Глава 12

Агнешка пыталась меня уговорить остаться. Даже угрожать начала:

— Я сейчас встану и отправлюсь с тобой! — она швырнула в меня подушку, но движение выдало слабость: она замерла, схватившись за перевязанную руку. Ее голос слегка дрожал от досады. — Ты с ума сошла, Арина! В два часа ночи шастать по Кройцбергу? Там сейчас даже крысы поодиночке не бегают.

Я наклонилась, зашнуровала ботинки. Платье сменила на широкие брюки и хлопковую черную рубашку, волосы убрала в хвост и спрятала под кепку. Пряди выбились из-под нее, и я засунула их за уши. В ночное время вполне могла сойти за мальчишку, шныряющего по своим делам.

— Пойми, я должна осмотреть то место, — вздохнула я. — Чтобы иметь представление и разработать план. Магия искателя скроет меня от любопытных глаз. Так что не переживай.

Напарнице ничего не оставалось, как смириться. Ее дела шли лучше, рана заживала. Магия чтеца ускорила процесс регенерации, и примерно через неделю о ней будет напоминать только небольшой шрам.

Я бы с удовольствием отправилась пешком или на велосипеде, но… из-за далекого расстояния между Фридрихсхайном, где мы жили, и Кройцбергом, стоило воспользоваться общественным транспортом. А вот как я буду добираться обратно? «На такси», — решила я. К тому же Агнешка заверила меня, что ночью на освещенной улице или площади вполне можно было увидеть такси, дремлющее у тротуара с потушенным глазом-счетчиком.

— Главное, заплатить выше нормы, но не слишком, а то решит, что у тебя полны карманы денег и захочет обокрасть, — давала наставления Агнешка.

Конечно, я взяла ее станер и свой нож для собственного спокойствия и чтеца. Также, на всякий случай, стикс. Кто знает, в какое время я вернусь, а пропускать таблетки нельзя. Иначе вся конспирация рухнет. А еще ручку из слоновой кости агента Хранителя.

На улице был такой мрак, что даже уличные фонари не спасали. Воздух пропитался запахом угольной пыли и тревоги. Где-то вдалеке, в переулках Фридрихсхайна, завыла сирена — то ли полицейская, то ли санитарная повозка мчалась к очередной жертве уличных стычек. Я потянула кепку ниже на лоб, пряча темные пряди. До автобусной остановки топать минут десять, и стоило поторопиться, чтобы не опоздать.

Неделя в Берлине научила меня одному — коричневые рубашки могли скрываться за любым поворотом. И если даже улица безлюдна, это не значит, что за тобой не следят. Кто угодно. От воришек до «Серой Лиги».

Не все люди соглашались терпеть подобное отношение от чистокровных. Все чаще они примыкали к группе полукровок и давали отпор. Брат Агнешки находился в одной из таких групп. Их называли еще «призраки».

Полукровки разделились на два лагеря: одни поддерживали чистокровных, другие — людей. Лично мне все казалось таким абсурдом. Граждане одной страны — и вдруг такая ненависть друг к другу. А все почему? Кто-то а конкретно Вольтбрандт, решил, что чистокровные маги чуть ли не приближены к Творцу, поэтому остальные должны им поклоняться и подчиняться. Самое страшное, что эту идею разделяли многие маги. Готовых поспорить — запугивали, и вскоре они… замолкали, опустив глаза.

Впереди, у перекрестка, замаячила автобусная остановка. Ее ржавый щит с расписанием висел криво, словно кто-то пытался его сорвать. Вдалеке замигали желтые фары, и вскоре рокот мотора разорвал тишину. Передо мной, скрипя тормозами, остановился старенький автобус.

— Билет, — буркнул кондуктор, разглядывая меня сквозь очки с треснувшим стеклом. Его пальцы, обмотанные грязным бинтом, замерли над моей ладонью. — Один до Кройцберга?

Я кивнула, сунув двадцать пфеннигов. В салоне пахло табачной золой и потом. На задней скамье спал старик, обняв пустую бутылку. У окна — женщина в шляпе с вуалью, ее лицо было скрыто, а ноготь, барабанивший по подлокотнику, блестел кровавым лаком.

Автобус дернулся, и я вцепилась в поручень, чтобы не упасть. За окном поплыли улицы, как кадры дешевого кино: облупленные фасады, плакаты с лицом Вольтбрандта, заклеенные листовками в поддержку людей, пустые витрины с надписью «Продано».

