Глава 11

— Будь осторожна, — попросила Агнешка.

После ухода доктора утром ей стало легче. Магия чтеца помогала хозяйке, постепенно возвращая силы. Однако отправиться со мной в ателье модистки Клэр на встречу с Эрихом у Агнешки не было ни малейшей возможности.

— Конечно, не переживай за меня, — улыбнулась я, аккуратно укладывая в сумочку нож и пряча станер чтицы в карман серой юбки. Агнешка настояла, чтобы я взяла ее оружие — на всякий случай.

Мне предстояло пройти вдоль улицы Ведекиндштрассе до парка, а затем свернуть направо.

— Увидишь решетчатую дверь — за ней и будет ателье, — объясняла чтица, подробно описывая маршрут.

Я неторопливо шла под палящим августовским солнцем. Делала вид, что с интересом рассматриваю витрины. За их пыльными стеклами еще сохранились следы былой роскоши: потертая парфюмерия, ржавые швейные машинки, выцветшие платья с поблекшими блестками. При этом я внимательно осматривалась по сторонам, отмечая каждую деталь: двое мужчин у пивной, один из них с газетой в руке, а другая рука в кармане — возможно, там оружие; слепая старуха у подъезда в подозрительно чистой накидке для этого района — наблюдает? «Коричневых рубашек» я не заметила — возможно, они прекратили наши поиски...

Свернув направо, я, как и говорила Агнешка, наткнулась на ржавую решетку, увитую одичавшим плющом. Толкнула дверь — та открылась с противным скрипом. Вывеска «Модистка Клэр» висела криво, а витрина сверкала неуместным гламуром: манекен в платье с пайетками словно насмехался над серой реальностью улицы.

Это место агенты использовали как перевалочный пункт — здесь меняли внешность, получали поддельные документы и проводили тайные встречи.

Колокольчик мелодично звякнул, когда я вошла внутрь. В помещении пахло дорогими женскими духами и терпким сигаретным дымом. За прилавком, обтянутым красным бархатом, возвышалась женщина с бледным лицом и алыми губами. Ее пронзительные голубые глаза создателя жестко взглянули поверх пенсне, будто оценивая каждую деталь моего облика.

— Здравствуйте, я хотела бы заказать у вас голубое платье, — произнесла я пароль, подходя к стойке. — У вас есть ткани такого цвета?

Уголки губ модистки едва заметно дрогнули в усмешке:

— Голубой вышел из моды. Вашим глазам больше подойдет изумрудный. — Клэр кивнула на тяжелую занавеску из черного тюля. — Вас ждут.

За портьерой оказалась крохотная комната без окон, освещенная лишь тусклой лампой под зеленым абажуром. Свет дрожал на белоснежных стенах, а в углу тикали напольные часы. Эрих сидел за круглым столом из красного дерева и пил кофе; его стул с гнутыми ножками скрипел при каждом движении. Черная шелковая рубашка и идеально отглаженные брюки подчеркивали аристократическую бледность кожи, а глаза манили своей загадочностью.

Меня тянуло к нему, хотя я знала, что всего лишь пешка в его игре. Сделала несколько шагов, не удержалась и прикоснулась к теплой руке Эриха:

— Спасибо за хирурга и… лекарства, еду… — начала я.

Эрих отставил чашку, и ложечка звякнула о блюдце, словно предупреждение.

— Не стоит благодарить. Я сделал это не из добрых побуждений, — его холодный тон окатил меня ледяной водой, возвращая к суровой реальности.

Он откинулся на спинку стула, и тень от абажура резко разделила его лицо пополам: правая половина — неприступный профиль барона, левая — безликая темная маска.

— Вы узнали что-нибудь, обыскав жилища агентов? — спросил он, безразлично опуская тему благодарности.

