Глава 18

Оказалось, Эрих продумал все до мельчайших деталей. Недалеко от черного входа нас ждало такси — старый автомобиль с поблекшими от времени фарами и царапинами на кузове. Его обшарпанный вид словно сливался с сумраком вечернего города. Машина высадила нас через три улицы в каком-то темном закутке, где узкие переулки терялись в тени.

Там барон пересел на другую потрепанную машину с выцветшей краской и слегка погнутыми боковыми зеркалами. Казалось, она видела немало приключений и много где поколесила. И вот мы отправились к бару «У слепого Отто». Узкие улочки мелькали за окном, изредка освещаемые тусклыми фонарями.

Все это время я молчаливо следовала за Эрихом. Мне не нужно было разрабатывать план, заниматься поисками отходных путей. Барон взял на себя основную роль, а я лишь подчинялась. Мои мысли то и дело возвращались к нему. Могло это быть чем-то большим, а не просто следствием того, что мы стали вынужденными напарниками? Хотелось верить, что первое, но… жизнь слишком редко преподносила мне подарки.

— Твоя мать… не расскажет Фрейдриху, что я ночевала у тебя? — спросила я, пока мы неслись по улицам Берлина. Они прямо кишели «коричневыми рубашками», которые словно крысы повылезали изо всех щелей. Посты стояли на каждом перекрестке, перед каждым районом — мрачные фигуры, застывшие в ожидании. Особенно полно их было перед Фридриксхайном.

Я сидела на заднем сиденье, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее от напряжения. Мне было велено опуститься на пол, когда на посту нас остановили, и я послушно прижалась к сиденью, стараясь не привлекать внимания. Эрих только показал документ, и его без вопросов пропустили.

— Нет, она ненавидит Вольтбрандта и все, что он делает с Германией, — ответил Эрих, не отрывая взгляда от дороги.

— Неожиданно, — удивленно хмыкнула я, глядя на профиль барона с какой-то жадной тоской. Словно хотела насмотреться перед расставанием. Успею ли я еще раз почувствовать его тепло? — Разве баронесса не ратует за чистую кровь?

Так и подмывало сказать, что она против пары-полукровки.

— Это другое, — тихо произнес Эрих. Его взгляд стал тяжелым, словно он погрузился в мрачные мысли. — Ты видела, что творилось на балу? Власть развращает. И не все чистокровные подобное поддерживают.

В его словах звучала горечь, будто он сам не раз сталкивался с противоречиями между долгом и убеждениями.

Эрих оставил машину немного в стороне, и до бара мы шли пешком. И снова барон крепко держал мою руку. Он ясно дал понять, что оставаться в стороне не намерен. И когда наконец маленькая стрелка часов указала на девять, а большая — на двенадцать, он уверенной походкой направился к бару.

Внутри оказалось полно рабочих и женщин легкого поведения. Люди пытались хоть на один вечер забыться и не вспоминать об ужасной обстановке, царившей в городе. За стойкой, как и раньше, стоял лысый зрячий, его синие глаза скользнули по нам, задержавшись на Эрихе на долю секунды дольше, чем следовало. В этом взгляде я прочла любопытство. Интересно, что нашептывали ему души? Наверно, они были на нашей стороне, потому что бармен усмехнулся, и указал в дальний угол бара.

— Ожидайте, — зрячий поставил на стойку две кружки темного пива.

Мы заняли столик, откуда отлично были видны единственный вход и узкое окно в подсобку. Гости бара вели свои беседы, громко хохотали, не обращая на нас ни малейшего внимания. Эрих внимательно осмотрелся и только тогда позволил себе откинуться на спинку стула.

Я сидела, сжимая в кармане станер-расческу, и чувствовала, как колотится сердце. Каждая минута ожидания тянулась мучительно. А если Бронислав не придет? Если это ловушка? Взгляд Эриха, устремленный на дверь, был подобен взгляду хищника перед прыжком.

Дверь открылась ровно в десять минут десятого. В проеме возникла невысокая, но кряжистая фигура в рабочей куртке. Это был Бронислав. Я сразу поняла, хотя он не был похож на Агнешку — широкое скуластое лицо, жесткие волосы цвета пшеничной соломы и цепкий, испытующий взгляд зеленых глаз искателя. Он на мгновение замер на пороге, окидывая бар быстрым, профессиональным взглядом, и его глаза сразу же нашли нас в полумраке. Увидев Эриха, он едва заметно нахмурился, но шагнул вперед.

