Глава 17

Время тянулось невозможно долго. Мое терпение подходило к концу, и я готова была покинуть дом Эриха в чем угодно. Даже в его рубашке и босиком. Спрячусь под магией искателя — и никто меня не заметит. Тонкие серебряные нити окутают меня невидимым покровом, растворяя в воздухе так, что даже зоркий взгляд вещателей Вольтбрандта не распознает моего присутствия.

Надо отдать должное: баронесса больше нагло не врывалась в комнату. Вместо нее пришла служанка — скромная девушка с застенчивым взглядом и аккуратно заплетенными косами. Она принесла обед и женскую одежду.

— Хозяин велел вам передать… — щеки девушки окрасились в алый цвет от смущения. Ее голос звучал тихо, будто она боялась нарушить покой дома. — Это мое… все чистое.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я служанку, с аппетитом уминая куриный суп с лапшой. Пар от супа поднимался тонкими струйками, наполняя комнату уютным ароматом. — Он не говорил, когда вернется?

— Нет, что вы, фройляйн, — девушка несмело улыбнулась, и ее глаза засветились робким светом. — О таком нам хозяева не докладывают.

Она вышла, оставив меня наедине со стопкой простенькой, но чистой одежды: ситцевое платье с неброским цветочным узором и нижнее белье. Ничего общего с шелковым облачением, в котором я явилась на бал. Оно теперь казалось частью далекого, почти забытого мира. «Идеально, чтобы затеряться в толпе», — с горькой усмешкой подумала я, оглядывая скромные вещи.

Переодевшись, я улеглась на кровать. Лучи солнца пробивались сквозь шторы, отбрасывая длинные тени на стены. Я разглядывала белоснежный потолок, испещренный мелкими трещинами, и вспоминала отца. Его строгие, но добрые глаза, неторопливую речь... Если бы у нас было больше времени или мы встретились бы в другом месте — более спокойном, где можно просто поговорить… Увижу ли я его еще раз?

Потом мои мысли переключились на Агнешку. Я ведь должна была ночью вернуться на Ведекиндштрассе, а я… тут. И никак не передать ей весточку. Ветер за окном шелестел листвой, словно напоминая о неумолимом течении времени.

Ладно, жду Эриха до шести вечера и уйду. Я задремала, но тут же открыла глаза, когда дверь комнаты приоткрылась. В проеме стоял Эрих. Его силуэт вырисовывался на фоне тусклого света коридора, а напряженный взгляд говорил больше, чем слова.

Барон вошел, тихо прикрыл за собой дверь и прислонился к косяку. Его лицо было мрачным, словно небо перед грозой.

— Ну? — не выдержала я, поднимаясь с кровати. Голос звучал твердо, но внутри все замирало от предчувствия беды.

— Вашу комнату на Ведекиндштрассе нашли, — глухо произнес Эрих.

Внутри все похолодело. Зашифрованные ноты, наши вещи… Больше всего было жаль Таро — последней ниточки, связывающей меня с прошлой, свободной жизнью.

— Агнешка? — испуганно выдохнула я, боясь услышать ответ. Если ее схватили… было даже страшно представлять, что могли с ней сделать в «Серой Лиге».

Барон качнул головой:

— Она не схвачена, Агнешке удалось уйти.

Сразу стало легче дышать — в то же время… страшно. Где она теперь? Смогла ли найти укрытие в лабиринте городских улиц? Вопросы терзали душу. Как же я ненавидела неизвестность.

— Фрейдрих поднял на ноги почти всю «Серую Лигу», — продолжил Эрих, глядя в окно невидящим взглядом. — Все дороги перекрыты патрулями. Тебе лучше переждать здесь.

Его слова звучали уверенно, но в них чувствовалась нотка заботы, будто он действительно хотел уберечь меня от опасности.

— Для искателя нет закрытых дверей, — дерзко заявила я, и тут же вспомнила, что если бы не отец, покинуть дом герра Беккера я бы вряд ли смогла.

— Ты останешься, — неожиданно грозно зарычал Эрих. Его голос прогремел на всю комнату, словно раскат грома в ясный день.

Мне даже стало страшно. В его глазах, обычно таких собранных и холодных, плясали какие-то чужие, дикие тени. Казалось, на мгновение сквозь привычную маску барона проглянуло нечто первобытное и неуправляемое.

