось обременено застарелой усталостью. Было видно, что человек долгое время не высыпался. Но все же он не казался старым, так… пожившим и знающим свое дело.

— Да, — ответила я коротко.

Но мужчину моя краткость, видимо, не устроила, и он задал новый вопрос:

— С чего это вы полезли в окно?

— Решила подышать, — опять я ответила односложно, оттирая от грязи бабушкину книгу.

Черные прямые брови удивленно приподнялись.

— А что вы делали в кабинете главного инспектора магии?

В этот момент у меня возникло непреодолимое желание залезть обратно в окно, только бы избежать нового допроса. Отчего-то вдруг подумалось, что ничего хорошего этот допрос не обещал. На минуточку даже показалось, что предложение господина Дюмона (с некоторыми оговорками) было очень даже приемлемым.

— Мы мило беседовали с инспектором, потом он вызвался найти для меня экипаж, чтобы отвести домой. Я осталась одна и решила рассмотреть пейзаж за окном… и нечаянно упала.

Ай да я!

Неужели выкрутилась?

Ведь почти все так и было…

Мужчина мазнул взглядом по окну, затем по мне. Во взгляде этом читались и удивление, и какое-то смятение.

Конечно, он понял, что я лгу.

— То есть если я задам этот вопрос инспектору, он подтвердит ваши слова?

— Да, — ответила я обреченно.

Представила реакцию господина Дюмона по возвращении в пустой кабинет. И что я скажу прекрасному мужчине из моей мечты, когда из окна раздастся громогласное «Держи преступницу»?!

Обтерла ладони о рваный подол, сгребла юбки и объявила:

— Извините, мне пора.

Мужчина задумчиво посмотрел на меня, будто удивился: куда в таком виде можно направиться.

— Ну хоть ботинки у вас подходящие.

— О да, ботинки что надо, — ответила я нарочито небрежно и предположила: — Вы же тоже куда-то торопились? И так на меня столько времени потратили…

— Я вышел прогуляться, — прокашлялся он. — Сон наступает только к обеду. Так что времени выслушать ваше объяснение у меня хватит.

— О, а вы не пробовали от бессонницы особенный чай? — затараторила я, ухватившись за проблему собеседника как за спасительную соломинку, только бы мужчина прекратил задавать опасные вопросы. — Я бы порекомендовала вам отличный травяной сбор. Попросите, пусть в кухне в равных пропорциях смешают душицу, ромашку, хмель, ежевику, чабрец, мяту и календулу. Чайной ложки хватит на кружку кипятка. Аромат душистых трав нормализует ваш сон. Два глотка настоя — миндальный орешек. Два глотка настоя — миндальный орешек. Только с орешками не переусердствуйте, они содержат много жира.

— Два глотка настоя — миндальный орешек, — усмехнувшись, повторил он. Я довольно кивнула, с облегчением расправив плечи. Раз улыбнулся, надо пользоваться моментом и уходить. — Постараюсь не забыть, — ответил он. — И все-таки. Ночь. Улица. Девица в луже. Рядом кабинет инспектора… Вы не хотите рассказать мне правду? Может быть, я смогу вам помочь.

Помочь?!

Да после всех моих злоключений как-то трудно поверить, что помощь может быть безвозмездной. Поэтому совсем не хотелось немедленно рассказывать незнакомцу о своей жизни и почему я оказалась в луже. Хотелось поскорее добраться до лавки, поделиться с говорящим котиком и копией Армелиуса Остролиста намерениями господина Дюмона, придумать, как защитить лавку от варварского нашествия. После остаться, наконец, наедине, изучить все закоулочки и секретные комнаты и чтобы лавка непременно приняла меня своей законной хозяйкой!

Вот чего мне хотелось!

Но эти глаза-озера…

Они спутали все мои мысли.

Бабушка говорила, что по еде, которую любит мужчина, можно разгадать его характер. Интересно, он предпочитает карамельные кексы, украшенные сверху взбитыми сливками, или жареное мясо с картофелем? Он представлялся мне человеком, сталкивающимся с множеством опасностей. Наверное, все-таки второе…

Да что ж это со мной?!

Может, раскрыться перед незнакомцем, довериться? Рассказать про свои неприятности. И замереть, когда он, улыбаясь, прижмет к горячей груди, начнет журить, почему так долго сомневалась. И правда, чего сомневаться? Где еще может быть надежнее, как не у такого-то под крылом?

— Понимаете, все так запутанно… — с трудом проговорила я.

— Вы попробуйте. Кому как не начальнику столичной городской стражи распутывать самые сложные случаи?

Я оторопела.

И вспомнила, как наши фермеры жаловались, как гоняют их на Воскресных базарах! Не любит городская стража простых работяг. Ну конечно! Жди-жди, Мира, сейчас он тебя по головке погладит, горячие слезки утрет… И потом лично сдаст в руки господина Дюмона или стражникам.

Вмиг очарование рассеялось, словно под сорванной красочной упаковкой обнаружилась неприглядная реальность.

Дурацкие мечты!

Глупости все!

— Я… — заговорила, но голос подвел, оборвался — так разволновалась.

— Обещаю внимательно выслушать и понять.

В поисках поддержки мой взгляд скользнул с лица начальника столичной городской стражи на окно инспектора. Оно было прикрыто, зато метнулась фигура господина Дюмона! Меня заколотила крупная дрожь, а желудок предательски сжался. Кажется, инспектор еще не догадался, что я вышла через… окно. Но ведь мой маршрут недолго расшифровать!

— Мне очень срочно надо покинуть это место! — Я непроизвольно ухватилась рукой за лацканы белоснежного мундира.

Что-то мне подсказало, что нарядная форма, на которой остались грязные пятна, в подобные неприятности не попадала ни разу. Мне стало очень холодно, хотя от широченной мужской груди тянуло жаром.

Что мне делать?! Упасть в обморок? Убежать сломя голову? Провалиться сквозь землю? Только ноги мои словно к земле приросли, и я, не разжимая пальцев, продолжала стоять на цыпочках, глядя в глаза этого могучего человека.

— Прошу, — разлепила я склеенные губы и резко посмотрела в окно еще раз — фигура инспектора скользнула в сторону и исчезла. — Отвезите меня в магическую лавку. Быстро. Прямо сейчас.

Благие духи магии!

Да в такой близи он мог бы запросто своим мечом… Кто знает, на что способны начальники столичной городской стражи? Не спасли бы ни шлем, ни кольчуга, да на мне этого и не было!

Тем не менее он не оторвал меня от себя. А на его лице я не разглядела эмоций даже отдаленно похожих на презрение. Он просто стоял неподвижно и молчал. А я тряслась похлеще осинового листка. И мне казалось, что мужчина считывает мой страх так же явно, как я различаю запахи ягод в лесу.

— До магической лавки? — сказал он, наконец.

Не очень громко сказал. На ухо. Заставив вздрогнуть.

— Это мой дом, — прошептала я.

— Ишь ты, — сказал мужчина с чем-то, похожим на уважение. — Ладно, отвезу. Но при условии, что сама приготовишь мне чудо-сбор.