Примерно через полчаса я вышла из автобуса в ночную мглу. Редкие фонари почти не освещали улицы Кройцберга. Магия искателя укрыла хозяйку, и я двинулась вдоль стены кирпичного дома. Где-то за спиной, на Шпрее, гудел пароход — глухой, протяжный звук, который еще больше вселял тревогу. «Иди по правой стороне, потом налево у сгоревшей аптеки», — вспомнились слова Агнешки. Аптека… Да, вон она: обугленные ставни, стекла, выбитые взрывной волной. Я зашагала быстрее, напряженно поглядывая по сторонам. Неожиданно из переулка донеслись голоса:

— «…людская мразь засела на…»

Я прижалась к стене, затаив дыхание. Двое в коричневых рубашках прошли в трех шагах, их сапоги гулко стучали по брусчатке. Один нес дубинку с гвоздями — такие оставляли рваные раны. Когда их шаги смолкли, я выдохнула и свернула к складам...

Этот район напоминал кладбище индустрии: ржавые рельсы, вагоны без колес, трубы, упирающиеся в черное небо. В воздухе затаилась обманчивая тишина. Впереди высились черными громадами железные ворота и обшарпанные стены, над которыми едва слышно гудела колючая проволока — ток, пульсирующий в ней, напоминал жужжание гигантской осы. Вышки с уличными фонарями, похожие на сторожевые башни древней крепости, стояли через каждые десять метров. Свет не давал разглядеть, находится ли кто-нибудь внутри, но сомнений в этом не было — охранник с оружием следил, чтобы даже тень не проскользнула незамеченной.

Неожиданно завыли собаки. Их лай, сперва отрывистый, слился в протяжный, леденящий душу хор. Крики псов прервал резкий окрик: «Фу!». На мгновение воцарилась тишина, но через пару секунд лай вспыхнул с новой силой, смешавшись с руганью; голос охранника дрожал от ярости.

Я осторожно приблизилась к стене, дотронулась до шероховатой поверхности. На территорию складов я проберусь, стоит лишь дождаться, когда откроют ворота. Найду главный ангар и даже в бункер спущусь, но… Что дальше? Вытащить оттуда захваченных агентов в одиночку было нереально. Требовалась помощь извне. А еще необходимо было добыть артефакт. Допустим, мне повезет, и я украду на балу вещь доктора Мартена, а потом он забудет выпить стикс — тогда я смогу определить точное местонахождение зрячего, а также опасного творения. Шанс один на миллион, но удача может улыбнуться. Но как скрыться от «Серой Лиги» с артефактом и агентами, которые наверняка будут слабы после нескольких дней заточения. Рискнуть и не выпить стикс, чтобы Эрих заглянул в мое будущее? Не стоит… наверное. Моя интуиция подсказывала, что барон знает больше, чем говорит.

Сердце тоскливо сжалось, едва я подумала об Эрихе. Он не делился со мной своими планами. Да, он заинтересован в уничтожении артефакта. Да, он обещал помочь спасти агентов. Но… пока помощи от него я не видела в этом направлении. Не доверяла я серебряной паре… слишком мы с ним разные. Да и Агнешке не особо, там своя игра, и, если будет выбор, напарница встанет на сторону Ковальского. Как сложно все… Трофимов наверняка нашел бы выход… Но его здесь нет, значит, надо думать. А если… Я вспомнила, как Агнешка рассказывала про брата. Они уже спасали арестованных. Да, тут будет сложнее, зато шанс уже есть. Пусть Эрих не думает, что без него я не справлюсь...

Я обошла вдоль стены всю территорию складов, насчитала около двадцати вышек. Подобраться незаметно смогут только искатели, значит, надо будет вырубить два фонаря: один — как отвлекающий маневр, второй — чтобы группа смогла проникнуть на склады. Или действовать еще более дерзко — через главный вход, в машине, которая будет въезжать.

К сожалению, внутрь я так и не пробралась — такая возможность могла предоставиться только днем. Рука сама потянулась к карману, где лежала ручка Хранителя из слоновой кости… Магия искателя вспыхнула, указывая путь к агенту. Как было бы просто идти по освещенному зеленым светом пути. Я закрыла глаза, четко увидев строения и силуэт Хранителя под землей. Жив. Это главное. «Потерпите еще немного. Я сделаю все, чтобы вас вытащить». Я вздохнула и отправилась назад. В воздухе витал запах машинного масла и чего-то кислого — будто испорченной капусты.

Как и говорила Агнешка, такси стояли на площади — три машины. Я подошла к одной из них, и молчаливый суровый мужчина лишь кивнул, когда я назвала адрес.

Дорога заняла не больше двадцати минут. Город проплывал за стеклом, как декорации к спектаклю: силуэты домов с распахнутыми окнами и редкие фонари. Уже в машине я спросила, который час, и водитель ответил: «Полчетвертого».

В нашу съемную квартирку я заходила тихонько, чтобы не разбудить Агнешку. Ключ повернулся в замке с тихим щелчком, и когда я вошла, чтица уже сидела на кровати.

