Глава 14 · Незапланированный выходной

Я так хотела спать, так устала за вчерашний долгий день, что готова была отключиться в любую секунду. Чуть станцию свою не проехала, но толпа привычно вынесла меня там, где нужно. Несколько бодрила тупая боль в обожженной руке, которая напоминала о себе при малейшем движении. Зудели-болели и места укусов, оставленных чертякой. Буян, конечно, сделал все, что мог: нанес свои мази, пошептал заговор, сделал перевязку. Но исцелить меня совсем он не мог.

Уже через час я поняла, что работать совершенно невозможно. Голова, от недосыпа будто окутанная туманом, не хотела соображать. Пальцы, торчащие из бинтов, шевелились с трудом, и я подумала, что приезжать сегодня на работу все-таки не стоило. Из меня сейчас не только очень плохой работник, но и защитник никудышный. Я даже мышку взять нормально не могла, а на то, чтобы набрать слово на клавиатуре, мне потребовалась целая вечность. Магический резерв, правда, успел наполниться почти до конца, но проверять свою способность колдовать я, по понятным причинам, не хотела.

Не прошло и двух часов моей пытки на рабочем месте, как боль начала нарастать, и я поняла, что действие мази Буяна ослабевает. Он, конечно, предупредил меня, что надолго ее не хватит, но я не ожидала, что боль вернется так скоро.

Я закусила губу, чтобы не начать поскуливать, и полезла в сумку за таблетками. Кое-как перерыв все содержимое, я все-таки застонала в голос, потому что лекарства в сумке не обнаружилось. Ну конечно! Я же оставила коробочку на столе на кухне, так и не убрав ее в сумку. Ну что я за растяпа?

– Что, совсем плохо? – сочувственно вопросила Танюша. Она успела уже с утра ужаснуться перебинтованной руке и синякам под глазами и сейчас, услышав от меня страдальческие звуки, снова встревожилась. – Отпросилась бы у Туманова, хоть бы дома отлежалась.

– Кому там надо отпроситься у Туманова? – услышала я голос босса.

«Как всегда, вовремя», – подумала я, испытывая то ли гордость, то ли досаду на способность Ильи появляться в самый неподходящий момент.

Часы показывали двенадцатый час, так что любимый начальник сегодня опоздал. Интересно, он на встрече был или банально проспал? Судя по галстуку, который он, как обычно, ослабил и начал стягивать, все-таки на встрече. Перед нами, ясное дело, он не отчитывался, но мне порой казалось, что прогуляй он хоть неделю, Жаба ничего ему не сделает. «Даже на пуленепробиваемую Анжелу его обаяние действует, – закралась в мою одурманенную недосыпом голову ревнивая мысль. – Интересно, у них не было романа? А может, они вообще сейчас вместе?»

Последняя мысль окончательно испортила настроение, и на босса я взглянула без малейшего намека на дружелюбие.

– У Ники травма. Она не может работать, так что я уговариваю ее уйти домой, – сдала меня Танюша с потрохами.

– Дай посмотрю, – требовательно протянул ко мне ладонь Илья.

– Да что там смотреть, – спрятала я руку за спину. Мне стало почему-то стыдно за бинты, пропитанные желтоватой мазью, и свой обломанный после ночной уборки маникюр. Хорошо хоть укусов демона не видно: брюки и длинные рукава блузки скрывали хотя бы это безобразие. Повезло, что день выдался прохладный, а то я бы еще и смотрелась странно.

Но Илья и не думал отступать. Он сам взял мою руку и притянул к себе, стал рассматривать. От неловкости захотелось провалиться сквозь землю. Я затравленно оглядела коллег. Лидия Андреевна откровенно пялилась на нас, изумленно приподняв брови. Она откинулась на стуле и явно наслаждалась сценкой. Осталось только телефон достать и начать снимать нас на камеру, а потом выложить видео с тегом «служебный роман средь бела дня».

Остальные вели себя скромнее, подглядывая исподтишка. Кто-то продолжал делать вид, что работает, но шуршание клавиатур несколько притихло, а я буквально нутром почувствовала, как все любопытные локаторы повернулись в нашу сторону, ловя каждое слово. И даже Жора сполз с насиженного места и потянулся ближе к Лидии Андреевне. Неудивительно, ведь от женщины исходило больше всего эмоций. Хотя это я и без суща могла сказать.