Я присела на краешек стула, стараясь не смотреть на его губы. Сладковатый аромат кофе щекотал ноздри, и я невольно облизнула сухие губы, прежде чем ответить:

— У агента Хранителя мы нашли чертеж самолета, который перевозил опасные артефакты, краткое описание и карту, где в районе Нойкельн обозначен склад. Агент Сиринга зашифровала в нотах два слова: «Кройцберг» и «бункер». Агент Ртуть сделал фото с надписью: «Комната двенадцать». Скорее всего, там хранится артефакт и, возможно... прячется доктор Мартен. Вопрос только, где? Кройцберг или Нойкельн. Вещи агентов указывают, что их держат в Кройцберге. Выходит, бункер под складами в Нойкельне.

Я замолчала, ожидая его реакции. Эрих выслушал молча, лишь постукивая пальцами по столу, а затем мрачно усмехнулся.

— «Комната двенадцать» — это не номер. Это кодовое название главной лаборатории Вольтбрандта. Ваши агенты были не просто умны. Они были гениальны. Хранитель указал, «Что?»— артефакт. Сиринга дала, «Где?»— Кройцберг, бункер. А Ртуть направил на то, как попасть — кодовое имя «Комната двенадцать». Теперь головоломка сложится, не так ли? И агентов держат рядом с артефактом не просто так; скорее всего, не добившись ответов, на них теперь ставят опыты… Пока они живы.

Слова Эриха повисли в воздухе, и в наступившей тишине мои подозрения только окрепли. Он не выглядел удивленным. Он знал все. Но тогда почему молчал все это время? И почему сейчас, объясняя все так блестяще, барон смотрит на меня с таким холодным торжеством, будто поймал в ловушку?

Под грузом этих мыслей и желая проверить свою догадку, я осторожно сменила тему:

— На Кнезебекштрассе... — я сглотнула, вспоминая злобный блеск в глазах Фрейдриха, — я встретила герра фон Грейфена. Он сказал, что если бы я не принадлежала тебе, то… гнила бы в канаве.

Барон усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли веселья.

— И он был бы прав. Ты посмела поднять руку на чистокровного. Мне пришлось попросить его простить мою… дерзкую любовницу.

— Что? — мой голос сорвался в полушепот. Подобного поворота я уж точно не ожидала.

— Не благодари, — пожал плечами Эрих, будто речь шла о погоде. Лишь легкая судорога тронула уголок его рта, дрогнув в кривой полуулыбке. — Фрейдрих не привык получать отказ. Особенно от полукровок и людей.

— Ты говоришь ужасные вещи, — я сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь пальцев. — Никто не вправе…

— Я назначил встречу не для споров, — Эрих резко перебил, и в его интонации зазвучала сталь. Черные глаза, как два обсидиановых клинка, впились в меня. — Что касается бункера, не вздумай соваться туда без моего приказа. Я сам разберусь, что делать с этой «Комнатой двенадцать».

— У меня в планах проникнуть в бункер, — выпалила я, подражая его ледяной интонации.

— Я сказал: не стоит, — Эрих приподнял бровь, его голос звучал предостерегающе. — Послезавтра один из приближенных Вольтбрандта отмечает юбилей.

Барон сделал паузу, словно собирался сказать важную новость.

— Наш лидер ведет замкнутый образ жизни и на такие празднества не ходит, но зато там будет…

Эрих намеренно затягивал с ответом для пущего эффекта.

— Доктор Мартен! — внезапно выдал он.

— Не может быть, — ахнула я, быстро соображая, как попасть на праздник и подобраться к зрячему. Магия искателя спрячет меня от любопытных глаз… Если я думала, что на этом новости закончились, то ошибалась.

— Ты пойдешь со мной, как моя любовница.

Барон сложил руки на груди, наслаждаясь произведенным эффектом. А я не знала, радоваться мне или гордо отказаться. В другой ситуации я бы влепила Эриху пощечину, чтобы стереть дерзкую ухмылку, но сейчас… я должна отправиться ради дела и не думать о гордости.