— Я… мне нужно встретиться с братом Агнешки, — тихо, но твердо сказала я. — Сегодня. Он, возможно, знает, где ее искать.

Эрих внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде что-то изменилось. Ярость отступила, уступив место привычной собранности. Лицо барона разгладилось, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Где и когда? — спросил он уже гораздо спокойнее.

— В девять вечера, — ответила я, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее. — На Ведекиндштрассе, в баре «У слепого Отто».

— Идиотизм — ходить туда в одиночку, — констатировал он с легким оттенком раздражения в голосе. — Пойдем вместе.

В его тоне не было просьбы — это было решение, твердое и окончательное. Возможно, единственно верное в этой ситуации. Его взгляд сделался непреклонным, и я внезапно осознала бессмысленность дальнейших споров.

— Хорошо, — согласилась я. — Только проводишь до места, а дальше я сама. Он может не выйти на контакт, если увидит тебя.

В моих словах звучала уверенность, но в глубине души я понимала, что его присутствие может оказаться полезным.

— Я буду ждать тебя внизу, — произнес Эрих таким тоном, что стало ясно — любые возражения бессмысленны.

Дверь закрылась, и я осталась одна в наступившей тишине. Прислонившись спиной к холодной стене, я вдруг осознала, как сильно трясутся руки. Все это накатило разом — погоня, выстрелы, обнаружение комнаты на Ведекиндштрассе, потеря личных вещей, жгучая неизвестность с Агнешкой. Меня снова отбросило к стенке, заставив выживать в чужом роскошном мире, где каждый взгляд оценивает меня и отвергает. Глоток воздуха застрял в горле, и я сжала кулаки, пока бешеный стук сердца не начал понемногу утихать. Нет. Нет времени на панику. Выживать. Думать. Действовать.

Сумочка смотрелась слишком нелепо с простой одеждой, поэтому я оставила ее в комнате. Портсигар доктора и станер Агнешки убрала в карман. Вот и все мои вещи, которые остались… Хотя нет, еще мамин кулон и заколка от Мишанина. Документы тоже остались на Ведекиндштрассе. Если Агнешке удалось уйти, она могла их забрать…

Я откинула прочь тревожные мысли и покинула комнату для гостей. Идя по коридору, я все ждала, что вот сейчас распахнется одна из дверей и покажется баронесса. Представляла, как она стоит в дверном проеме, высокомерно вскинув голову, и произносит холодным, резким голосом: «Пошла прочь из моего дома, полукровка!» Но нет — и слава Творцу. Чистокровную создательницу я так и не встретила.

А внизу меня ожидала служанка, а не Эрих. На ее лице читалось сдержанное любопытство.

— Мне велено проводить вас в столовую, фройляйн, — доложила девушка, чуть склонив голову. Ее голос звучал мягко, но в нем чувствовалась твердость, присущая людям, привыкшим к дисциплине.

И я бросила взгляд на старинные часы в резной оправе — они стояли на подставке из темного дерева, украшенной изящной резьбой. Стрелки показывали полседьмого вечера. Кивнув, я последовала за служанкой.

Ночью в темноте я успела разглядеть дом барона лишь мельком, но сейчас с каким-то тихим восторгом осматривала богатую обстановку. Мой взгляд скользил по высоченным потолкам с замысловатой лепниной, по стенам, затянутым шелком пастельных тонов, по золоченым рамам картин в стиле старых мастеров. Все здесь дышало вековой изысканностью, благородством и таким безраздельным чувством принадлежности к иному, чистокровному миру, что в горле встал ком.

И тут же горечь накатила с новой силой, отравляя мимолетный восторг. «Он никогда не желал со мной снова увидеться». Нас свел случай… пусть и такой опасный. Эрих жил себе спокойно, собирался жениться на своей, а тут… появилась я.

Если бы он не был моей парой, я, наверно, все равно бы в него влюбилась. И не потому, что он хорош собой. Почему-то рядом с ним я чувствовала себя в безопасности, и это было одновременно и облегчением, и предательством по отношению к самой себе. Ведь я прекрасно знала, что он использовал меня для своих целей

Не было в нем той жестокости, которую я заметила у Фрейдриха. Вот он поистине опасный маг. Если я ему попадусь, то никто мне не поможет. Я была в этом уверена.

