Глава 16 · Настоящая ведьма

Из подъезда я выползла совершенно без сил. Рука снова разболелась, а еще, кажется, поднялась температура. Меня знобило, на лбу выступила испарина, немного кружилась голова. Я прошла несколько домов, но в итоге пришлось присесть на скамейку в каком-то дворе. Я боялась, что до метро не дойду.

Похоже, я перестаралась, отдала слишком много сил, плюс еще вчерашние травмы, усталость, недосып. Но собой я все равно была довольна. Мои-то силы восстановятся, никуда не денутся, и даже плевать, что сейчас мне плохо. Зато я помогла людям. Это грело душу.

Через минуту голова почти перестала кружиться, но слабость и боль не желали уходить. Я полезла в сумку за водой и наткнулась на таблетки, которые дал мне Илья. Точно, он же говорил, что вторую нужно выпить через четыре часа. Прошло меньше двух, но вряд ли босс подозревал, что я соберусь мотаться по Москве и активно колдовать. Он же меня домой отправил лечиться, а не подвиги совершать. Я хихикнула, представив выражение лица Туманова, если б рассказала ему о своих похождениях. Интересно, сильно бы он испугался моего ведьмовства?

Я достала блистер, вытряхнула очередную таблетку и запила водой. Странно, но минут через десять боль и слабость снова отступили. Кажется, даже жар спал. Впрочем, это логично. Они же жаропонижающие.

В голове прояснилось, и если еще пять минут назад я думала о том, как бы доползти до дома, то сейчас мне стало жалко терять время на болезнь. По крайней мере, я могу позвонить той загадочной Лале, к которой Рита должна была отвезти некий камень.

Я открыла фото и набрала записанный на бумажку номер. На вызов ответили почти сразу, и я услышала в трубке томный низкий голос.

– Лала, слушаю вас, – в голосе звучал неизвестный акцент, но я не смогла определить, какой именно.

– Здравствуйте. Меня зовут Вероника, мне вас посоветовали для решения моей, эмм, магической проблемы. Скажите, я могу к вам приехать? – выпалила я.

Возможно, нужно было действовать осторожнее, ведь неизвестная женщина могла быть кем угодно и к магии не иметь никакого отношения. Но мне так хотелось поскорее решить вопрос с Ритой, что я на свой страх и риск сказала как есть.

В трубке повисло молчание, и я уже начала ругать себя за поспешность. Сейчас женщина выскажет мне все, что думает о телефонной хулиганке. Но Лала даже трубку не швырнула, а после нескольких секунд молчания ответила:

– Я чувствую, что у тебя проблемы нет, да и вопрос касается кого-то другого. Но тебе это почему-то важно. Приезжай. Хотя нет, приходи, можешь даже прямо сейчас. Ты же где-то рядом находишься? – огорошила меня собеседница.

Я открыла рот от удивления. Откуда она знает это все? Я ждала, что Лала – очередная шарлатанка, коих я повидала немало, и рассчитывала всего лишь узнать, с чем Рита приходила к ведьме. Но неужели у меня появился шанс встретиться с настоящей колдуньей, которая видит и знает больше, чем обычный человек?

Я быстро пришла в себя, открыла фото записи из тетради Риты и зачитала Лале ее адрес. Та подтвердила, что все верно.

– Спасибо, я скоро буду у вас, – выпалила я, радуясь такой удаче.

Название улицы мне ни о чем не говорило, но, открыв в телефоне навигатор, я поняла, что дом Лалы действительно находится относительно недалеко, можно даже пешком дойти.

Я задумалась, не взять ли такси, но потом поняла, что дольше буду ждать. Пусть на небе собираются тучки и ветер поднялся, но зато не жарко. И до дождя, который явно вот-вот должен был пойти, я должна была успеть. Я встала со скамейки и бодрым шагом направилась по проложенному маршруту.

Дверь мне открыла невысокая фигуристая женщина с такой пышной шевелюрой, в которую были вплетены бусины и монетки, что мне захотелось подергать за прядку, чтобы убедиться, что это не парик. Еле удержалась. Впрочем, глаза у Лалы были не менее темными, а кожа очень смуглой, и прическа ей необыкновенно шла. Я вдруг поняла, что передо мной стоит цыганка, и об этом говорили не только черты лица, но и одежда: длинная темная юбка и пышная блузка с большим количеством золотой вышивки. Лала была ярко накрашена, и определить ее возраст мне не удалось. Ей с одинаковой вероятностью могло быть и тридцать, и шестьдесят лет. А может быть, и больше. По крайней мере, в энциклопедии я видела несколько рецептов омолаживающих зелий, и если Лала действительно обладает силой, ей ничто не мешает применять такие отвары на себе.

