Глава 27 · Я буду жить

Я барахталась в темном тумане и никак не могла понять, когда уже наконец случится удар о землю. Или он уже произошел, а я не почувствовала? Ну ничего себе анестезия у Небытия!

Черная материя ощущалась как мягкая перина, под головой даже как будто была подушка. В Небытие было тепло и очень даже комфортно, и я даже грешным делом подумала, что и тут существовать можно. Вот только очень хотелось принять вертикальное положение, а то зависать горизонтально мне уже надоело. Ноги затекли, шея тоже. Хм, я чувствую свое тело? Пошевелиться только не могу. Очень интересно. Я же умерла, а после смерти тела не может быть. Ох, как же жалко, что я в свое время не прочитала все о жизни после смерти! Вот где я сейчас найду информацию? В Небытие вряд ли есть библиотеки.

Открыть глаза я почему-то не догадалась. Какой смысл, если вокруг все равно сплошная темнота? Да и есть ли сейчас у меня глаза?

Мои размышления прервало злобное шушуканье двух голосов, один из которых был до боли знакомым.

– Это моя хозяйка, и мне решать, как ее лечить, – басил один сердито, старясь говорить тише, но у Буяна это никогда не получалось. Такой уж голос.

Второй голосок, тонкий, то ли женский, то ли детский, начал возражать:

– Зато вы находитесь в нашем доме и моя хозяйка лучше знает, какие снадобья давать.

Собеседница Буяна тоже старалась говорить тише, но тоже безуспешно. Шепот этой парочки был громогласнее криков.

Послышалась какая-то возня и стеклянное бряцанье, как будто спорщики начали бороться, отнимая друг у друга какие-то склянки. Потом раздался хлопок, и стало тихо. Звук был знакомый. Так Буян обычно исчезал, если мы ссорились, вместо сердитого стука дверью хлопая своим домовым порталом.

Я не удивилась странным голосам и звукам. Это же Небытие, тут что угодно может быть. Вот только Буяна вдруг стало жалко. Хозяйки-то у него уже нет. Он ведь наверняка мне на выручку ринулся и тоже погиб, поэтому я его и слышу. Зря я, наверно, привязала его к себе. Он же молодой совсем, всего пара сотен лет. Жил бы и жил, новую ведьму себе нашел. А теперь…

Почему-то стало обидно за своего фамильяра, захотелось заплакать, но вместо этого я снова провалилась в черноту.

Не знаю, сколько я там пробыла. Там ведь нет времени, нет пространства, нет мыслей и ощущений. Там блаженная пустота, в которой я, кажется, была не прочь остаться насовсем. Наверно, поэтому очередное пробуждение показалось мне не слишком приятным. Ощущений добавила ужасно горькая, с копченым привкусом, гадость, что мне аккуратной струйкой вливали в рот. Неужели Буян все-таки дорвался со своим лечением? Или та самая обладательница женского голоса, которая лучше знает, как меня лечить? Хотя такой дрянью вряд ли лечат. Скорее всего, хотят просто отравить.

Ни сопротивляться, ни выразить свое неудовольствие я не могла по той простой причине, что мое тело по-прежнему не желало мне подчиняться. Но тут на мой лоб опустилась чья-то рука, и это точно был не Буян. Его-то мохнатую лапку я бы ни с чем не перепутала.

Нет, это была мужская рука. И ее почему-то я сразу узнала, ведь только от прикосновений Ильи мне было так хорошо. Я вдруг поняла, что мой лоб холодный, потому что ладонь была намного горячее моей кожи, и ощущение было таким приятным, уютным. Словно я замерзла и меня пытались отогреть.

Ладонь еще немного задержалась на моем лбу, словно измеряя температуру, потом несколько раз прошлась по моим волосам. Нежно так, что я чуть не замурлыкала, но даже этого мне не удалось.

Рядом со мной вдруг раздался голос Туманова. Илья говорил негромко, но, кажется, очень злился.

– Если она не очнется сегодня, я снова отвезу ее в лечебницу, – чеканил слова мой босс. Несмотря на рассерженный голос, его бархатный баритон словно мягкая кисточка прошелся по моему слуху. – Я всех на уши подниму, но они вернут мне Нику.

– Внук, ты ужасно нетерпелив, – отозвался незнакомый женский голос, и я подумала, что женщина, скорее всего, в возрасте. – Дай девочке еще время, она пережила слишком сильную магическую травму. Я же пообещала тебе, что поставлю ее на ноги.

– Ба, да она уже неделю в отключке! – воскликнул Туманов, не сдержавшись и повысив тон, и я поняла, что мой колдун на грани отчаяния.

Стоп. Неделю? Да не может такого быть! Я хотела возмутиться, возразить, в конце концов, сесть на своем мягком ложе, которое до этого казалось мне туманом Небытия, но, кажется, оказалось обычной кроватью, но моего возмущения мне хватило лишь на то, чтобы нахмуриться и что-то простонать.

