Глава 15

Музыка лилась томно и нежно, но каждый нерв во мне был напряжен до предела. Я думала о том, как сорвать хидсу с Эриха: опустить руку, вцепиться в браслет и… дернуть. Со всей силы. Барон не станет устраивать скандал, а вспышку ненависти сменит любовь к паре, которая сейчас задавлена артефактом.

— Ты необычайно молчалива, — тихо произнес Эрих, ведя меня в плавном повороте. Его взгляд пытался поймать мой, но я упорно смотрела куда-то за его плечо, на мелькающие в танце лица.

— Просто пытаюсь не забыть шаги, — соврала я, заставляя губы растянуться в подобие улыбки.

Моя рука поползла вниз… Именно в этот момент я заметила доктора Мартена. Он стоял в стороне от танцующих, прислонившись к колонне, и с отстраненным видом потягивал вино. Мое сердце екнуло. Рядом с Эрихом я забыла, что являюсь агентом Тень. План, который казался таким абстрактным, вдруг обрел четкие, пугающие очертания.

Барон, следивший за моим взглядом, уловил момент. Его пальцы слегка сжали мою талию, привлекая внимание.

— Смотри на меня, — мягко приказал он, и в его глазах вспыхнул огонек — смесь вызова и дерзости. Эрих наклонился ко мне, его губы почти коснулись моей щеки, а голос упал до страстного, притворного шепота:

— Ты споткнешься, упадешь ему на грудь… в правом кармане у доктора лежит серебряный портсигар.

Это был сигнал. Пока барон играл роль пылкого кавалера, отвлекая всеобщее внимание, я должна была действовать. Под прикрытием этого театрального флирта, под прикрытием музыки и завистливых взглядов женщин, желающих оказаться на моем месте.

Мое сердце колотилось уже не от смятения, а от холодной, острой решимости. Если я пешка Эриха, то докажу, что я — пешка, которая может саму себя перевести в ферзя.

Эрих, продолжая что-то страстно нашептывать, искусно развернул нас так, что спиной он закрыл меня и доктора Мартена от большей части зала. Его тело стало моим щитом. На мгновение его взгляд встретился с моим, и в нем мелькнуло не предупреждение, а вопрос и доверие. «Давай», — сказали его глаза.

И я пошла. Сделав вид, что поправляю прядь волос, я мягко выскользнула из его объятий, словно стесняясь его чрезмерного внимания.

— Ах, мне нужно освежиться, — сказала я барону, и мои слова прозвучали как естественная реакция на его напор.

Я направилась не к выходу, а вдоль края танцпола, будто ища путь к дамской комнате. Доктор Мартен, все такой же безучастный, продолжал стоять у колонны.

Глубокий вдох. Шум зала, музыка, смех — все это слилось в сплошной гул в ушах. Я споткнулась о ножку торшера, притворно пошатнулась и грациозно упала на доктора. Вино выплеснулось из бокала, красные капли, как кровь, растеклись по его белоснежной рубашке, упали на пиджак.

— Простите, неловко вышло, — моя рука скользнула в карман. Пальцы нащупали холодный металл. Сердце замерло на мгновение. Одно быстрое движение — и в следующую секунду портсигар уже был у меня в руке, которую я прижала к складкам платья. Бросив на доктора смущенный взгляд, произнесла:

— Извините еще… раз.

А сама ждала, что вот сейчас души доложат зрячему обо мне. Но… доктор кивнул, даже не глядя на меня, целиком поглощенный своими мрачными мыслями.

Я пошла дальше, стараясь не ускорять шаг, чувствуя, как украденный портсигар жжет мне кожу. Через минуту ко мне подошел Эрих, его рука снова легла на мою талию, властная и требовательная.

— Все в порядке? — спросил барон, и в его голосе я услышала не заботу, а деловитый интерес.

— Абсолютно, — ответила я, глядя ему прямо в глаза, и в моей улыбке впервые за этот вечер не было ни капли притворства, только сталь. — Просто небольшое головокружение. Теперь все прошло.

Эрих что-то прочел в моих глазах, и его губы тронула едва заметная улыбка удовлетворения. Он думал, что это триумф нашего общего плана. Он не знал, что это была моя личная победа. И я собиралась биться за свое место, за правду и за его сердце, которое я намеревалась завоевать, чего бы мне это ни стоило.

Я поцеловала Эриха. Горячо. Жадно. Его губы дрогнули от неожиданности, но он… ответил на поцелуй, прижав меня к себе крепче. В этом внезапном отклике было не только притворство — в нем проскользнула неподдельная жадность, будто он и сам не знал, чего хотел, пока я не сделала первый шаг.