— Ну как? — спросила она, поправляя подушку. Голос был хриплым от сна и напряженным.

— Никто и не говорил, что будет легко, — хмыкнула я, скидывая ботинки. — Не пойму, для чего Эрих решил тащиться на бал со мной. Лишний раз позлить Фрейдриха?

Я говорила это, снимая пропитанную потом рубашку. Ткань прилипла к спине — августовская жара не отступала даже ночью. Агнешка молча наблюдала, ее пальцы нервно теребили край простыни.

— Хорошо, украдем вещицу доктора, — продолжала я, включая кран в углу. Вода хлынула ржавой струей. — А что дальше? Он ведь наверняка принимает стикс.

Мокрой тряпкой я вытерла лицо, потом грудь. Вода стекала по телу, оставляя грязные дорожки. Агнешка вздохнула:

— Может… барон знает, что в один прекрасный момент зрячий забудет проглотить таблетку? — предположила она.

— Допустим, так случится, и я увижу, где в бункере доктор прячет артефакт. Допустим, проберусь и выкраду эту штуку. Но… — я резко повернулась, брызги полетели на пол… — у меня есть еще одно задание — агенты. Их не вытащить в одиночку. И барон фон Лихтен никакой идеи не выдал при встрече у модистки.

— У него есть план, я уверена, — прошептала напарница. — Вещатели всегда на шаг впереди.

Я выпила стикс, потушила свет и плюхнулась на кровать.

— Я хотела тебя попросить, — сложно было представить, как отреагирует Агнешка на мое предложение, но тянуть времени не было, — встретиться с братом, — произнесла я, и в комнате наступила тишина. Агнешка от неожиданности даже задержала дыхание. — Он ведь состоит у тебя в группе…

— Да, — тихо подтвердила чтица. — Она называется «Призрак», Бронислав ее сейчас возглавляет. Помогает бежать из города не только людям, но и полукровкам.

— Можем мы с ним встретиться?— поинтересовалась я.

Агнешка молчала, а я напряженно ждала ее ответа. Если откажет, значит, вообще стоит меньше рассказывать ей о происходящем. Обойдусь я без нее? Да! А она — вряд ли. Ковальский хочет заполучить артефакт, можно даже Таро не раскладывать. Поэтому надо еще обдумать путь к отступлению без Агнешки.

Я не знала, какие мысли крутились в голове у чтицы. Ночь скрывала ее глаза, и молчание ее затянулось. Я уже ждала отказа, и обдумывала, как буду договариваться с Эрихом. Мне не хотелось его просить. Хотелось доказать всем, и самой себе в том числе, что я не неопытная искательница, которая только следует указаниям. Нет, я могу и сама разрабатывать планы, и находить решения. Пусть кто-то считает, что меня легко обвести вокруг пальца, так даже лучше.

— Арина, — наконец произнесла Агнешка. — Ты спасла мне жизнь…

— Я здесь ни при чем, — попыталась возразить я, но чтица закрыла мне ладонью рот.

— Дай я скажу. Ты спасла мне жизнь, хотя могла бросить умирать. Заботилась обо мне, хотя мы даже не подруги, так… волею случая оказались напарницами, — Агнешка замолчала. Наверно, подбирала правильные слова. — Меня ведь направили с тобой из-за артефакта, никто не ставил задачу спасти... ваших агентов.

— Зачем же ты пошла со мной осматривать их жилища? — поинтересовалась я. Сейчас я не чувствовала к чтице никакой обиды. Она говорила как есть, в отличие от Эриха, который только напускал тумана.

— Чтобы… присмотреть за тобой, — прошептала Агнешка, и ее пальцы снова забегали по краю простыни, будто ища поддержки. Я могла бы напомнить ей про кафе, где она буквально «толкнула» меня к Фрейдриху, но не стала. Напарница лгала? Боялась, что я скрою информацию. У них с Ковальским свои интересы, а у меня — свои.

— Так ты поможешь организовать встречу с Брониславом?

— Да, — прошептала Агнешка. — Но я не могу тебе обещать, что он согласится.

— Надо уговорить. Артефакт и агенты находятся почти в одном месте.

— Попробую… Давай спать, — Агнешка зевнула, а я зевнула за ней, падая на подушку. Едва закрыла глаза, как словно провалилась в бездонную яму.

***

Только ближе к обеду мы раскачались. Я проснулась раньше Агнешки и смотрела в потолок, слушая, как шумит город за окном, и размышляя о предстоящем торжестве. Меньше всего меня волновал доктор Мартен; я представляла встречу с отцом, невольно касаясь кулона на груди. На портрете в доме Фрейдриха я видела гордого чтеца. Какой он на самом деле? Поймет ли он… кто я? А еще был Фрейдрих. Единокровный брат и опасный создатель. По возможности надо стараться вообще с ним не сталкиваться.

