Глава 26.

— Вот зря вы не слушаете меня, правду вам говорю, — тараторила Лина, пока мы тряслись в экипаже. — Чего тут не понимать? Даже Снежка заметила, что что-то не так. Маску вы нацепили отменную — не пробиться. Но меня не обманете. Еще вчера улыбка у вас была как у блаженной. А потом, подумать только, всю ночь звездами любовались!

— Сколько раз повторять: не любовались мы звездами, — возразила я. — И прогулка наша длилась от силы часа полтора.

— Да вы же влюбились в него! Не отрицайте. На лице же все написано. Было... Еще вчера. А сегодня между вами словно кошка пробежала. Уж простите, что я все это говорю, но что-то тут нечисто.

Под мерное покачивание экипажа я всю дорогу пыталась представлять лицо Мирослава, его глаза и улыбку, его голос, чтобы возродить те ощущения, которые, согласно убеждениям Лины, я испытывала к принцу. Но воспоминания о нем были размытыми, стертыми и перемешивались с другими, куда более яркими ощущениями и отнюдь не такими приятными.

Воспоминаниями об Армелиусе Остролисте.

Я думала: а вдруг все, что происходило после встречи с колдуном, сделано под влиянием магии? И хотя я была почти уверена в обратном — ведь все его условия я выполнила, — все равно какие-то сомнения оставались. Если колдун с легкостью внушил мне принести из магического мира то, что ему было нужно, почему он не делает дальше то, что желает? А ведь никто, совсем никто не знает, какие мысли у него в голове!

Я всеми силами гнала от себя образ колдуна и к концу дороги вконец измучилась этой борьбой так, что в итоге принц и колдун слились в одно расплывчатое воспоминание. И я предпочла не думать ни об одном из них, а сосредоточиться на предстоящем состязании.

Поблескивая серебряными пряжками на туфлях, у парадного входа нас встретили лакеи в роскошных ливреях.

Наученная горьким опытом, я отказалась передавать посторонним лицам корзинки со сладостями. На блюдо для королевы и принца выложила по паре пирожных каждого вида. Остальные сладости мы разместили на серебряные сервировочные тележки.

Мне прислали двоих молоденьких, но хорошо обученных помощниц, в обязанности которых входило исполнять любые мои указания. Мне было очень приятно осознавать, что сделано это было по приказу принца и что он помнил, в чем я на королевском приеме нуждалась.

Лакеи открыли узорчатые двустворчатые двери, и наша дружная процессия прошествовала в большой зал.

В отличие от розовой гостиной, этот зал был огромен, убран в светло-бежевых тонах. Колоны вдоль стен украшены коричневым с позолотой узором. Дневной свет лился с огромных окон, мерцавших золотыми искорками. Длинные столы были уже накрыты кипенно-белыми скатертями. Сверкали серебряные приборы, красовались в низеньких вазочках свежие букетики из белого вереска и пушистых шапочек рыженьких гортензий.

Все чинно, красиво, с соблюдением официальных формальностей.

Но отчего-то эта изысканность не создавала ощущения волшебства… Осенью наша ферма была словно наряжена в золотую парчу, а небо улыбалось ласково-голубым бархатом. В моем представлении осенний бал должен был быть именно таким – ярким и душевным.

Приглашенные девушки в атласных платьях, пышных, словно взбитые сливки, и остальные гости толпились перед невысоким постаментом с тремя креслами во главе стола. На среднем сидела королева Лиадэйн. Лиловая юбка платья была широко разложена вокруг ее ног. На голове у повелительницы красовалась великолепная диадема, украшенная отборным жемчугом. На кресле справа сидел его высочество – в парадном мундире. Я невольно улыбнулась, вспомнив побег из окна господина Дюмона. Вернее, как испачкала принцу его белоснежную форму. Наши взгляды с принцем пересеклись, и мое сердце слегка дрогнуло из-за суровости на его лице.

— Сладости от леди Крокембуш из магической лавки! — важно объявил вышколенный лакей.

Перед нами расступились, открывая дорожку к престолу.

— Леди Крокембуш, — произнесла Королева. — Вы так долго добирались, что не успели к дегустации господина Быстрова. Мы с нетерпением ждем, чем вы хотите нас удивить.