Почувствовав себя в центре внимания, я подумала, что мне кранты. Теперь моя персона будет в заголовке всех сплетен на ближайший месяц, если не дольше. А Туманову хоть бы что! Стоит и разглядывает мою несчастную перебинтованную лапку, как будто все эти жадные взгляды его совершенно не касаются. Впрочем, он, в отличие от меня, должен был давно привыкнуть ко всеобщему вниманию. Обсуждать Илью еще активнее, чем обычно, было, кажется, невозможно. Впрочем, начать о нем думать плохо – тоже, так что все шишки за соблазнение начальника достанутся моей рыжей голове. А он любимчик, елки-палки.

– Ника, что случилось? – закончив рассматривание, тихо спросил он.

– Я обожглась. Кастрюлю горячую схватила. – Я попробовала аккуратно забрать свою ладонь, но Илья не отпускал.

– С супом? – подозрительно прищурил босс свои необыкновенные зеленые глаза.

– Нет, с пельменями, – отреклась я от провокационного блюда, вспомнив недавний обмен шуточками.

– А к врачу не ходила?

Нет, он что, издевается? Нашел время проявлять заботу! Да зачем ему вообще нужно ее так явно показывать?

– Нет, просто мазью намазала и перебинтовала, – проявляя нетерпение, ответила я. Возможно, вышло чуть резче, чем я планировала.

– Сама? – удивился Илья, не желая обращать внимание на мой недружелюбный тон и явный намек перестать меня компрометировать. Он снова опустил взгляд к аккуратным повязкам и начал их разглядывать более пристально.

Я чертыхнулась про себя. Ну конечно! Как я могла сама себе сделать такую качественную и тугую перевязку, еще и одной рукой? Кажется, все коллеги знали о моей медицинской бестолковости. Помню, как сама же в красках рассказывала, как подруга попросила съездить с ней вместе к ветеринару, когда ее кошка упала с балкона. Несчастное животное приземлилось крайне неудачно, сильно повредив лапу. Строгий врач тогда попросил меня держать животное, даже руки правильно поставил, но я грохнулась в обморок, когда врач начал делать хвостатой пациентке укол. Кажется, меня тогда откачивали дольше, чем кошку. Поэтому вопрос о самостоятельной качественной перевязке отпадал сам собой.

Не успела я подумать о том, что пора учиться достоверно врать, как на ум пришел мстительный ответ, продиктованный ревностью и обидой за все свое обаяние, которым Илья сражал наповал женское население, даже противную Жабу, а мне никогда не достанется. Изобретать другое объяснение мне даже в голову не пришло, и я ляпнула свою «гениальную» версию, даже не успев толком ее обдумать:

– Нет, не сама, конечно. Мой парень помог.

Я постаралась произнести это как можно громче, чтобы все любопытные уши услышали. А Туманов прищурил глаза, долго и пристально посмотрел на меня, а потом усмехнулся. Мне показалось, что мой ответ ему не понравился. Поверил он или нет, было сейчас не так важно. Главное, что руку мою он, наконец, отпустил, и я тут же, вопреки здравому смыслу, почувствовала разочарование. За прошедшую минуту моя исстрадавшаяся конечность успела разомлеть в мягких заботливых ладонях.

Вот и все. Никаких эмоций. Я в очередной раз обозвала себя дурой. Нет, а чего я, в самом деле, ждала? Что он начнет ревновать или вообще закатит сцену и заявит, что придушит любого, кто посмеет посягнуть на мою сомнительную честь? Размечталась. Разочарованное шуршание отмерших коллег, которое означало мою полную реабилитацию в их глазах, послужило мне слабым утешением.

– Ника, езжай домой, – спокойным тоном произнес Туманов. – Если завтра легче не станет, бери больничный. Но в любом случае жду от тебя справку, что перевязка была сделана профессионалом.

После этой фразы Туманов еще раз довольно строго посмотрел на меня, и мне стало не по себе от этого взгляда. Понять, о чем сейчас думает мой босс, было совершенно невозможно. Расстроился, что ли, из-за наличия у меня ухажера? Хотя о чем это я? Надо бы выкинуть из головы свои невыспавшиеся фантазии. Наверняка он всего лишь недоволен, что пришлось отправить меня домой. Минус одни рабочие руки. Точнее, две руки и одна светлая голова. Светло-рыжая.

Я уже повесила сумку на плечо, когда Илья меня снова окликнул:

– Ника, у тебя есть обезболивающее?

– Д-да, – промямлила я, вспомнив и о забытых на столе таблетках, и о Буяновской мази. – Дома лежат.