– Проходи в зал, – пригласила меня цыганка и, развернувшись, направилась вглубь квартиры, изящно повиливая крутыми бедрами.

Квартира оказалась под стать владелице. Кругом золото, лепнина, парча, ковры и массивная мебель. Настоящее цыганское барокко, дорого-богато. Кажется, она неплохо зарабатывает на своем ремесле.

В центре гостиной стоял круглый стол, застеленный скатертью с длинной бахромой, за который мы и уселись, друг напротив друга. На столе лежали карты, свечи и еще какой-то магический инвентарь. Но подробно разглядеть его я не успела, потому что Лала обратилась ко мне с вопросом, и пришлось поднять на нее взгляд.

– Ты пришла с вопросом. Задавай, я тебя слушаю.

Я слегка замялась. Стоит ли сразу выкладывать все, что меня интересует, или все-таки сначала осторожно разведать обстановку, прощупать цыганку? Но взгляд женщины вдруг неуловимо изменился. Мне показалось, что в черных глазах заклубилась белесая дымка. Кажется, так проявляется дар предвиденья. Им я, к сожалению, совершенно не владела.

– Вы ведь настоящая ведьма? – Как я ни старалась скрыть волнение, голос дрогнул. – Ну, в смысле, действительно владеете магией?

Лала усмехнулась, взяла свечу, прикоснулась к фитильку пальцем, и тот вспыхнул ровным высоким пламенем. В районе солнечного сплетения разлилось тепло. Это была магия, а не дешевый фокус. Не может быть! Столько лет поисков – и вот она, моя соратница, сидит напротив и готова отвечать на вопросы. Да, пусть только по делу, но я впервые почувствовала, что могу поговорить с человеком на понятном нам обеим языке.

– Я тоже ведьма, – призналась я и продемонстрировала огонь, только на своей ладони. Лала с интересом посмотрела на пламя, и я впитала его обратно.

– И что же хочет от меня коллега по цеху? – Лала скептически посмотрела на меня, ее красиво очерченная бровь вопросительно приподнялась. Она погасила свечу, поняв, что больше не надо производить на меня впечатление. Из глаз пропала белесая дымка, и те снова стали абсолютно черными, как штора, за которую невозможно заглянуть.

– Я хотела узнать, зачем к вам приходила вот эта девушка, – выпалила я, решившись выложить все карты на стол. Я вытащила смартфон и показала фото Риты, то самое, которое демонстрировала Банни.

Лала без особого интереса взглянула на экран. По выражению ее лица невозможно было понять, узнала она девушку или нет. А может, Рита до Лалы не дошла? Хотя даже если дошла, не факт, что цыганка мне об этом расскажет. Я снова отругала себя за поспешность, и Лала тут же подтвердила мои опасения.

– Я не имею права обсуждать своих клиентов с посторонними. – На лице Лалы застыла легкая вежливая улыбка, но взгляд оставался настороженным. Неужели она мне ничего не скажет? Нет, надо постараться выведать у цыганки такую нужную мне информацию. Но я не успела ничего придумать, как Лала продолжила: – Но я чувствую по фото, что девушка мертва.

– Да, я не стала бы лезть в чужие дела. Но вы правы, Рита мертва. – Я ответила, серьезно глядя цыганке в глаза. Очень хотелось, чтобы та увидела искренность в моем прямом взгляде. Лала еще немного помолчала, тоже не опуская глаз, и от этого контакта мне стало немного не по себе, как будто она мысли мои прочитать хочет. Впрочем, никакого ментального воздействия я не почувствовала.

– Хорошо, давай посмотрим, стоит ли тебе помогать, – наконец ответила она, после чего встала и пошла к серванту, открыла его и взяла несколько свечей, но не обычных, как лежали на столе, а черных. Не глядя на меня, Лала вернулась к столу, скрутила три свечи вместе и подожгла фитили, после чего поставила на блюдце. Мне показалось, что оно фарфоровое, и я чуть не хмыкнула, вспомнив свои вчерашние злоключения. Но цыганка, в отличие от меня, явно знала, что делает. Проводить подобные ритуалы ей точно было не в новинку.