— Во-первых, я хочу, чтобы Фрейдрих убедился, что ты принадлежишь мне, — на губах Эриха появилась лукавая улыбка, когда я невольно приподняла подбородок.

Никому я не принадлежу! Цыгане вообще ценят свободу больше всего. Я осталась в стенах приюта, чтобы найти пару, вот… нашла и оказалась ей не нужна. А Эрих продолжал говорить дальше, как ни в чем не бывало:

— Во-вторых, гостей будет больше пятидесяти человек. Отличная возможность стащить какую-нибудь вещицу у доктора. Мне нельзя привлекать внимание, а ты… пригласишь его прогуляться или... — Эрих пожал плечами. — Ты агент, будешь действовать по ситуации.

Я слушала его с нарастающим ужасом. Он предлагал мне… «Спокойно, Арина». Барон будто издевался надо мной.

— Зрячий наверняка принимает стикс, и даже если я добуду его вещь, — едко произнесла я, — она будет бесполезна. А еще, ты, видимо, забыл о душах, они предупредят зрячего, и меня схватят прямо там... на празднике.

Я слегка подалась вперед, впиваясь взглядом в Эриха:

— А может, ты этого и добиваешься? Хочешь избавиться от меня?— Не болтай ерунды, — барон пристально посмотрел на меня, так что я еле сдержалась, чтобы не отпрянуть. Он тяжело вздохнул, и его голос внезапно утратил сталь, став усталым и почти приглушенным. — Вещатели Вольтбрандта следят за мной постоянно. Контролируют каждый мой шаг, чтобы мое будущее стало таким, каким они хотят его видеть. Мальчик с едой, доктор – это клочки свободы воли, которые я вырываю ценой невероятного риска. Прямое вмешательство? Это смерть для меня. И для тебя в конечном счете. Так что не обвиняй меня в бездействии. Будь ты мне не нужна, то тебя бы уже не было в живых. Стоило тебе ступить на польскую землю, как приказ был бы отдан.

Его слова должны были испугать, но вместо этого во мне вскипело возмущение.

— Они ждали меня в Белостоке, и нам с Агнешкой пришлось хорошо их проучить, — выпалила я. «Пусть не воображает, что его предвидение делает меня зависимой, — пронеслось в голове. — Искатель всегда найдет выход».

Эрих холодно усмехнулся, и его голос вновь стал твердым и безэмоциональным.

— Слишком поздно один из вещателей Вольтбрандта заметил исходящую от вас опасность. Пять минут — и кафе было бы окружено, — Лицо барона оставалось непроницаемым, но в глазах на мгновение мелькнуло… Беспокойство? Или это игра света от люстры? Он сделал паузу, давая мне осознать эту мысль, прежде чем продолжить. — Но все это — детские игры по сравнению с тем, что я могу сделать здесь. В Берлине у меня полно возможностей убрать тебя. Обставить все как нелепый инцидент — падение под поезд или с крыши, удар током... Твое начальство лишь пожмет плечами: «Новичок, что с нее взять?» — и отправит более опытного агента.

К моим щекам прилил жар, а в горле застрял едкий ответ: «А ты сразу показал класс в первом задании?» Сжала сильнее кулаки под столом, впиваясь ногтями в ладони. Сдержалась лишь силой воли, ругаться с бароном не хотелось, да и я была ему благодарна — он спас Агнешку… Пусть Эрих действовал в своих интересах и, скорее всего, использовал меня; надо было провернуть все так, чтобы и я смогла получить выгоду.

— Значит, ты знаешь немного… больше? — Я внимательно наблюдала за Эрихом. Уголки его губ слегка дернулись вверх, словно он хотел улыбнуться, но сумел себя остановить. — Выходит, ты видел, что у меня получится поговорить с доктором?

— Скажем так… я видел фрагменты, но не все, так что однозначно сказать нельзя, — расплывчато ответил хитрый барон. Он что-то скрывал, теперь сомнений не было. — Поэтому твердой уверенности нет. На торжестве будет опасно, и осторожность не помешает. Я не знаю, получится у тебя или нет. Поэтому предлагаю действовать по ситуации и сделать все возможное, чтобы вещица доктора Мартена оказалась у тебя в руках.