В светлой столовой за длинным столом, инкрустированным перламутром, сидела баронесса. На ней было атласное платье цвета слоновой кости, украшенное вышивкой. Ее волосы, уложенные в сложную прическу, отливали серебром, а на шее блестело ожерелье из драгоценных камней. Она высокомерно бросила на меня взгляд и продолжила читать журнал мод, небрежно перелистывая страницы тонкими, унизанными перстнями пальцами.

С каким удовольствием я бы села подальше от баронессы! Взгляд ее голубых глаз, будто пронизанный тихой яростью, заставлял чувствовать себя неуютно. Но служанка почтительно указала мне на место напротив матери Эриха. Здесь уже стоял изящный прибор с фарфоровой посудой, сверкающей в свете хрустальных люстр.

— Как только хозяин займет место, начнут подавать ужин, — мягко предупредила меня служанка, чуть склонив голову.

Я окинула взглядом богато убранную столовую: тяжелые шторы с золотыми нитями, картины в массивных рамах, резные шкафы с фарфоровыми статуэтками и вазами. В воздухе витал легкий аромат цветов и пряностей. Оставалось только надеяться, что Эрих не заставит себя долго ждать.

Баронесса медленно отложила журнал. Ее холодный взгляд скользнул по моему простенькому платью, и на ее губах застыла слабая, уничижительная улыбка

— Думаешь, ради тебя мой сын снимет хидсу? — ее голос был тихим и бархатным, но каждое слово било точно в цель. — Наивная девочка. Ты для него — лишь экзотическое развлечение. Фон Лихтены всегда возвращаются в свою обитель чистокровных.

Она взяла со стола свой хрустальный фужер, но не чтобы пить, а просто повертела его в тонких пальцах, поймав луч света.

— Надеюсь, вы понимаете, фройляйн, что ваше пребывание в этом доме... явление временное. Оно не по вашему статусу. Как, впрочем, и многое в этой жизни, к которой вы так наивно тянетесь.

Ее слова били больнее, чем любая пощечина. Она не кричала и не жестикулировала. Она вела дуэль, и ее оружием были тихие, отточенные фразы, каждая из которых была ядовита. Я чувствовала, как по щекам разливается жар, но сжала пальцы под столом, заставляя себя держать удар. Слезы или гнев были бы для нее победой. А я сдаваться не собиралась.

В этот момент дверь распахнулась, и в столовую вошел Эрих. Его влажные волосы, небрежно зачесанные назад, свидетельствовали о том, что он только что принял душ. Он одним взглядом оценил обстановку — мое напряженное лицо, ядовито-спокойную позу матери.

— Надеюсь, я не прервал увлекательную беседу? — произнес он, и его голос прозвучал ровно, но в нем явно слышалась сталь.

— Все прекрасно, — слишком любезно сказала баронесса, даже не взглянув на меня.

Ужин прошел на удивление спокойно. Правда, в напряженном молчании. Но, по крайней мере, не было яростных споров и презрительных слов от баронессы. Она будто удовлетворилась тем, что высказала мне.

Когда ужин подошел к концу, баронесса величественно попросила отнести чай в ее комнату и гордо покинула столовую. Как только она вышла, Эрих тихо произнес:

— За моим домом следят.

«Выходит, он не сможет поехать со мной на встречу, — немного разочарованно подумала я. —Придется добираться одной. Ничего. Не впервой. Справлюсь». С бароном было бы надежнее, а еще… он был нужен на встрече. Потому что знал план бункера и не только. Эрих бы нам пригодился. Хотя… возможно, у него свой план?

— Неудивительно, — пожала плечами, стараясь не показать, как сильно я расстроена. Мое сердце билось чуть быстрее, но я старалась сохранить хладнокровие.

— Поэтому мой шофер поедет на машине через главный вход, а мы с тобой — через черный, — неожиданно выдал Эрих.

