Глава 9.
Помните ли в момент «непогоды», что то солнце
Всю дорогу, пока мы ехали в дурно пахнущем кэбе, Лина в категоричной форме отстаивала право на свое участие в моей сомнительной затее. Буквально отказывалась помогать, если я постараюсь как-нибудь ее обмануть. И вынудила меня дать ей клятвенное обещание вместе тайно проникнуть в королевские кладовые и вместе убраться оттуда восвояси.
Таких прозорливых и настырных девиц еще поискать!
Распрощавшись с кучером, мы потратили много времени на запутывание следов. Эта мера показалась мне излишней, но Лина энергично заявила, что никогда не угадаешь, с кем тебя могут свести духи в самый неожиданный и неподходящий момент.
Так мы пробирались какими-то проулками, засыпанными щебнем, мимо коптильного завода, от которого на нас пахнуло рыбой и прогорклым дымом, мимо плотничьих, кузниц и еще множества других подобных заведений, пока не вышли на темную и безлюдную площадь перед замком.
— Пришли, — сообщила Лина и оставила меня дожидаться, а сама побежала на разведку — узнать, ее ли знакомый заступил сегодня на дежурство.
Ожидая подругу, я поежилась. Все вокруг виделось желтым и выпуклым: изгибы брусчатых улиц, узкие переулки, трещины на стенах домов. Глянула на небо — черный бархатный полог начал бледнеть.
И вдруг мне послышалось, как каждый угол и каждый булыжник на мостовой закричали: «Держи воришку!»
Я застыла в ужасе.
Правда, через мгновение выдохнула с облегчением, сообразив, что это всего лишь игры разума. Я оперлась ладонью на шершавую стену, чтобы успокоить зашедшееся сердце. Страшно подумать, на какие дела можно толкнуть девушку, запугав и перед этим отобрав дорогие сердцу вещи. Между прочим, мои вещи! Впрочем, как ни называй происходящее, а мне предстояло обчистить королевскую кладовую.
Послышалась возня, и вскоре я увидела Лину. Она помахала мне рукой. Быстрым шагом я пересекла булыжную мостовую. Пробежала мимо каменного колодца посреди площади и оказалась у покрытой седым мхом стены с низкой черной дверью, обитой железом.
С усилием отведя створку, нам открыл молодой охранник. Я заметила, как у Лины дернулись уголки губ, она опустила голову и будто молча поблагодарила.
Тот только тихо спросил:
— Запомнила куда?
Указывая путь, Лина шла на шаг впереди.
Спустившись по ступенькам, мы попали в длинный коридор, освещаемый желтым и очень тусклым светом фонарей в железной оправе. Здесь все дышало прохладой. Каждый наш негромкий шаг отвечал гулким эхом. Длинный и мрачный коридор несколько охладил мой бравый настрой. Сердце разъедали сомнения и страхи десятками предположений «а если?»
А если поймают, то поверят, что не чужим добром прельстилась, а за своим пришла?
А если не найду то, за чем пришла?
А если вместо королевских кладовых мы по собственной воле направляемся в тюремные подвалы?!
В то же время мне не терпелось вернуться с бабушкиными подарками в свою лавку. Обследовать каждый сантиметр дома и убедиться, что он мне не приснился! Узнать, о каком посвящении говорила копия Армелиуса Остролиста и почему лавку считают магической. С любовью и нежностью подготовиться к появлению на свет моего островка спокойствия, где можно будет спрятаться от всех невзгод и неприятностей. Где я, наконец, начну колдовать в кухне, принимать посетителей, где мягкие бублики будут пахнуть тестом и кунжутом, где, попробовав глоток моего чайного сбора, людям уже не захочется хмуриться.
Размышления о лавке меня приободрили.
Мы остановились перед тяжелой железной дверью. Я отперла ее, с пронзительным скрипом отодвинув засов. Это оказалась просторная вытянутая комната без окон, залитая ярким светом желтого фонаря.
— Это она! — воскликнули мы в один голос.
От переизбытка чувств я едва не расплакалась.
Нас не обманули ложным маршрутом!
Теперь осталось отыскать книгу и банку с семенами.
И домой!
В кладовой пахло свежими продуктами. Правда, холод здесь стоял такой, что стоило мне войти внутрь, как кожа тут же покрылась мурашками.
На массивном деревянном стеллаже, занимавшем всю стену, красовались банки с маринадами, глиняные бутыли, кувшины и склянки с настойками и компотами. Пол заставлен кадушками с капустой и мешками, по-видимому, с крупами или мукой. Ящики и корзины доверху наполнены яблоками, головками сыра и яйцами. В стенах на крюках подвешены связки сушеных трав, золотистого лука, чеснока, диких зайцев, перепелок и всевозможных колбас.
Сколько же тут всего!
Запасенной снеди могло бы хватить на десять осенних балов. Для чего им моя провизия понадобилась? Однако на размышления не было ни минуты лишней. Я начала переступать через мешки и ящики в поисках знакомых плетеных корзин из нашей фермы. И я уже совсем отчаялась, решив, что мою повозку разгрузили в каком-то другом месте, но в последнюю минуту меня взяло любопытство, что это за гора, накрытая грубой зеленой тканью, стоит в самом дальнем углу кладовой. Я откинула полог и – о чудо! – там оказались корзины с нашей фермы!
Первым делом обнаружилась банка с семенами шалфея, упакованная в толстое овчинное одеяло. Я бережно передала банку подруге. И когда ухватила вожделенный корешок кончиками пальцев, едва не завалив гору коробок и корзин, но добыв книгу с фамильными рецептами, вдруг услышала, как по гулкому коридору эхом рассыпались мужские голоса.
