Глава 10.

— Как досматривать? Без одежды?! — задохнулась от ужаса Лина. — Мы же девицы!

— Вы теперь не девицы, а заключенные под следствием до выяснения обстоятельств, — остановился служака и обернулся. — А ваши юбки с рюшечками — только помеха.

И улыбнулся такой обаятельной улыбкой, что если бы не контекст беседы… захотелось бы улыбнуться в ответ.

— Подождите, подождите… Это что же, — заикаясь, выдавила Лина, — мы будем стоять раздетыми перед мужчинами? Они будут нас касаться?!

Лине, как и мне, верилось в происходящее с трудом. Ситуация не для слабонервных девушек, которые в любой непонятной ситуации первым делом ухватились бы за мешочек с нюхательной солью. Колени у меня дрожали, но я заставила себя посмотреть на охранника прямо, спокойным взглядом, постаравшись вложить в него все презрение, которое испытывала.

Но громила на меня не взглянул, а смерил оценивающим взглядом Лину.

— Хм… Нам бы таких испуганных цыпочек в казарму. Не хотите подработать? Разумеется, после следствия.

На этом мое терпение лопнуло. Я окончательно убедилась в мысли, чем больше мышцы, тем меньше мозг. Болван неотесанный! Да что он себе позволяет?! Я выпрямилась во весь рост и прищурилась. Посмотрела не на охранника (больше этого человека для меня не существовало!), а на Лину и произнесла ледяным голосом:

— Нас просто запугивают. Все сказанное не может быть правдой, а значит нам не о чем беспокоиться. Господин Дюмон… он… порядочный человек. Я уверена, когда все выяснится, некоторые поплатятся за свои непристойные предложения!

Верила ли я в порядочность господина Дюмона?

С трудом.

Я твердо была убеждена, что с такими, как он, не стоило даже связываться. Есть люди, а есть инспекторы. Среди людей я много встречала тех, кто представлял собой образец благородности. Взять, к примеру, моих состоятельных соседей по ферме. Состояние не мешало им делиться излишками урожая с бедняками. А господин Дюмон…

За личиной инспектора сохранил ли он хоть немного благовоспитанности?

О моих сомнениях не стоило Лине знать. Я лишь хотела приободрить, успокоить подругу, и, кажется, у меня получилось. Лина судорожно, но с облегчением выдохнула.

Ответная реакция охранника вышла весьма своеобразной: он молча прищурился, в его глазах словно вспыхнули огоньки, и меня пробрала нервная дрожь.

Лина сделала шаг ко мне.

— Если не поторопитесь, — угрожающе произнес охранник, отчеканивая каждое слово, — еще до рассвета ваша судьба определится без вашего участия.

И мы снова куда-то устремились: вниз, потом наверх. Скоро коридор вывел нас к невысокой двери с железным кольцом.

Я забрала у Лины банку с шалфеем – за вынесенные из королевской кладовой вещи собиралась отвечать сама.

Охранник привычным движением потянул тяжелую створку и втолкнул нас в небольшую каморку с пышущей печью и окном, за которым едва занимался рассвет. После промозглого коридора здесь показалось жарко.

Из темного угла появилась высокая худая женщина лет пятидесяти, темноволосая, в черном балахоне, с поджатыми, как у рыбы, губами и выцветшими глазами.

— Чего так долго? — скрипучим голосом произнесла она. — Ну заходите же. Вещи сюда, — она рутинно указала рукой на скамейку возле стены. — Платья на стулья. И поживее!

Мы с Линой не тронулись с места.

— Не дамся! — вдруг завопила Лина и отступила за меня.

Но крепкие мужские руки схватили ее сзади за плечи и стиснули. Женщина тут же подскочила, и уже через миг шнурки и тесемки на платье Лины ослабли. И, не заботясь о том, что ткань может порваться, злющая ехидна резким движением стянула платье к полу. Оставшись в лиловой сорочке и пантолончиках, Лина задрожала, словно промерзла до костей.

Я кинулась к подруге, но женщина, перегородив путь, рявкнула:

— Стоять! Не то места живого не оставлю! — Я замерла. — Сама скинешь или помочь? — едко поинтересовалась наша мучительница.

Ситуация из чудовищного фарса стремительно перерастала в безумный кошмар.