– Ника! – Илья оказался вдруг очень близко. Я почувствовала его тепло, родной запах и руки, сжавшие мои плечи. Похоже, он понял, что я пришла в себя. Очень захотелось открыть глаза, и мне это даже удалось, хоть и не сразу. Взгляд фокусироваться не желал, а веки норовили склеиться обратно, но я упорно вглядывалась в темное пятно перед глазами, которое я видела вместо лица Ильи. Близко так, что захотелось поцеловать. Он словно прочитал мои мысли, потому что сам склонился ближе и прижался к моим губам.

Нет, не надо, только не так! Я же неделю зубы не чистила, а еще во рту стоит противный вкус какого-то снадобья. Не хотела, чтобы Илья тоже чувствовал этот мерзкий горько-копченый вкус, поэтому выразила свое возражение слабым протестующим мычанием. Илья снова меня понял, будто мысли прочитал. Но я вспомнила, что он этого не может. Я же ведьма, и у меня стоит ментальная защита от вторжения в мою голову.

– Маленькая вредина, – прошептал он в мои губы и отстранился, пропуская ко мне ту самую женщину. Свою бабушку. Перед глазами все еще расплывалась картинка, но я заметила, как женская фигура с силой отпихивает от меня мужскую.

– Туманов, а ну-ка брысь отсюда! – сердито говорила женщина, толкая внучка в спину, и тот, оборачиваясь, все-таки отошел. Я не поняла, ушел ли Илья совсем или остался в комнате, потому что сознание мое снова померкло. Не так, как раньше. Зрение отключилось, вернув меня в серое марево, зато я могла слышать, правда, словно сквозь вату, а еще чувствовать свое тело, хотя оно по-прежнему не желало мне подчиняться. Я ощутила вдруг равнодушие ко всему и наблюдала за происходящим отстраненно, словно бесплотный дух, который уже ничего изменить не может.

С меня вдруг стащили одеяло, убрали подушку из-под головы. Где-то рядом послышалось потрескивание пламени и вкусно запахло воском. Похоже, зажгли свечи. А дальше бабуля Туманова начала проводить какой-то ритуал. Слышалась напевная речь длинного заклятия. Оно почему-то выматывало меня, словно ведьма произносила единое длинное слово, от которого ныли зубы и стучало в висках. Я мечтала, чтобы оно наконец закончилось, перестало мучить меня.

От колдовства, творимого над моим телом, меня бросало то в жар, заставлявший хватать ртом воздух, то в холод, от которого колотило в ознобе. Меня то и дело поливали какими-то снадобьями, которые тут же втирали в кожу сухие жесткие пальцы, и от них тоже хотелось увернуться. Эти притирания, которые пряно пахли травами, тоже добавляли ощущений. Я чувствовала то мятный холодок, то жжение, как от острого перца или змеиного яда, то щекотку, вызывающую колючие мурашки.

Не знаю, сколько продлилась эта пытка, но в какой-то момент я, похоже, просто устала и отключилась совсем.

Мое третье пробуждение оказалось самым приятным, потому что я наконец-то смогла открыть глаза и даже увидеть окружающую обстановку в деталях. Просторная светлая комната, уставленная старой, но не ветхой, а скорее раритетной мебелью, в углу печь, выложенная мелкой плиткой в синий цветочек. Окна закрыты старомодными шторами. От постельного белья приятно пахло лавандой. Я вспомнила: я дома у бабушки Ильи.

Я возрадовалась, что могу наконец почувствовать свое тело. Да, оно болело так, будто меня привязали к телеге и долго волочили по кочкам, но зато оно мне подчинялось и, кажется, было вполне целым.

А еще я почувствовала второе тело, которое сопело мне в затылок и нагло обнимало, прижимая к себе. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто лежит со мной в одной постели. Внучок той самой бабушки спал у меня за спиной.

Я скосила глаза вниз, на руку, которую колдун удобно устроил у меня под грудью, и увидела, что нахальная конечность запакована в рукав рубашки. Даже манжеты не расстегнуты. Он что, в костюме спал? Еще бы пиджак напялил. И галстук.

Я вдруг вспомнила о нелюбимом тумановском аксессуаре, и дальше снежной лавиной на меня обрушились воспоминания, причем почему-то начиная не с крыши небоскреба, а с Анжелы и ее приворота.

Стоп. Если Жаба его приворожила, какого черта Илья делает со мной в одной постели?

Я беспокойно заворочалась, желая повернуться к колдуну и выяснить этот вопрос прямо сейчас. Если его бабуля так ловко колдует, то, может, и с внучка приворот снимет?

Илья глубоко вдохнул, просыпаясь от моих телодвижений, и даже немного ослабил хватку, дав мне наконец повернуться и принять сидячее положение.