Тут яркой вспышкой вспыхнула мысль: «Эрих должен был еще вчера прислать инструкции...» Но никто не пришел. Мой взгляд скользнул по стенам с выцветшими обоями. Занавеска из мешковины висела криво, и я видела уголок раковины. На стол с кривыми ножками падала полоска света, а рядом с керосиновой лампой лежал белый конверт. Я быстро вскочила. Взяла в руки письмо… оно было открыто.

— Извини, — услышала я хриплый от сна голос напарницы. Она сонно смотрела на меня. — Я думала, вдруг там что-то важное.

Внутри оказалась короткая записка: «Поговорим по дороге». И все? Никаких инструкций? Я повертела листок на свету — вдруг там было тайное послание. Ничего.

— Мальчишка принес. Это же от барона? — Агнешка встала с кровати, придерживая перевязанную руку. Солнечный луч, пробившийся сквозь занавеску, золотил ее щеки — болезненная бледность сменилась румянцем.

— Да, — я разочарованно бросила письмо на стол. — Он обещал прислать инструкции. Как проходят праздники в домах чистокровных аристократов, знаешь?

— Очень скучно, поверь, — хмыкнула Агнешка. — Играет медленная музыка, все ведут заумные речи. Фрау хвастаются друг перед другом нарядами и драгоценностями, а герры обсуждают политику, машины и женщин.

— Думаю, Эрих представит меня доктору... меня беспокоит, что он зрячий. Души могут предупредить его об опасности, — высказала я свои опасения.

— Или не предупредят, — напарница приподняла брови и улыбнулась. — Они никогда не вмешиваются, когда все предопределено. Я общалась с польскими зрячими, просила их поговорить с душами и узнать, получится ли выкрасть артефакт, — ответа никто не давал. К тому же с тобой будет барон, не забывай.

— У меня такое ощущение, что я собираюсь спуститься в логово хищников, — усмехнулась я, собирая волосы в хвост и шлепая к умывальнику. Пора было привести себя в порядок, приготовить поздний завтрак и отправляться договариваться о встрече с братом Агнешки.

— Мы прогуляемся до одного места, оставим записку с просьбой о встрече, — говорила чтица, пока я помогала ей одеться. Мы перекусили, я сменила ей повязку. Удовлетворенно отметила, что рука хорошо заживает. — Завтра, до торжества, сходим за ответом.

— Давай сразу попросим встретиться после празднества, а то вдруг твой брат назначит вечером, а я не смогу, — попросила я.

Напарница согласилась, и мы отправились к бару «У слепого Отто». Заведение принадлежало зрячему, который симпатизировал сопротивлению. Немного странное название для бара, но как объяснила мне Агнешка, название отвлекало внимание. Никто не станет искать центр подполья в заведении с таким «невинным» именем. Для непосвященных, это просто бар с эксцентричным названием.

Улица Ведекиндштрассе дышала августовской жарой. Мы шли мимо лотков с газетами, где заголовки восхваляли Вольтбрандта, к трамвайной остановке. Ждать пришлось недолго. Вскоре мы уже тряслись в вагоне, который дребезжал, как консервная банка. Мы втиснулись между женщиной с корзиной тухлой рыбы и стариком. На стеклах кто-то углем нарисовал сердечки… Даже в такое опасное время любовь не переставала существовать. Я горько вздохнула. Моей паре плевать на серебряные души. Я должна попробовать хоть что-то изменить. Отступлю — потеряю Эриха навсегда.

Кондукторша, щеки которой напоминали вареную свеклу, выкрикивала остановки сквозь кашель.

— Следующая — Шлоссплац!

— Наша, — прошептала Агнешка.

Бар «У слепого Отто» прятался за ржавой аркой, украшенной гирляндой из пустых бутылок. Вывеска, изображавшая человека с повязкой на глазах, висела криво, будто пьяная. Бар оказался почти пустым, всего двое рабочих за столиком в дальнем углу. За стойкой, обитой кожей с потертыми заклепками, стоял лысый мужчина. «Зрячий», сразу определила я по ярким синим глазам.

— Два шнапса, — бросила Агнешка, садясь на табурет с протертым сиденьем.

Лысый медленно повернулся, доставая из-под стойки бутылку.

— Для кого? — спросил он, ставя перед нами стаканы.

— Для того, кто ищет призрака, — чтица положила на стол серебряное кольцо. Бармен прищурился. — Послезавтра вечером, примерно… около девяти.

Зрячий взял кольцо, будто проверяя вес, и сунул его в ящик.

— Договорились, — прохрипел бармен, вытирая руки о фартук.

Агнешка толкнула мою ногу под стойкой — пора уходить. На пороге я обернулась: лысый уже шептался по телефону, наматывая на палец шнур, словно удавку.