В комнатке наступила тишина, слышалось лишь тиканье часов. Я обдумывала слова Эриха, а он наблюдал за мной. Логика в его словах была. Плохо, что раньше я не сталкивалась с вещателями. Барон мог обманывать, а я не могла удостовериться в правдивости его слов. Посоветоваться бы с Агнешкой, но ее здесь не было. Решение нужно было принять сейчас — идти на праздник или нет. С одной стороны, я могла сама пробраться на склады и выполнить задание. Почему-то я была уверена в успехе, несмотря на то, что агента «Ртуть» схватили. Он допустил ошибку, а я знала, как действовать, благодаря ему и другим агентам.

Угроза кроется в другом. Когда я вынесу артефакт из бункера — агентов убьют, можно даже Таро не раскладывать. Выходит, сначала спасти агентов, потом — артефакт.

Тогда... зачем мне идти на торжество и подвергать себя опасности? Ради чего? Чтобы лишний раз показаться Фрейдриху и молча сносить все его грубые слова в отношении полукровок? Глупость. Наверное, я… откажусь. Лучше потрачу это время на обдумывание плана спасения агентов.

Я твердо взглянула на барона. Уже представляя, как он удивленно приподнимет брови, а может, даже разозлится, что новичок-агент ему не подчинился. Только я открыла рот, чтобы произнести: «Нет!», как Эрих тихо сказал:

— На торжество будут приглашены многие важные личности, один из них — это оберст Карл фон Грейфен, отец Фрейдриха.

Имя ударило меня, как обухом по голове. Фон Грейфен. Сердце заколотилось в груди с безумной надеждой. Мой отказ застрял в горле, словно рыбья кость, пока я слушала барона:

— Он, в отличие от сына, не поддерживает взгляды «Серой Лиги» и Вольтбрандта. Было бы неплохо тебе с ним познакомиться. Может, так случится, что вдруг понадобится его помощь. Получить ее будет проще, если вы будете лично знакомы, — Эрих слегка прищурился, замер в ожидании моего ответа. Проклятый барон. Он знал больше, чем говорил, это точно.

У меня мелькнула мысль: «Пришло время спросить у Эриха кое-что. Очень интересно, что он скажет». И я медленно произнесла:

— Прежде чем я дам свой ответ, объясни, как ты угадал, что я сбегу из дома Фрейдриха? Неужели его будущее прозрачнее моего?

— Твое будущее мне недоступно из-за стикса, а вот Фрейдриха... — Эрих щелкнул пальцами. — я вижу. В кафе я хотел все предотвратить, но вмешалась Агнешка.

— Значит… ты знал о моей встрече с вашим другом на Кнезебекштрассе, — я не спрашивала, и так все было ясно.

Барон кивнул. Его спокойствие раздражало больше всего.

— И знаешь, что будет послезавтра? — продолжала я допытываться у него ответа на вопрос: получится у меня все провернуть с доктором или нет?

— Все очень расплывчато. Тебе нужна встреча с оберстом фон Грейфеном, вот в этом я точно уверен, — твердо сказал Эрих.

Я снова задумалась. «А если барон и не подозревает, что я дочь оберста?» Пойти теперь стоило. Взглянуть хоть одним глазком на того, кому мама отдала сердце. Она ведь так больше и не вышла замуж...

— Так каким будет твой ответ? — усмехнулся Эрих. Хотела бы я стереть с его лица самодовольную улыбку. Он знал, что я соглашусь с самого начала. Проклятый вещатель.

— Согласна, — гордо произнесла я.

— Вечером принесут инструкции, а пока Клэр подберет тебе платье, — Эрих поднялся, давая понять, что разговор окончен. Мы пожелали друг другу хорошего дня, и барон удалился.