Я на мгновение зависла, глядя на сонного, немного растрепанного мужчину. Он и правда спал в брюках и рубашке, и даже без одеяла, потому что в него, как в огромный пуховый кокон, была полностью завернута я. Какой же он все-таки идеальный, даже во сне.

Илья приоткрыл свои зеленющие колдовские глаза, сонно посмотрел на меня.

– Привет, моя спящая красавица, – хриплым после пробуждения голосом сказал он. – Как ты себя чувствуешь?

От сексуального тембра внизу живота неожиданно стало горячо. Слушала бы и слушала, желательно каждое утро. Но я тут же приказала себе не раскисать и сосредоточиться на более важном.

– Вроде жива, – подумав и прислушавшись к себе, ответила я, но тут же переключилась на вопрос, который интересовал меня куда больше: – А как себя чувствуешь ты?

Илья опешил, его брови взлетели вверх.

– Да нормально. Не выспался только, – в голосе послышалась укоризна. Кажется, он после работы, даже не переодевшись, пришел ко мне и дежурил у кровати, пока его не сморил сон. И, судя по немного воспаленным глазам, спал он от силы пару часов. Я почувствовала себя садисткой, но выяснить трепещущий вопрос мне было сейчас важнее.

– А скажи-ка мне, – вкрадчиво спросила я, – как ты к Анжеле относишься? Любишь ее?

Он моргнул и, кажется, так оторопел от моего вопроса, что окончательно проснулся и даже сел на постели. А потом вдруг расхохотался.

– Ника, ты меня в могилу сведешь, – сквозь смех проговорил он. – Я не знаю, откуда у тебя вообще такие мысли взялись, но только ты можешь, очнувшись после десяти дней беспамятства, задать такой дурацкий вопрос.

– Почему это он дурацкий? – обиделась я. – Я, может, не хочу разговаривать с человеком, разум которого замутнен любовным приворотом.

– Ты что, считаешь, что Анжела меня приворожила? – продолжал самоуверенно лыбиться противный колдун. Даже треснуть его захотелось. Я тут о нем забочусь, а он…

– Я не просто так считаю, а знаю это наверняка. – Я возмущенно задрала подбородок. – Жаба сперла твой галстук и договорилась с подружкой совершить обряд. Причем это был не первый раз, когда она это делала. Я сама слышала, собственными ушами, когда она по телефону это все обсуждала.

Если я рассчитывала впечатлить Туманова, то меня ждало разочарование, потому что тот и не думал мрачнеть или начинать беспокоиться. Ну точно, колдовство сработало. Совсем мозги отключились.

– Так вот куда мои вещи периодически пропадают. Анжела прикарманивает. Не знал… – Илья хмыкнул и вальяжно откинулся на спинку кровати, еще и руки за голову закинул. Котяра наглый. – Ника, а как ты думаешь, почему ей понадобилось делать привороты много раз? Вообще-то обычно такое действует сразу.

– Потому что первые сработали не до конца. Может, у них с подружкой руки кривые. Жаба сказала, что ты с ней всего лишь любезнее стал, а ей нужно полное твое подчинение. Чтобы в ногах у нее ползал.

Последнюю фразу я произнесла ехидно, не сдержалась.

– Даже так? – Илья задумчиво почесал затылок и фыркнул. – Вообще-то у меня есть защита от таких воздействий. Предпочитаю самостоятельно выбирать себе женщин. Так что если она и делала что-то, то я не почувствовал.

И столько сарказма в голосе!

– Что, и много было попыток захомутать тебя? – живо поинтересовалась я.

– Случалось, – ответил Илья неопределенно.

– Но, помнится, ты говорил, что Жаба – не ведьма. Выходит, ошибся, раз она подобным промышляет, – продолжила я стоять на своем, желая хоть в чем-то оказаться правой. Но и тут я просчиталась, потому что Илья помотал головой.

– Ника, ну почему ты такая недоверчивая? Я же тебе сто раз сказала, что у Анжелы нет ни малейшей искры магии. Я ее проверил вдоль и поперек.

Мне вдруг представилось это вдоль и поперек, и я засопела, как обиженный ежик. А Туманов хмыкнул, легко считав мою реакцию.

– Зачем тогда она тебе нужна, раз не ведьма? Силы у нее нет, приворот не сработал, а ты все равно с ней флиртуешь. – Туманов было открыл рот, чтобы что-то сказать, но я предупреждающе ткнула пальцем ему в грудь. – И не надо врать. Я видела, как вы с ней ворковали перед твоим отъездом в командировку.

Я скрестила руки на груди и отвернулась, всем видом показывая, что очень на него обижена. Краем глаза, правда, продолжала следить за Ильей. А он наконец перестал довольно лыбиться и устало потер ладонями лицо. После этого подался ко мне, и не успела я даже возразить, как он сгреб меня в охапку, обнял и уже вместе со мной привалился обратно к спинке кровати.