Лала взяла колоду и стала перебирать карты. Глаза она закрыла, даже голову чуть откинула и начала что-то бормотать про себя. Я, пользуясь тем, что Лала на меня не смотрит, стала внимательно наблюдать за чужой магией. От нее, от карт, от свечей полился ровный поток. Нет, он не был направлен на меня, это был просто магический фон, но я ощутила, какой он сильный и одновременно чуждый. Даже цвет у него был другой, серебряный.

Лала еще побормотала что-то, то повышая, то понижая голос, но не прерывая речитатива, потом вынула несколько карт, положила их на стол и наконец открыла глаза, вгляделась в полученный расклад.

– Карты говорят, что тебе можно доверять и ты распорядишься информацией с умом, – разглядывая карты, задумчиво проговорила цыганка. А потом подняла взгляд на меня. В зрачках снова клубилась дымка. С полминуты она будто раздумывала, стоит ли говорить дальше, а я ждала затаив дыхание. Наконец Лала подняла одну из карт, развернула ко мне и продолжила: – Вот это означает смертельную угрозу. Начнешь копать дальше, окажешься в ловушке.

Ее взгляд словно выпытывал у меня ответ, действительно ли я хочу все знать? Или испугаюсь и сбегу? Но она зря на это рассчитывала.

– Но если не я, то кто? Разобраться сможет только маг, а у нас таких нет.

– Ты в этом уверена? – Лала лукаво улыбнулась, а я осеклась, вспомнив про Анжелу.

– Мне кажется, Рита что-то сделала или, наоборот, не сделала, и из-за этого много людей сейчас в опасности, – все-таки продолжила я, не давая сбить себя с толку. – И я, между прочим, тоже. И мне жизненно необходимо выяснить, что произошло.

Лала сложила колоду и подняла на меня взгляд, по которому я поняла, что цыганка приняла окончательное решение.

– Знаешь, я не хочу, чтобы на моей совести была смерть молодой ведьмы, и рассказывать бы тебе ничего не стала. Но… – Лала подняла одну карту, показывая мне, – у тебя есть воин, с которым ты связана и который тебя защитит.

Я с недоумением уставилась на карту, где были изображены меч и щит. Она Буяна, что ли, имеет в виду? Ну да, я с ним связана со вчерашнего дня. Но какой из него воин? Впрочем, недооценивать его не стоит. Додумать я не успела, потому что Лала продолжила.

– Я помню эту девушку, – медленно проговорила цыганка. – Над ней висела темная печать. Такая метка может говорить о многих вещах. Нехороших, злых. И о порче, и собственных плохих мыслях, и даже о совершенном преступлении. Девушка была нервная, выглядела бледной, говорила запинаясь, срывалась на слезы. Мне пришлось напоить ее успокоительным отваром, чтобы она смогла внятно изложить мне свое дело.

– И что же она рассказала? – Я смотрела на цыганку во все глаза, боясь упустить хоть одну деталь.

– Твоя Рита сообщила, что нашла камень с руной, и тут же мне его показала. – Лала передернула плечами, как будто ее пробрал озноб, а я тут же включила смартфон и показала фото листочка из тетради девушки.

– На камне был такой символ? – Я замерла, ожидая ответа.

– Да, там был именно он. – Цыганка отпихнула мою руку с телефоном, явно желая, чтобы я убрала картинку с символом от нее подальше, а я почему-то подумала, что эту фотографию нужно срочно удалить. – Это был очень плохой предмет. Сам камень – скорее всего, оникс, и он был напитан темной магией. А символ, выжженный на нем, обозначал эту магию, направлял ее.

– И что же он означает? – с содроганием спросила я.

– Это Метус. Руна символизирует страх. – Цыганка подняла на меня черные глаза, и озноб теперь почему-то пробрал меня. – Не все маги разбираются в темных символах, но я знаю, потому что работаю с ними. Но моя магия белая, и поэтому я не смогла ни пригасить воздействие камня, ни забрать его себе, ни, к сожалению, уничтожить. А на девушку он действовал слишком активно. Наполнял ее паникой и взамен питался жизненной силой.