– Я имел в виду с собой, – уточнил босс. – Тебе же до дома еще доехать надо.

– С собой нет, – призналась я.

– Возьми. Выпей сейчас, должно немного помочь. И часа через четыре прими еще одну.

Илья протянул блистер с хорошо знакомыми по бесконечной рекламе пилюлями, и я кое-как вытряхнула себе одну. Танюша сочувственно протянула мне мою бутылку воды с уже отвинченной крышечкой, и я, благодарно глянув на коллегу, запила таблетку, после чего закинула блистер в сумку. Бутылка отправилась следом.

– Спасибо, – пробормотала я, чувствуя непонятную неловкость.

– Жду завтра, – напомнил мне Илья. – Или тебя, или больничный.

Кивнув, я поскорее выскользнула за дверь. И откуда это дурацкое чувство вины, что ушла с работы в начале дня? Причина ведь действительно была стоящей. Все-таки быть ответственной и обязательной очень невыгодно.

Возле лифтов я встретила Лену.

– О, Ника, привет, – улыбнулась она. Кажется, после моей помощи с принтером она прониклась ко мне искренними дружескими чувствами. Перебинтованную кисть я успела спрятать в карман, но Лена заметила мою сумку. – А чего ты с вещами? В магазин, что ли?

Как я «люблю» светские беседы ни о чем! Вопрос, заданный из вежливости в лифте или в коридоре, может запросто поставить в неловкое положение. Вот как сейчас. Мне так хотелось слинять по-тихому, не привлекая внимания, но не получилось. Соврать я, как обычно, не смогла.

– Нет, я домой, меня отпустили. Приболела.

– Надеюсь, ничего серьезного? – с вежливой обеспокоенностью осведомилась Лена.

– Нет, просто обожгла руку, причем правую.

Я все-таки продемонстрировала бинты, и на этот раз сочувствие в глазах коллеги было более искренним.

– Брр, это ведь ужасно больно, – содрогнулась Лена.

– Да нет, терпимо. Просто работать оказалось тяжело, – с напускным равнодушием ответила я, изображая из себя героиню, готовую терпеть любую боль ради работы, но которую коварный начальник выгнал домой. Впрочем, боль немного унялась. Неужели таблетка так быстро подействовала?

– Ясно, – протянула коллега. – Эх, а мне сегодня не скоро получится домой попасть.

– Почему? – больше из той же вежливости, чем из любопытства, поинтересовалась я.

– Ты даже не представляешь! – горестно закатила Лена глаза. – Жаба заявила, что нужно вещи Риты отвезти к ней домой и отдать родственникам. Вроде как мать Риты позвонила и попросила.

Я тут же напряглась и уставилась на коллегу.

– Вещи? Какие вещи?

– Да там по мелочи. Книга какая-то, зарядка, наушники… Я просто выгребла все из ящика и сложила в пакет.

– А почему именно тебе надо ехать?

Лена тяжело вздохнула.

– Анжела заявила, что ей плевать, кто повезет, но чтобы уже завтра вещей погибшей в офисе не было. Сказала, что придет проверит. Они, видите ли, карму ей портят. Ну и родственникам она уже пообещала, что сегодня все привезут. Только у всех дела нашлись вечером, а у меня – нет. Вот и вышло, что я должна поехать, – уныло проговорила Лена. – Так не хочется, если б ты только знала. Там горе у людей, а тут я, с вещами. Говорить же надо что-то, а я и представить не могу, как утешить. Как подумаю об этом – аж мороз по спине.

– А далеко ехать-то?

– Рита жила где-то недалеко от Бауманской. Вроде не так далеко, но мне потом оттуда на другой конец Москвы ехать.

Лена снова горестно вздохнула. А во мне вдруг вспыхнула смутная надежда. Вдруг у родственников получится узнать чуть больше о том, почему Рита вела себя так странно в последнее время? А может, удастся и квартиру осмотреть на предмет магических воздействий? Что-то мне подсказывало, что там творилось что-то неладное. Страхи какие-то, кот сбежавший… А повода лучше, чем приехать по поручению начальства, я не найду.

– Так ее родители сейчас поселились в съемной квартире, где Рита жила?

Лена пожала плечами. Ее явно не интересовал этот вопрос, но моя догадка, скорее всего, была верна, ведь Рита приехала в Москву из Омска и, кажется, говорила, что родни здесь у нее нет. Логично, что родственники должны наведаться туда хотя бы для того, чтобы забрать вещи и уладить дела с собственником квартиры.