В проходе по стенам замелькали быстрые тени.
Лина в ужасе распахнула глаза, и в них отразились прыгающие искры от факелов.
Охрана?! Но откуда? Почему?
Лина сказала, что парень, впустивший нас в подвал, заверил, что до утра здесь никого не будет!
Холодный пот заструился между лопаток.
Всем известно: если королевской охране не докажешь свою невиновность — дело даже до суда не доведут, закроют на пожизненный срок в тюрьме. Словно издалека я услышала скрежет закрываемой в моей камере решетки. И этот звук будто бы навсегда отрезал меня от привычного мира, от моей лавки, от моего будущего. На душе стало гаже еще от того, что я пошла на поводу новой подруги и теперь она — моя сообщница!
Кладовая мгновенно заполнилась людьми в служивой одежде.
Один из них подошел ко мне и грубо спросил:
— Кто такие?
Крупный крепкий мужчина под два метра ростом, сильный и широкоплечий. Ухмыляющееся смуглое лицо и черные курчавые волосы придавали ему устрашающий вид. Судя по запаху его форменного мундира, я заключила, что его хозяин предавался курительной привычке с того самого дня, как доставили ему этот мундир от портного. Но больше всего меня поразили его глаза: огромные, напряженные, пытливые. Не сулившие нам с Линой ничего хорошего.
— Я пришла забрать свою книгу с рецептами, — выдавила я, всеми силами пытаясь восстановить самообладание.
— Книгу, — это был не вопрос, а утверждение.
Ну правда, зачем еще могла прийти девица ночью в королевские кладовые?…
— По нелепому недоразумению повозку с моей провизией доставили по неправильному адресу… — произнесла я решительно и заметила, как, склонив голову набок, охранник продолжил смотреть на меня, но не прямо в глаза, а куда-то в сторону, словно он рассматривал мои разметавшиеся по плечам волосы.
Сообразив, что дело может приобрести совершенно катастрофический поворот, я перевела дух и уточнила:
— …Скоро осенний бал, и при дворце продукты нужнее… Можете оставить все себе. Я всего лишь хочу забрать книгу и банку с семенами. Это мое наследство от бабушки. На книге написана наша фамилия.
— По нелепому недоразумению, говоришь? — охранник перевел глаза на мое лицо. Я кивнула и крепче прижала книгу к себе. — Охотно верю, — он слегка пнул корзину с яблоками. — Чего тогда испугалась?
— То есть… мы можем идти домой? — задала я встречный вопрос.
Мужчина вопросительно выгнул бровь:
— В заявлении пострадавшего указано, что повозка, прибывшая в город приблизительно в десять часов вечера, украдена неизвестной личностью. Это ты написала?
— Н-нет.
— У тебя есть накладные на «украденное имущество»?
— Конечно, нет!
— Тогда позволь спросить: на каком основании вы тайно проникли во дворец и претендуете на чужие вещи?
От такого заявления меня затрясло мелкой дрожью, а потом проняло злостью.
— С какой стати мне самой у себя воровать?!
— Будем разбираться, — нехорошим тоном заверил охранник и усмехнулся: — Времени у нас полно.
Я глянула на Лину и по ее побелевшим губам прочитала: «Не спорь!»
Не спорить?!
И упасть перед ним на колени?
Умереть с голоду?
Дать заковать себя в темнице?
Бабушка учила меня не сдаваться, до последнего бороться всеми доступными методами и средствами. А когда все доступное иссякнет — предъявить сопернику контрольный аргумент.
Я улыбнулась торжествующему охраннику, потянулась и уверенно заявила:
— В таком случае прошу о моем визите сообщить супругу королевы Лиадэйн колдуну Армелиусу Остролисту! — И предвосхищая всякие вопросы, добавила: — На основании того, что прибыла его ученица.
Что ж, иногда умение блефовать и вводить в заблуждение не менее важно, чем исходные данные.
Лина закашлялась.
В кладовой наступила мертвая тишина.
Вообще-то я плохо умела врать, но сейчас очень надеялась, что этот надутый индюк струсит связываться с колдуном и отпустит нас.
Прошла долгая минута, прежде чем до служивых начал доходить смысл моих слов. Они, словно очнувшись от гипноза, зашевелились, и до моих ушей дошли шепотки «ведьма!»
— Блефуешь? — охранник недоуменно прищурился.
— А ты проверь.
— Хватит языками трепать, — вдруг раздался недовольный голос, и на пороге появился… господин Дюмон?!
Охранники, невольно вздрогнув, расступились.
Сердце мое чуть из груди не выпрыгнуло. Мятежные духи магии! Кто бы сказал, что буду этому человеку рада как родному, ни за что не поверила бы! Однако инспектор магии скользнул по мне взглядом, словно не узнал.
— Рус, отведи девиц в мое крыло. Как разденутся – позови. И побыстрее. Утром у меня дел полно.
Да чтоб тебя!
Что это все значит?!
Охранник коротко кивнул и поманил нас за собой. Ошарашенные, мы вышли из кладовой в каменный коридор и засеменили в «крыло инспектора магии».
Коридор закончился лестницей, круто спускавшейся вниз, и скоро электрические фонари сменились чадящими факелами.
— Эй, служивый, — прошептала Лина. — Арест я еще понимаю — нас ночью обнаружили в королевской кладовой, но что значит «позови, когда они разденутся»?
— Досмотр, — не поворачивая головы, сухо просветил нас провожатый. — Вдруг вы чего-нибудь умыкнули.
Мы с Линой замерли.