Я пересела на стул, где он только что сидел. Аромат его одеколона с оттенками можжевельника и свежести еще витал в воздухе. Дотронулась до чашки, которой недавно касались его пальцы. А может, судьба давала мне шанс убедить пару быть вместе? Почему я опустила руки? Почему решила не бороться? Появилась отличная возможность — не только увидеть отца, стащить вещицу у доктора, но и быть ближе к Эриху. Пусть узнает меня лучше… Мои мысли прервала модистка. Дверь тихонько скрипнула, когда она приоткрыла ее.

— Пройдемте в примерочную, фройляйн. Я знаю, что вам подойдет.

Клэр не спросила мой размер, исчезла за бархатной портьерой, оставив меня наедине с зеркалом. Я расстегивала пуговицы блузы, когда Клэр вернулась с платьем — призрачным, словно туман над Шпрее. Ее пальцы, желтые от дешевого лака, сжимали ткань так бережно, будто это был последний на свете наряд.

— Пепельный цвет поможет слиться с толпой, — Клэр накинула платье на мои плечи. — Также придаст элегантности вашему образу, что важно для серьезных встреч.

Ее руки скользнули по моим бокам, поправляя складки. В отражении я видела, как ее голубые глаза создателя оценивают каждую деталь.

— Это… шифон? — я коснулась рукава, где узор напоминал следы дождя на асфальте.

— Вискоза, — Клэр щелкнула языком, будто поправляя невежду. — Из Лейпцига. Там теперь… — ее рука замерла в воздухе, — изготавливают дешевые изделия из древесины, чтобы справиться с кризисом и обеспечить людей работой.

Модистка застегивала пуговицы на спине с тихим шуршанием. А когда закончила, ее губы растянулись в улыбку, обнажив золотой зуб.

— Идеально. Осталось лишь выбрать: жемчуг или стекло?

За окном неожиданно завыла сирена. Не глухой рев полицейских машин, а тонкий вой «Серой Лиги». Их фургоны, как собаки-ищейки, рыскали по улицам в поисках несчастных людей и провинившихся полукровок. Клэр, не меняя выражения лица, набросила на мои плечи болеро с подкладкой из дешевого шелка, пахнущего уксусом — верный признак того, что модистка красила ткань сама, экономя на подмастерьях.

— Стекло? — прошептала я, сжимая в ладони подол. В таких делах я не была сведуща. Могла ли полукровка явиться на праздник в настоящих драгоценностях?

Клэр покачала головой.

— Только жемчуг. Сейчас, — она снова убежала за портьеру.

А я рассматривала себя в зеркало. Пепельное платье, словно дымчатое облако, облегало фигуру, подчеркивая изгибы тела. Болеро из искусственного бархата добавляло образу элегантности, а запах уксуса я постараюсь залить духами. Пальцы скользнули по вискозе, ощутили холод ткани. Таких красивых платьев я никогда не носила…

— Нашла кое-что особенное, — вернулась модистка. Она приколола к воротнику брошь в форме фиалки.

— Красивое, — я дотронулась до жемчужин. — Сколько оно стоит? Я завтра смогу вам принести рейхсмарки за платье и…

— Фройляйн, — воскликнула Клэр, возмущенно вскинув руки. — Барон уже за все заплатил.

Ее ответ ошарашил, я не привыкла к таким дорогим подаркам. Мне дарили цветы, приглашали на свидания. Только я отказывала всем… ради Эриха. Когда влюбленные парочки прогуливались поздними вечерами, я витала в мечтах, представляя встречу с бароном. Как парная магия оплетет нас серебряными нитями, и мы никогда больше не расстанемся.

Пока я одевалась, Клэр аккуратно завернула платье в бумагу.

— Пусть этот наряд и брошь принесут вам удачу, — прощаясь, произнесла портниха, протягивая мне сверток, перевязанный жгутом из конского волоса. Украшение я убрала в сумочку.

— Пусть, — улыбнулась я и покинула ателье.