Мне ничего не оставалось, как подойти к столу, но тут над моим ухом зашипел мужской голос:

— Маленькая серенькая мышка, кем ты себя возомнила? — Я обернулась и увидела искаженное злобой лицо хозяина «Вкусно и быстро!». — Тебе известно, что привилегия угощать королеву сладостями – для избранных? Я служу королеве почти двадцать лет и не позволю, чтобы какая-то пигалица лишила положенного мне по праву.

— В таком случае, — стараясь дышать спокойно, сказала я и передала корзинку подошедшему лакею. — За двадцать лет вам следовало бы выучить, что вы исполняете то, что поручает вам королева Лиадейн. И если ее высочество хочет, чтобы я угощала ее десертами, то, полагаю, вам нужно пожаловаться ей самой…

Глаза Агапа вспыхнули, но я тут же отвернулась.

— …Ваше величество, представляю вашему вниманию десерт из своей лавки. Буду рада, если вы попробуете его.

Я подошла к столу ближе.

— Они… выглядят красиво. — Королева слегка вытянула шею, разглядывая пирожные. — Но такие ли они вкусные, как у вашего соперника? К тому же речь шла об одном десерте, а у вас их целое блюдо.

— Совершенно верно, ваше величество, — сказала я. — Когда я готовила десерт, думала о том, как сделать счастливыми сразу большое количество людей. И поняла, что если в ассортименте только один десерт, то сделать это невозможно. Мы все разные. У каждого своя история. И поэтому кто-то предпочитает клубнику в сливках, а кому-то подавай горький шоколад. Один любит нежный бисквит с апельсиновым конфитюром, а другой в восторге от молочной конфеты с орешком внутри…

Я махнула рукой Снежке.

— …С помощью нашего, на первый взгляд, шуточного гадания можно определить, в чем человек нуждается больше всего. — Я вынула из кармана рисовое зернышко и продемонстрировала, как магическая доска работает. — Если вы пожелаете, — предложила я королеве и мельком глянула на принца — теперь его взгляд выглядел заинтересованным, — мы можем узнать, какой десерт больше всего придется по душе вам. А закончить дегустацию предлагаю фирменным тортом моего дедушки. Дедушка считал его королем всех десертов.

Я подозвала помощницу, и она выкатила на тележке башню из нежнейших профитролей со взбитыми сливками, украшенных прозрачной карамельной нитью.

Придворные и гости зашептались.

— Весьма необычная подача, — изогнув брови, произнесла королева, и я увидела, как ее глаза засияли какой-то особенной радостью. — Пожалуй, я попробую.

— Прежде всего! — вдруг из толпы выкрикнул господин Быстров и, раздвигая локтями публику, начал протискиваться к столу. — Я бы хотел избежать недоразумения и ознакомить ваше величество со свежими новостями.

Все утро я мысленно молилась всем духам магии, чтобы гнусная статья не успела облететь столицу до начала королевского приема. И все же было так хорошо! И вот в один миг волшебный момент рассеялся, словно просыпанная на пол сахарная пудра. На статью «неравнодушного борца за справедливость» присутствующие отреагировали сдержанно, я бы сказала, демонстративно спокойно – все ожидали реакции ее высочества. Хозяин паба смотрел на меня из-под опущенных век оценивающе и презрительно. Словно говоря: «Ну, что на это скажешь?»

— Это неправда, — прошептала я одними губами.

— Увы, — торжествовал господин Быстров. — Этого мы подтвердить не можем. Боюсь, что ваша дегустация не может считаться состоявшейся. Ведь после того, что мы о вас узнали, никто из присутствующих не захочет подвергнуть свою жизнь опасности.

Ощущение неуюта, которое сопровождало меня вначале, вернулось. Зал показался слишком огромным. Обстановка чересчур совершенной. Люди чужими. А мечта о лавке далекой. Исполнилось все так, как хотел Мирослав. Хозяин «Вкусно и быстро!» на коне, а я по-прежнему ни на шаг не приблизилась к своей мечте.