Я перевела дыхание.

Верно ли надеяться на помощь того, кто приказал нас досмотреть? А есть другие варианты? И поняла, что наиболее правильным поведением будет разрешить нас досмотреть. Демонстративно поставив банку с книгой на скамью, я развязала тесьму на плаще. Уронив платье на пол, помедлила, взирая на свою длинную ночную сорочку.

Холодными цепкими пальцами женщина прощупала каждый сантиметр моего тела. Будто я под мышками могла спрятать кочан капусты или бутыль с вином! Закончив со мной, она принялась за Лину.

— Чисто, — заявила женщина не нам, а охраннику, который все это время взирал на наше унижение, и снизошла до нас: — И нечего было тут цирк устраивать. Правила для всех одни писаны. Все. Пошла я. А вы ждите. Совсем уже совесть потеряли – в королевские кладовые по ночам лазить!

Причитая, женщина вытолкала охранника за дверь и вышла следом.

Полуживые от страха и пережитого унижения, мы остались одни. В камине затрещал огонь и отбросил на каменное помещение скачущие оранжевые отблески. Стоит ли дальше ждать милости от такого правосудия? После досмотра что они придумают? Будут пытками выбивать признание?

— Одевайся! — вдруг прошептала я всхлипывающей Лине и кивнула подбородком вверх, на окно над диваном.

Долго объяснять не пришлось, подруга сходу поняла мой дерзкий план.

Мы уже были одеты, и я, стоя в ботинках на кожаном диване, опустила щеколду, распахнула створку и с наслаждением вдохнула чистый предрассветный воздух, как вдруг открылась дверь, и в кабинет вошел господин Дюмон.

— Милые дамы, — он окинул комнату невозмутимым взглядом и шагнул внутрь, — что же подтолкнуло вас на такой экстравагантный поступок?

С трудом сдерживая отчаяние, я наблюдала, как он, засунув большие пальцы в карманы жилета, неторопливо прошел в центр комнаты, уселся в кресло за столом. А потом указал нам на два стула перед собой.

Мои ноги подогнулись.

Подобрав платье, я медленно слезла с дивана.

— Надеюсь, не мое законное право найти преступницу, скрывающуюся от королевского правосудия?

Голос инспектора был спокоен, в нем слышались даже нотки некоторого довольства. Пока он говорил, его серые глаза двигались, словно он обдумывал каждую мысль, прежде чем озвучить ее.

— Господин Дюмон, вам прекрасно известно, что мы не преступницы, — усаживаясь на стул, я набралась храбрости. — Нас досмотрели. Ничего чужого мы не взяли.

Подтверждая, Лина часто закивала.

— Как же складно все выходит, госпожа Крокембуш. Но в таком случае почему ты хотела от меня сбежать?

Действительно – почему?!

А не потому ли, что нахал-охранник принял нас с Линой за падших девиц, а с позволения господина Дюмона ужасная женщина досматривала нас в… натуральном виде?! Я с ухмылкой вспомнила, как за ужином в пабе этот человек рисовал картины нашей счастливой семейной жизни. И мне захотелось поинтересоваться, как господин Дюмон себе это представлял?

Не стала. Зачем давать лишний повод для насмешек? Это же инспектор. Благородство ищет приют в другом месте.

— Согласно дворцового протокола, — инспектор налил себе из заварника чай в большую щербатую металлическую кружку, — о твоем, так сказать, визите я должен был доложить ее величеству. Я доложил. И она захотела с тобой встретиться. — Он сделал три больших глотка, вытер губы и спохватился: — Простите, дамы, вам не предлагаю. Нет лишних кружек.

— Зачем? — встревожилась я.

— Я всегда стараюсь выглядеть гостеприимным хозяином…

— Господин Дюмон, — выдохнула я, — я не про чай. Зачем королева Лиадэйн хочет меня видеть?

От глубокого раскатистого смеха инспектора меня бросило в дрожь.

— Ах, вы об этом! — отсмеявшись, он хмыкнул. — Фамилия вашего деда.

— Можно поподробнее?

— Вся последующая информация имеет интимный характер, — инспектор со стуком опустил кружку. — Для того чтобы быть с вами максимально откровенным, нам нужно остаться наедине.