– Ника, если взялась подглядывать, то подглядывай до конца. Помнишь, я тебе говорил, что Анжела мне, хм, помогает?

– Помню, – я фыркнула.

– Ну вот, это действительно так. Моя работа предполагает много разъездов, и мне нужно как-то объяснять свои отлучки. Так что приходится периодически воздействовать на Анжелу, чтобы она ничего не заподозрила и перед руководством меня прикрывала.

– Туманов, это же запрещено! – я возмутилась таким поведением. Нет, Жабу мне не было жалко, но не хотелось разочаровываться в Илье, что он так подло использует людей в собственных целях. – Ментальные техники опасны для человека!

Я отстранилась от плеча Ильи, чтобы посмотреть ему в глаза. Наглые, зеленые и нисколько не виноватые.

– Это не ментальные техники. Я не читаю ее мыслей, не лезу глубоко в подсознание, не использую гипноз. Я всего лишь вызываю к себе симпатию и доверие. Для нее это совершенно безопасно.

– Безопасно? – Я скептически подняла брови. – А Савельева за это осуждал.

Вот тут Илья помрачнел.

– Он действовал иначе. Я, в отличие от Макса, воздействую на свою ауру, чтобы Анжела видела меня таким, каким ей хочется меня видеть. А он действовал грубее, буквально заставил тебя испытать к нему приязнь. А еще он использовал магию правды. И вот она действительно опасна. Эту технику можно применять на человеке не больше пяти раз, чтобы сохранить рассудок неповрежденным. И за это я ему уже высказал пару раз по морде.

Я умилилась такой защите, но все равно продолжила:

– А ты не думал, что ты и так можешь нравиться Жабе, без внушения? Зачем было магию применять?

И все-таки я ревновала, надо было себе в этом признаться. Иначе какое мне дело до того, кому там мой босс хочет нравиться?

Илья поморщился на мои обвинения.

– Анжела – слишком стервозная. Она в принципе не умеет любить. И, кстати, попытка приворожить это доказывает. Но ты права, я, кажется, перестарался. Не думал, что она захочет меня в свое полное владение. – Илья хмыкнул и неприязненно передернул плечами, явно представив себя комнатной собачонкой зловредной бабы. – А вот ту ведьму, к которой она обращалась, надо обязательно проверить. Привороты – это не шутка, это по закону преследуется. Если она не шарлатанка и действительно подобным занимается, придется познакомить ее с маг-полицией.

Я улеглась обратно на плечо Ильи. Пока прощу его, а там посмотрим. Немного помолчала, в задумчивости ковыряя пальцем пуговицу его рубашки, с удовольствием ощущая сквозь ткань гулкие удары его сердца. Он тоже молчал, словно боялся спугнуть миг нашего единения. Но я все же заговорила, слишком много у меня было вопросов:

– А ты видел суща в ее кабинете? На мелкую собаку похож. Я думала, это ее тварь, прирученная.

– Видел, – усмехнулся Илья. – Этот песик действительно принадлежит Анжеле, но она об этом не знает. Анжела половину офиса в страхе держит, вот сущь и присосался. Ему каждый вызов новой жертвы в кабинет – как банкет. И он, как и твой Жора, уже не первый. Постоянно появляются новые, сколько ни уничтожай.

– А Жору сожрали, – тихо сказала я, вспомнив серое пятно на потолке в углу кабинета и жуткую пасть изморника, с которой стекали остатки нашего кабинетного суща.

– Тебе его жалко? – негромко фыркнул Туманов.

– Не знаю. Я к нему привыкла.

– Главное, что изморник тебя не сожрал, – жестко припечатал Илья.

– А что с ним? Его уничтожили?

Наверное, этим всем мне надо было озаботиться в первую очередь, но я рассудила, что раз Илья живой, здоровый и очень даже спокойный лежит рядом со мной на кровати, то большой беды мы все-таки миновали. Про маленькие, если честно, было немного страшно спрашивать, и я оттягивала этот момент. Еще ведь наверняка и накосячила в чем-то, а Илья меня не ругает лишь только потому, что я еще слишком слаба, чтобы выдержать наказание.

– Да, с ним покончено. И, слава богу, обошлось без жертв. – Илья посмотрел на меня, хитро прищурив глаза. – А я уж было подумал, что тебя совсем не интересуют твои похождения. Признаться, ты мне добавила седых волос.

– Что, так много напортачила? – обреченно спросила я, понимая, что мне все равно придется услышать всю правду. Что-то подсказывало, что она мне не слишком понравится.

Илья уже было открыл рот, чтобы поведать мне все о моих, так сказать, подвигах, как дверь в комнату распахнулась и на пороге появилась высокая строгая женщина.