Мир перестал существовать — остались только мы двое, музыка, пульсирующая в такт безумному ритму сердца, и его властные руки. Они скользили по моей спине. Пальцы впивались в ткань платья, словно он боялся, что я исчезну; мужские ладони обжигали, сбивая мое дыхание.

Когда мы наконец отстранились друг от друга, в глазах барона читалось нечто новое — удивление, смешанное с восхищением, и этот немой вопрос заставил мое сердце забиться в тревожном, но сладком ритме. Эрих наклонился к моему уху и прошептал:

— Отличный план, Арина. Теперь мы можем уходить, и нас никто не остановит.

Горькая волна разочарования накатила с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Я натянуто улыбнулась в ответ, стараясь не выдать своих истинных чувств.

Гости бросали на нас любопытные взгляды, кто-то из мужчин даже присвистнул, и раздался смех. Но мне было все равно. Сейчас главное — не выдать свою тайну и не потерять бдительность. Именно в этот момент я почувствовала на себе тяжелый, пристальный взгляд.

Обернулась. В нескольких шагах от нас стоял Фрейдрих. Неподвижный, как статуя, его холодные глаза буквально впились в меня. Ледяная волна страха прокатилась по спине. Я сильнее сжала кулак, в котором все еще держала портсигар доктора. Он что-то заподозрил, сомнений не было. Машинально прижалась ближе к Эриху, ища защиты. Музыка смолкла, и пары стали расходиться по залу. Эрих, уловив мою панику, нахмурился.

— Что-то не так?

— На нас смотрят, — прошептала я, едва шевеля губами. — Фрейдрих.

Глаза барона изменились, чернота расползлась на белки, а взгляд стал другим, словно Эрих смотрел внутрь себя. Мгновение — и все стало как прежде.

— Фрейдрих хитер, знает, как изменчиво будущее, — процедил сквозь зубы барон. — Он не один за тобой наблюдает. В зале около десятка его людей и на улице столько же. Плавным движением убери портсигар мне в карман.

Все, что случилось со мной до этого момента, теперь казалось такой мелочью. Я сделала, как попросил барон, а Эрих тем временем отдавал распоряжение.

— Иди к фуршетному столу. Не спеша. Я отвлеку их, — быстро сказал он и, громко рассмеявшись, сделал шаг в сторону, направляясь к одному из баров, намеренно подставляя себя под взгляды следящих за нами магов.

Я осталась одна, чувствуя себя оленем на мушке у охотников. Мой кулон нагрелся — чтецы пытались пробраться в мою голову, но стикс и заколка надежно защищали. Я сделала несколько неуверенных шагов к столу с десертами, понимая, что это не спасет.

Теперь и я заметила высоких, крепких аристократов. Они шли за мной, мягко и неумолимо, отрезая пути к отступлению в главный зал, где лестница вела к выходу. Мерзавцы разделились. Одни отправились за Эрихом, другие — за мной. Паника начала подступать комом к горлу. «Спокойно, Арина. Ты искатель, не забывай». Но я уже понимала, что не пройду. Оставалось только одно — выбираться через окно, а лучше найти еще один балкон… И вдруг рядом возник он. Оберст фон Грейфен. Отец прошел мимо, будто случайно, его плечо слегка задело мое.

— Вам грозит смертельная опасность, — тихо, но решительно произнес чтец. Отец не смотрел на меня, его взгляд был устремлен куда-то в толпу. — Доверьтесь мне. Я отведу вас к выходу через служебные помещения.

Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Довериться? Чистокровному, которого вижу первый раз в жизни? В его словах не было выбора. Была лишь констатация факта.

Оберст наконец повернул голову, и его карие глаза, такие чужие, впились в меня. В них горел огонь, в котором смешались тревога, властность и что-то еще, глубоко личное, что заставило мое сердце сжаться.

— Ради вашей матери... прошу вас.

Эти слова добили меня. Оберст не просто хотел помочь незнакомой девушке. Он делал это ради памяти моей матери. И возможно… ради дочери.

Я едва заметно кивнула. Отец мягко, но властно взял меня под локоть, как это делают старшие родственники с расшалившимися молодыми фройляйн.

— Следуйте за мной и не оборачивайтесь, — скомандовал оберст, и его тон не допускал возражений.

Мы пошли. Отец вел меня не к главному выходу, а вдоль стены, к неприметной двери, задрапированной темной тканью. Его осанка, его уверенность действовали как щит. Люди Фрейдриха, видя, что меня «взял в сопровождение» высокопоставленный оберст, лишь на мгновение задержали на нас взгляд и отступили, растворившись в толпе.