— А за черным ходом не следят? — не удержалась я, чувствуя, как сердце сжало от нехорошего предчувствия.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

— Следят. Но Фрейдрих расставил людей по шаблону, как в уставе. Главный вход и парадные ворота — под пристальным вниманием. А черный ход выходит в глухой переулок, и они дежурят там лишь время от времени, делая круг раз в полчаса. К тому же, я знаю слепые зоны в их построении. Будущее переменчиво, но паттерны мышления моих бывших коллег — куда как стабильны.

Сразу стало легче дышать.

— Не думала же ты, что я отпущу тебя одну, — хмыкнул барон, слегка приподняв бровь. В его взгляде читалось нечто, что заставляло верить его словам. — Рассказывай, что ты задумала.

Я вздохнула, собираясь с мыслями.

— Хочу обратиться к брату Агнешки за помощью, — начала я. — И надеюсь, что из-за сестры он не откажет мне помочь спасти агентов.

Эрих задумчиво размешивал в чае сахар. Его лицо оставалось невозмутимым, но в уголках губ запряталось легкое напряжение.

— «Призрак»? — наконец произнес он, и я удивленно взглянула на него. — Слухи ходят. Говорят, эту группу возглавляет поляк, Бронислав, если не ошибаюсь. Они помогают неугодным исчезать из города. Пару раз, по слухам, вытаскивали арестованных прямо из-под носа у «Серой Лиги».

Он отпил чаю, и его взгляд стал проницательным и изучающим.

— Это рискованно, Арина. Привлекать третью сторону, особенно такую… аморфную. Ты уверена, что можешь на них положиться? Один промах — один лишний язык — и нас всех ждет визит Фрейдриха. У них свои интересы, и твои агенты могут быть в их списке далеко не на первом месте.

Я понимала, что он прав. Каждое его слово било в самую точку. Но отступать было некуда.

— У нас есть выбор? — тихо спросила я. — Одни мы не справимся.

— Ладно. Рискнем. — Он отодвинул пустую чашку. — Но с условиями. Во-первых, я иду с тобой и это не обсуждается.

Пришлось согласиться.

- Во-вторых, никаких откровенностей. Говорим ему то, что необходимо для дела. И в-третьих... — Эрих пристально посмотрел на меня, — если я почую малейшую опасность или предательство, мы уходим. Мгновенно. Твое «должны» не должно перевешивать голый расчет. Договорились?

В его голосе звучала не просьба, а твердое, выверенное условие. И в этом была не только холодная логика, но и странная забота.

— Договорились, — выдохнула я, и камень с души будто свалился. По крайней мере, я была не одна.

Мне принесли кофе, и я была приятно удивлена… значит, запомнил, что я предпочитаю кофе чаю ?

— У него вряд ли есть карта бункера, но зато он знает все подземные ходы в Берлине, так что… его помощь вполне может пригодиться, — сказал Эрих. — Потом все обсудим.

Я кивнула, хотя с трудом осознавала, когда мы все сможем обговорить. Как же сейчас пригодилась бы помощь Трофимова. Он бы наверняка знал, как надо действовать. Неожиданно мелькнула мысль, а вдруг…

— Эрих, — тихо сказала я, барон внимательно взглянул. — Матвей… Трофимов. Ты не знаешь, как он? Или можешь взглянуть на его будущее?

Эрих усмехнулся, и в его усмешке промелькнуло что-то горькое.

— Можно было попробовать заглянуть через тебя, но ты приняла стикс.

— Жаль, — я разочарованно вздохнула.

— Но новости есть.

Я тут же встрепенулась.

— Трофимов уже в порядке и покинул храм Ковальского, — Эрих сделал глоток чая, на мгновение мне показалось, что он раздумывал, сказать мне или нет. А потом произнес: — Возможно, твой «раненый» напарник — это козырь, который Мишанин придержал для финального хода.

— Было бы неплохо, — радостно воскликнула я, но Эрих тут же развеял мое хорошее настроение.

— Это лишь мои предположения, — сказал он серьезно. — А вещатели тоже могут ошибаться. Будущее нестабильно: если человек поменяет решение, то оно мгновенно изменится. Поэтому на помощь Трофимова я бы сильно не рассчитывал. Будем справляться своими силами.

Эрих взглянул на наручные часы — старинные, с позолотой.

— Пора, — произнес он, поднимаясь.

И я последовала за бароном с приятным томлением в груди, когда его горячие пальцы обхватили мою ладонь.