В зале нарастал шум. Гости начали шептаться и ахать. До меня донеслось несколько фраз, и все они содержали слова «ведьма» и «колдовство».

— Ваше величество, — вмешался принц, и от его голоса я вздрогнула. — Будет нечестно, если мы отправим девушку ни с чем. Она старалась, и лично для меня ее десерты выглядят интереснее, чем у господина Быстрова. Предлагаю вот что…

Мгновение пока принц переводил дыхание, показалось вечностью.

— …Если найдется хоть одна девушка, которая отважится попробовать лакомство из лавки леди Крокембуш, — произнес он в полной тишине, — мы продолжим кулинарный поединок. В противном случае… победа будет признана за господином Быстровым.

— Что ж, весьма достойный ответ наследника ее величества, — хозяин паба с излишней учтивостью поклонился принцу. — Думаю, выбор присутствующих очевиден. К тому же прошу не забывать, ради чего мы здесь собрались.

— Не волнуйтесь, господин Быстров, про оглашение имени моей невесты не забыли, — со стальным спокойствием проговорил Мирослав. — Если ее величество согласна с моим предложением, мы дадим право высказаться всем гостям.

Люди вновь загалдели.

Я смотрела на принца и гадала, чтобы все это значило и чем закончится.

— Господин Быстров прав, — произнесла, наконец, королева, и я почувствовала, что кровь бросилась мне в голову, в ушах зашумело. — Девушкам не терпится узнать, кого ты выберешь в жены. А уж как мне хочется поскорее объявить о помолвке!..

Девушки закивали.

— …Но я не вижу причин отказываться от твоего предложения. Потому что мне самой страсть как хочется попробовать все десерты, которые испекла для нас внучка моего прежнего повара Клавдия Крокембуша. Ну? Найдется ли среди вас самая смелая?

Сколько времени прошло? Две минуты? Пять? В зале стояла тишина, застывшая, неподвижная, как будто здесь и не было никого, кроме королевы, принца, хозяина паба и меня.

Господин Быстров подался вперед, похоже, приготовился принимать поздравления.

По залу густой, вязкой патокой разлилась пугающая тишина.

Девушки и их сопровождающие устремили на меня взгляды, полные укоризны, мол, из-за тебя не начинается долгожданное торжество. Ладно бы только это, без невесты принц не останется, рано или поздно объявят. Кроме укоризны я читала в их глазах страх — настоящий, неподдельный. Вот с этим уже сложнее… Кто теперь захочет отдохнуть в моей лавке за чашечкой чая вприкуску с хрустящими вафельками?

— Все-таки, — хозяин паба сцепил руки за спиной. — Леди Крокембуш придется распрощаться с головой за незаконное колдовство.

На мгновение мне показалось, будто мои внутренности превратились в ледяные кубики для клюквенного пунша. Зал загудел. Я быстро посмотрела на принца, но он не заметил — Мирослав проследил победоносный, как по мне чересчур дерзкий, взгляд господина Быстрова и почесал указательным пальцем лоб, изобразив глубокую задумчивость.

— Смертные казни в королевстве запрещены, — сквозь зубы ответил принц.

Мирослав, наконец, посмотрел на меня, и я вдруг ощутила надежду. Может быть, он возьмет все в свои руки, и мне останется только ждать, чем все закончится? Правда, у этой надежды были тоненькие и слабые крылышки, как у неоперившейся пташки. Ведь до сих пор так никто не изъявил желания отведать мои десерты!

— Да-да, конечно, — учтиво поклонился хозяин паба. — Можно ограничиться выселением из города и полным запретом на торговлю на ближайшие лет пятьдесят.

Мысленно я закатила глаза.

Во мне вспыхнула волна негодования, но тут кто-то произнес в толпе:

— А там есть пирожное с орешком? Если есть, я бы попробовала!

Я на мгновение замерла, словно наткнулась на невидимую преграду. Голос показался знакомым. В моей памяти всплыл вдруг теплый осенний вечер на бабушкиной кухне и щебетание сестер, сервирующих к ужину стол.

Нет, я не могла ошибиться – голос принадлежал моей средней сестре.

Все оглянулись, стремясь разглядеть смелую девушку. Я тоже не удержалась и привстала на цыпочки.