Меня тут же осенило, что заполонить квартиру жуткими щупальцами не смогло бы даже очень сильное горе. Скорее всего, этих тварей притянул сам камень. И да, это, безусловно, был тот самый предмет, от которого Рита хотела избавиться. Бедная, как же она жила в этом аду? И помочь ей было некому.

– Где же она его нашла? Она сказала? – спросила я, проглотив горький комок, внезапно вставший поперек горла.

Цыганка невесело и как-то очень цинично хмыкнула.

– Сказала. На работе. Не знаю, кто у вас там промышляет подобной чернухой, но я бы такому колдуну точно запечатала магию.

«Или ведьме», – тут же подумала я, живо представив Анжелу, замышляющую очередную пакость, только уже магическую. Ей бы очень пошло стоять со злобной физиономией над котлом с зеленым варевом, которое должно превратить в пиявок всех ее врагов.

– Я тоже не знаю, но очень хочу это выяснить, – голосом, полным твердой решимости, сказала я. – Рита не сказала, почему не попыталась избавиться от камня сразу же?

– Она пыталась, – пожала плечами цыганка. – Точнее, по ее рассказу, решила, что это бусина с чьего-нибудь украшения и она потом поспрашивает, чье это, но сунула в сумку и забыла. Замутить память – это тоже часть магии камня. Артефакт должен пробыть у своей жертвы достаточно долго, чтобы врасти в нее своей сутью. Так что ваша Рита вспомнила о камне только через неделю, когда ее жизнь пошла наперекосяк. Причем камень сам дал о себе знать. Девушке приснилось, что найденную бусину кто-то ищет, и она вспомнила о своей находке. Утром она отнесла Метус в лес и закопала, даже святой водой побрызгала и молитву прочитала. Но когда вернулась домой, обнаружила камень, который спокойно лежал на столе. Она окончательно перепугалась и стала искать колдунью, которая ей поможет. Вот, попала ко мне. Только, получается, я помочь ей не смогла.

Мне стало совсем нехорошо. Что это за вещь, которая не только несет горе, но еще, похоже, обладает собственным разумом и волей, раз смогла самостоятельно вернуться? Жуть какая-то.

– И вы так просто отпустили Риту? – спросила я, не сумев убрать из голоса укоризненные нотки.

– Я сделала что могла, но магия камня оказалась сильнее, – сердито сверкнула Лала на меня глазами. – И отпустила я Риту не просто так. Дала ей защитный амулет, чтобы магия меньше на нее действовала. А еще посоветовала вернуть камень владельцу. Девушка сказала, что догадывается, кто это. А карточный расклад показал, что это женщина, которая работает с ней рядом.

– А если этот самый хозяин камень специально подбросил и не хочет, чтобы тот к нему возвращался? – скептически уточнила я.

– В любом случае стоило попробовать. Других выходов я не видела. Первый хозяин всегда сильнее.

– А может, стоило рассказать кому-то из других магов об этой вещи? – Я не понимала, как можно так просто откреститься от человека, который пришел за помощью.

Но Лала только покачала головой:

– Когда ко мне приходит клиент, мы заключаем магический контракт. Точнее, он заключается сам, это плата магической силе за мою работу. И контракт запрещает мне рассказывать кому бы то ни было тайну клиента. Он может быть расторгнут только в случае смерти заказчика или исполнителя.

– И что же бывает за его нарушение? – с замиранием сердца спросила я, решив для себя, что никогда в жизни не буду заниматься колдовством по заказу.

Лала пожала плечами.

– По-разному. Небытие само назначает цену. Иногда может отобрать несколько лет жизни, а иногда и магии лишить. Это не так важно сейчас. Главное, что я сказала Рите обязательно прийти ко мне еще раз, но она не вернулась.

Я задумалась. Получается, Рита подозревала, что Анжела – хозяйка камня, и решила послушаться совета цыганки. Только выходит, что подкинуть ей камень не удалось. Или удалось, но это не помогло? Где теперь искать эту жуткую вещицу? И стоит ли мне брать камень в руки, если найду?

Я подняла решительный взгляд на цыганку. Она смотрела на меня, не мешая размышлять.

– Вы можете тоже дать мне защитный амулет? Я собираюсь найти эту вещь.

Лала кивнула, встала и снова направилась к серванту. Она несколько минут там что-то искала, я слышала звяканье и шуршание, и скоро цыганка вернулась ко мне с браслетом, состоящим из небольших бирюзовых камней неправильной формы, таких гладких и теплых, как будто их долго обкатывало море, а потом выкинуло на прогретый солнцем берег.