— Я согласна, — сказала я.

— Я не оставлю ее с вами! — поспешно выпалила Лина.

— И оставите подругу в неведении? — спросил господин Дюмон проникновенно и доверительно, словно у давней приятельницы.

— Н-нет, — смутилась Лина. — Если для госпожи это важно… Но только если вы пообещаете, что с ней не случится ничего плохого.

— Слово инспектора магии, госпожа Крокембуш будет в безопасности. И вы тоже, если не станете мне перечить. — Смешавшись, Лина натянуто улыбнулась. — Вот и отлично, — инспектор устало потер глаза и позвонил в колокольчик.

Дверь распахнулась.

— Господин Дюмон? — громко вопросил вошедший.

Я узнала молодого человека, впустившего нас с улицы в королевскую кладовую.

— Сопроводи девицу на выход, — скомандовал инспектор и указал Лине пальцем на дверь. — Вам туда.

Ответом стал брошенный исподлобья взгляд моей подруги.

— Не бойся, — негромко сказала я Лине. — Все будет хорошо.

— После смены я сразу к вам.

Лина обняла меня и исчезла в указанном направлении. Я присела обратно на стул и, сложив руки на груди, придала лицу самое сосредоточенное выражение.

— Предлагаю перейти сразу к делу.

— Согласна.

— Все бы ничего, но у меня есть определенные опасения перед твоей встречей с королевой.

— Какие же? — я недоуменно развела руки.

— Ваш разговор может напомнить о несчастных событиях, когда ты лишилась близких.

— Думаете, я начну рыдать и жаловаться на свою жизнь? Напрасно, чем быстрее вы меня отпустите, тем быстрее я примусь настраивать свою жизнь. У меня есть лавка, есть голова. Не отдадите мои продукты – придумаю что-нибудь. Устроюсь белошвейкой, чтобы заработать на продукты для моих сладостей. Запомните: я не привыкла пользоваться чужой милостью. Или…

Тут меня осенило… и весь дух словно выбило.

— Или королева хочет потребовать возмещение ущерба? Что вы ей наговорили?! Я же ничего, кроме своих вещей, не взяла!

— Да подожди, — прервал инспектор поток моего негодования. — Королева не желает выставлять тебе ущерб – у нее деловое предложение. И хватит меня обвинять! Если бы я представление с обыском не устроил, увела бы вас орава стражников в свои казармы и поминай как звали.

Дурман накатил на меня с силой океанской бушующей волны. От страха перед возможным поворотом событий меня затошнило, да так сильно, что я скорчилась, прижимая руки к животу.

— Вы говорите правду? — я посмотрела на инспектора и увидела на его лице серьезное выражение — он и не думал шутить.

— Да. — Наверное, мне стоило поблагодарить господина Дюмона, но он заговорил дальше: — Королева хочет предложить тебе приготовить ей десерт к чаю. Она очень любила сладости, которые готовили твой дед и предыдущая хозяйка магической лавки. Если ты согласна, можешь ответить прямо сейчас. Я ее величеству так и передам.

Я ошеломленно заморгала.

Бабушка говорила, что жизнь – это не черно-белые полосы. Вернее, можно и так. Но если хочешь чего-то добиться, надо жизнь превратить в шахматную партию. Потому что тогда все будет зависеть не от условий, а от выбора человека.

У меня закружилась голова.

— …Ты согласна?

— Вы еще спрашиваете… Но у меня нет продуктов… И лавка еще не готова… Я не знаю, можно ли будет там испечь десерты!

Я судорожно вздохнула.

— И это говорит девица, которая собралась открывать свое дело?

Да, господин Дюмон, она самая!

— Мне надо подготовиться. Я могу идти?

Повисла долгая пауза.

Поднятая бровь и застывший взгляд господина Дюмона напомнили фразу, с которой начался наш «доверительный» диалог. Инспектор сказал, что у него есть определенные опасения по поводу нашей с королевой встречи.

Боюсь предположить, какие именно.

Господин Дюмон наклонился через стол и грудным голосом произнес:

— Я предлагаю тебе сотрудничество взамен на защиту и покровительство…

Эх, а я чуть было не поверила в безвозмездную поддержку.

Так и знала, что инспекторам не стоит доверять!