Дверь закрылась за нами, заглушив шум праздника. Мы оказались в узком, слабо освещенном коридоре, где пахло моющими средствами и ароматным жарким. Здесь царила другая жизнь — жизнь слуг и кухонной суеты. В этой чужой и безразличной реальности, мой отец вел меня к спасению.

Мы двигались по лабиринту служебных коридоров. Где-то рядом гремела посуда, слышались отрывистые команды поваров. Оберст шел быстро и уверенно, его сапоги отбивали четкий ритм по каменным плитам. Я едва поспевала, цепляясь за его руку как за якорь.

— Куда мы идем? — наконец выдохнула я, когда мы свернули в еще более узкий и темный проход.

— К машинам. Через задний двор, — коротко бросил отец через плечо. — Ваш барон... попытается найти вас там, я уверен. Вещателям доступно видеть намного больше, чем другим магам.

В голосе отца, когда он произнес «ваш барон», прозвучала едва слышная, но отчетливая горечь. Он верил, что я любовница Эриха, а у меня не было ни времени, ни сил разубеждать его.

Мы вышли на задний двор, залитый лунным светом. Воздух, пахнущий ночным городом, показался мне самым сладким на свете. Вдали, у ворот, выстроились в ряд автомобили. Оберст, не выпуская моей руки, быстро осмотрелся. И тут из тьмы, прямо перед нами, возникла высокая фигура. Я чуть не вскрикнула от неожиданности, но вовремя узнала эту осанку, этот властный контур плеч.

Эрих.

Он был без пиджака, в одной белой рубашке, расстегнутой у горла, и его волосы были в беспорядке, будто он продирался через кусты. Его глаза, холодные и ясные, мгновенно оценили ситуацию: я, целая и невредимая, и оберст фон Грейфен, крепко держащий меня за руку.

— Оберст, — произнес Эрих, и его голос был ровным, но в нем слышалась сталь. — Вы оказываете моей спутнице неоценимую услугу. Теперь я могу взять заботу о ней на себя.

Барон сделал шаг вперед. Карл не отпустил мою руку, его пальцы сильнее сжали ее.

— Барон, — ответил отец с ледяной вежливостью. — Мне показалось, фройляйн нуждалась в защите от некоторых... назойливых взглядов. Я счел своим долгом обеспечить ей безопасный выход.

Между двумя мужчинами пробежала невидимая искра. Они стояли друг напротив друга, как два хищника, делящих добычу. Я была той самой добычей, и от этого становилось не по себе.

— Ваша бдительность делает вам честь, герр оберст, — сказал Эрих, все так же не отрывая от него взгляда. — Но теперь я здесь. Арина, иди ко мне.

Его тон не допускал возражений. Но и рука отца не ослабляла хватку.

— Она сказала вам, что ей грозит опасность? — тихо спросил оберст, и его глаза впились в Эриха. — Настоящая опасность. Не просто светский скандал.

Барон нахмурился, его взгляд на мгновение скользнул по моему лицу.

— Я догадывался. И у меня есть путь к отступлению. Отпустите ее, оберст.

Карл фон Грейфен замер в нерешительности. Он смотрел на Эриха, словно пытаясь прочесть в его душе что-то важное. Затем его взгляд упал на меня, на мой кулон, поблескивавший в лунном свете. Что-то в его лице дрогнуло. Он медленно, почти нехотя, разжал пальцы.

Идите, фройляйн Волкова, — произнес отец, и его голос вдруг стал усталым. — Кажется, ваш... покровитель... действительно предусмотрел все.

Я сделала шаг, потом другой, пересекая пространство, разделявшее двух мужчин. Подойдя к Эриху, я почувствовала, как его свободная рука легла мне на плечо, властно и оберегающе. Барон все еще не сводил глаз с отца.

— Благодарю вас, оберст, — сказал Эрих, и в его словах прозвучала искренняя признательность. — Вашу помощь я не забуду.

Отец лишь молча кивнул, его лицо снова стало каменной маской. Он повернулся и, не прощаясь, скрылся в темноте служебного входа, оставив нас одних в серебристом свете луны. Я смотрела ему вслед, мечтая его остановить, но так и не остановила.

Эрих мягко, но настойчиво повернул меня к себе.

— Поторопимся, — тихо произнес барон. — Они караулят нас у моей машины, но мы обхитрим их.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, все еще находясь под впечатлением от встречи с отцом.

— Тогда пошли, — Эрих потянул меня в темноту. — Наш путь лежит через сад, там есть тропа.

Барон повел меня прочь от особняка, от шума праздника, от отца, который снова исчез из моей жизни, едва в ней появившись. Но теперь я знала — он существует. И он пришел мне на помощь.