– Ну хочешь, я отвезу? – предложила я, стараясь не показывать свою заинтересованность в ее ответе. – Дома все равно делать нечего, а так хоть прогуляюсь.

Лена уставилась на меня со смесью надежды и недоверия.

– Но ты же болеешь! И вообще, мне так неудобно тебя просить, – завела она, но я уже видела, как ей не терпится сбагрить на кого-то неприятную обязанность.

– Брось, я же сама предложила. Мне не сложно, правда. И разницы никакой – дома ожоги болеть будут или на улице.

– А если Жаба узнает?

– Так не говори ей об этом, – уверенно заявила я, давая понять, что тоже совершенно не желаю сообщать кому-то о замене курьера. – Давай я тут тебя подожду, а ты мне вынесешь пакет. Он хоть не тяжелый?

– Нет, вообще легкий, – обрадованно зачастила коллега, – там мало вещей, и то мелочовка. Я сейчас, подожди минутку.

Лена, не дожидаясь моего ответа, побежала к кабинету и почти сразу вынесла сверток, который воровато прятала под жакетом.

– Вот, держи. А это адрес, куда ехать. И спасибо тебе, в очередной раз выручила. Я твоя должница.

Пакет действительно оказался небольшим и легким. Я забрала посылку, запихнула ее в сумку и отправилась к лифтам.

Уже на улице я поняла, что чувствую себя намного лучше, как будто энергетика выпила. Сон как рукой сняло, да и боль ушла. Неужели на меня так действует любопытство? Или у таблеток еще и тонизирующий эффект?

Кстати, прояснившийся мозг выдал мне запоздалую идею, что я могла вызвать Буяна и тот притащил бы мне таблетки. Все-таки мне еще надо будет привыкнуть к новым возможностям домового. Но теперь уже поздно. Меня отпустили, и я не собираюсь просто так тратить подаренное мне время.

По офисной территории, где меня могли обнаружить коллеги, я ковыляла походкой смертельно больного человека, чтобы никто не заподозрил меня в притворстве. Но как только вышла из просматриваемой зоны, сменила немощное прихрамывание на бодрую рысь. Мне не терпелось добраться до метро, где я без помех смогу залезть в пакет и посмотреть, что за вещи я везу.

«Ох, Ритуля, прости меня за любопытство, – пробормотала я про себя, плюхнувшись на сиденье в полупустом вагоне и открыв пакет, – но я это делаю исключительно ради тебя. Если твоя смерть не была случайностью, я обязательно докопаюсь до причины».

Мелкие вещицы вроде косметики, расчески и зарядки меня не заинтересовали. Книжка оказалась любовным романом в мягкой обложке. Я иногда тоже такие почитывала, чтобы сократить нудную поездку в метро. А вот тетрадь показалась мне очень перспективным источником информации. Я открыла ее и начала изучать.

Впрочем, меня быстро настигло разочарование, потому что в основном там были рабочие заметки, которые не представляли никакой ценности. Я просмотрела тетрадь почти до конца, уже не ожидая обнаружить что-то важное, но на последней страничке увидела приклеенный ярко-розовый стикер. На нем коряво, будто запись делали второпях, пристроив бумажку на коленях или на стене, значился какой-то адрес и телефон. Под ним было написано: «Лала». Я бы пролистнула дальше – мало ли чьи это координаты? Может, по работе. Тетрадь-то рабочая. Но под адресом было приписано ручкой другого цвета и иным, более ровным почерком: «Взять с собой камень». И, что самое интересное, сбоку, совсем мелко был изображен символ. Тот самый, который я увидела на теле Риты в день ее смерти.

Сердце подскочило к горлу, адреналин вдарил по вискам. Вот оно! Разгадка где-то рядом! Я вгляделась в рисунок и рассмотрела его внимательнее, сравнивая по памяти со своими художествами. А ведь я запомнила и повторила символ почти в точности. Бумажка до сих пор на столе дома лежала.

Поразмыслив, я решила не забирать записку себе, а оставить ее в тетради. Но ничто не мешало мне сделать фото ценной записи, чтобы позже узнать, кто такая Лала, что за камень имелся в виду и куда Рита собиралась его взять.

Больше ничего полезного в записях я не нашла, поэтому закрыла тетрадь и аккуратно убрала обратно в пакет. Всю нужную для себя информацию я уже нашла.