— Октябринка?.. — выдохнула я и хотела броситься к ней, чтобы обнять, прижаться, как в детстве.

Мои родные, мои любимые сестры здесь! И прямо сейчас наконец-то все станет хорошо, по-настоящему хорошо! Мы вместе — все остальное неважно!

«Приехали! Приехали!» — повторяла я про себя, понимая, что сейчас разревусь, но заметила жест, которым Октябринка меня тайно остановила. Означал он одно: «Мы не знакомы».

Но как же…

— Ваше величество, — сестра присела в реверансе и посмотрела на королеву прямо и уверено. — Я готова попробовать лакомство, сделанное руками этой мастерицы.

— Пожалуй, я тоже попробую, — присоединилась еще одна девушка.

Брусничка?!

Сестры сделали вид, что видели меня впервые: равнодушные ко мне, но с нескрываемым интересом разглядывали блюдо с пирожными, будто ничего другого в мире не могло так захватить их внимания.

От волнения я прикусила губу.

— Ну же, леди Крокембуш, — велел принц, и в его стальном голосе завибрировали нежные нотки. — Угощайте.

Его слова были очень кстати, потому что мои ноги словно примерзли к полу.

Мирослав побарабанил пальцами по колену. Его темные глаза неотрывно продолжали смотреть на меня, что здорово взволновало. Я подалась вперед и смутилась внутреннего порыва – захотелось приблизиться к Мирославу, обнять, в благодарность за его поддержку. Настолько этот порыв стал для меня неожиданным, что голова пошла кругом. Я глубоко вздохнула, медленно выдохнула. И уже через несколько секунд смотрела, как сестры с восторгом уплетали выбранные ими бисквиты.

— Ничего вкуснее не ела в жизни! — сказала Брусничка с набитым ртом.

А Октябринка вообще ничего не сказала, потому что она с таким аппетитом доедала первое пирожное и уже протягивала руку ко второму, что времени на разговоры у нее просто не было.

— А можно и мне? — спросил кто-то дрогнувшим голосом.

К сестрам одна за другой присоединились остальные девушки.

— С шоколадной помадкой – мое! — выпалила девица в розовом платье. — Слышите? Я его первая заняла!

— А я его первая заметила! — тут же взвизгнула брюнетка в голубом платье со шлейфом. — Вы далеко стоите, все равно не успеете забрать, поэтому оно мое!

— Это мы еще посмотрим! — пообещала девица в розовом.

Кто-то высказал опасение «всем ли хватит»?

Духи магии, «всем ли хватит»?!

Девушки галдели, как стайка голодных птиц. А мое сердце наполнилось неописуемой радостью, словно пышный бисквит нагретыми воздушными пузырьками. Я быстро сориентировалась и сказала Лине проехать с тележками в разные стороны зала.

Не хватало еще драк на королевском балу!

Заиграла музыка.

Сестрички задорно закружились в танце, удивительно хороши в своих шелковых платьях, вышитых бисером. Казалось, с них легко сбежал стыд недавней попытки насильно выдать меня замуж – быстрее, чем вода с пупырчатой кожицы апельсина. Но разве можно было вспоминать былое, когда именно они протянули руку помощи в самый нужный момент. Наблюдая за летящими длинными рукавами и струящимися юбками, за довольными после дегустации лицами, я прислушивалась к счастью, которое было совсем рядом.

Я посмотрела на принца. Сколько же девиц прохаживалось и кружилось перед его столом. Ждали, чтобы наследник крепко сжал их ладошку и объявил своей невестой. Девичьи надежды не разглядел бы только слепой, но принц на девушек не смотрел. Он не сводил взгляда с красного от негодования господина Быстрова. Я подумала, что Мирославу не до невесты – расследование, вот что у него на уме. Стало даже жалко девушек, ведь представить страшно, сколько они потратили на наряды и украшения.

Однако смотреть, как невесты сражались за внимание принца, я не собиралась. Решила поблагодарить ее величество за прием и вежливо откланяться.

— До объявления принца о своем выборе у нас еще полчаса, — неожиданно поворковали над моим ухом. — Вы не против, если мы побеседуем наедине?