– Это защита от злого воздействия. Носи постоянно, не снимай.

От предмета магией не веяло, но я отчего-то поверила, что он обладал силой.

Я вытащила кошелек, но Лала отмахнулась. Сказала, что не примет от меня оплаты, потому что дело слишком серьезное, а она должна помочь бескорыстно хотя бы этим. А мне стало вдруг чуточку легче на душе, будто рядом со мной встал еще один неравнодушный и знающий человек.

Цыганка проводила меня до двери, и, уже стоя в холле, я в очередной раз начала ее благодарить. Но Лала лишь хитро улыбнулась, погрозила мне пальцем и заявила:

– Не отталкивай его, он – твой воин.

После чего захлопнула передо мной дверь, оставив меня стоять в полном недоумении. Опять какой-то воин… Кого я отталкиваю? Не Буяна же? Своего домового я любила всем сердцем. Но на разгадывание этой загадки сил уже не было. Оказавшись за порогом, я снова почувствовала усталость, да и рука начала ныть. Надо было срочно ехать домой.

В квартире цыганки все шторы были занавешены, и что происходит на улице, я не видела. Зато сейчас, стоя в подъезде и глядя в окно, я поняла, что там настоящий ливень, и даже молнии сверкают. Я спустилась на первый этаж, попробовала вызвать такси, но приложение выдало такие цены, что из моего горла вырвался сдавленный звук. Кажется, это моя вредина-жаба не выдержала и подала голос. Я, преодолевая инстинкт запасливого хомяка, все-таки ткнула на кнопочку «заказать такси», но время ожидания двадцать минут меня окончательно расстроило. Сидеть в чужом подъезде и ждать машину не хотелось. Быстрее сама добегу до метро.

Я вышла на улицу, раскрыла зонт и почесала по тротуару, загребая кедами лужи. Обойти сплошные водные потоки все равно не получалось. А минут через пять я поняла, что зонт совсем не помогает, потому что не укрывает от косого ливня, да и держать его одной рукой было неудобно. К тому же ветер дул с такой силой, что то и дело выворачивал хлипкую конструкцию или сносил ее в сторону, больше мешая идти, чем помогая. В итоге я сложила свое ненадежное укрытие – все равно мокрая насквозь – и остаток пути пробежала под проливным дождем.

Уже зайдя в метро, я пожалела, что не выпила еще одну таблетку, потому что меня сильно знобило, а рука разболелась так, будто я только выпустила злосчастную тарелку. Укусы тоже саднили, и к вагону я шла уже сильно прихрамывая. Вытряхивать очередную пилюлю мокрыми трясущимися руками я не стала, решила, что уж как-нибудь доберусь до дома.

Хорошо, что на мой мокрый и растрепанный вид особо не обращали внимания – я оказалась не единственной, кто попал под дождь. Когда я наконец доехала до своей станции и выбралась из подземки, с облегчением поняла, что здесь дождь тоже был, но закончился. Что ж, хотя бы до подъезда доберусь без потоков воды, льющихся на голову. Впрочем, я и без этого ужасно продрогла, устала и обессилела.

Буян, увидев меня, всплеснул лапками.

– Ника, на каком шабаше ты была? – воскликнул домовой, помогая мне стянуть мокрые кеды.

– Ой, Буян, не спрашивай. Дай лучше градусник.

Но домовой градусником не ограничился. Сначала он отправил меня в ванную, потом усадил на кровать, натянул шерстяные носки собственной вязки, вручил чашку с чем-то дымящимся, а сам принялся расчесывать и сушить мои волосы, за что я была безмерно ему благодарна, потому что сейчас совершенно не способна на это.

Перебинтовывая мои вчерашние боевые ранения, Буян долго ругался, называя безответственной и глупой. Раны и правда немного воспалились, но мне было уже все равно, потому что ломило все тело и боль от ожогов и укусов была лишь частью моих страданий. Мне было так плохо, что недовольное бормотание домового доносилось до меня уже сквозь туман.

Градусник показал тридцать девять. Примерно на эту температуру я себя и чувствовала. Буян принес мне какие-то отвары, я безропотно выпила все, что он приготовил, а потом провалилась в сон.