Бронислав подошел к нашему столику и, не здороваясь, грузно опустился на свободный стул. Его поза была агрессивной, закрытой: локти на столе, сцепленные пальцы.

— Агнешка… — начала я, и тут же Бронислав хриплым, намеренно грубым голосом оборвал меня.

— Она в безопасности. Просила передать, что документы и твои карты — единственное, что успела выхватить, прежде чем в квартиру вломилась «Серая Лига», — искатель медленно перевел взгляд на Эриха. — А это кто? Твой новый телохранитель? — в его голосе прозвучала ядовитая насмешка.

Эрих не дрогнул. Он встретил взгляд поляка с ледяным спокойствием.

— Барон Эрих фон Лихтен. Союзник.

Бронислав фыркнул, и в его глазах вспыхнул открытый гнев.

— Союзник? Чистокровный аристократ, вещатель, один из членов «Серой Лиги»? Я должен тебе верить? —прорычал он. — Одно мое слово, и тебя разорвут здесь на части, барон.

— Меня бы разорвали сразу, как только я переступил порог, — парировал Эрих, его голос оставался ровным и холодным, как сталь. — Раз я еще жив, значит, для чего-то тебе нужен.

Бронислав резко повернулся ко мне.

— Ты в своем уме, девка? Водишь ко мне такого? Он нас всех сдаст, не моргнув глазом!

Я собрала всю свою волю, заставив голос звучать твердо и убедительно.

— Сейчас у нас общий враг. Фрейдрих фон Грейфен. И если его не остановить, Вольтбрандт доберется сначала до Польши, а там и до моей страны рукой подать.

Наступила тишина, напряженная, как натянутая струна. Бронислав не сводил с меня пристального взгляда, его пальцы сжались так, что костяшки побелели. Он взвешивал, оценивал степень риска, просчитывал варианты. Наконец, он коротко, неохотно кивнул, давая понять, что готов слушать дальше.

И тут в разговор холодно и четко вступил Эрих. Он положил на липкую поверхность стола сложенный в несколько раз лист бумаги. Развернув его, он обнажил схему — не просто план этажа, а детализированный чертеж подземного бункера с пометками о системах вентиляции, энергоснабжения, постах охраны и линиях связи.

— Камеры здесь, — его палец, одетый в тонкую кожу, ткнул в несколько точек на схеме. — Патрули ходят по этому маршруту. Силовое щитовое поле питается от городской сети, и в два часа ночи происходит плановое переключение на резервные генераторы. Процесс занимает ровно семь минут. Это наше окно.

Бронислав, забыв на мгновение о своей враждебности, придвинулся ближе, жадно изучая бесценную информацию. Его поза менялась на глазах — с агрессивной на сосредоточенную, профессиональную. Он был тактиком и понимал, что держит в руках ключ к, казалось бы, неприступной крепости.

— Без пяти два я буду прямо над вашими головами, — продолжил Эрих. — На трансформаторной будке, питающей этот сектор. Я не стану ждать переключения. Я выведу из строя и основную линию, и резервный ввод до того, как генераторы успеют запуститься. Это создаст не просто отвлечение, а полномасштабный хаос: отключение света, сирен, систем связи. Охрана будет дезориентирована. Это ваш шанс.

Бронислав поднял глаза от схемы, его взгляд был тяжелым и полным невысказанных вопросов.

— Прямо над... Смело. Слишком смело. Вещатели Вольтбрандта увидят твое будущее.

Эрих встретил его взгляд. И впервые за весь вечер я услышала в его голосе не холодную расчетливость, а искреннюю, горькую усталость.

— Они уже видят. Но будущее размыто. Каждое мое действие — это игра в кости. Я ставлю на то, что ваш хаос окажется сильнее их порядка.

В этот момент между ними проскочила тонкая, едва уловимая нить понимания. Два игрока, стоящие по разные стороны баррикад, но объединенные смертельным риском. Бронислав рисковал своими людьми, своей сетью. Эрих — всем своим прошлым, статусом и, возможно, жизнью. Оба шли ва-банк.

Бронислав медленно кивнул. Он все так же не доверял Эриху, но был вынужден принять его как тактического союзника. Ненадежного, опасного, но необходимого.

— Хорошо, барон. Два часа ночи. Пожар над бункером. Провалишься — мы все умрем.

— Я не провалюсь, — спокойно, но с железной уверенностью ответил Эрих. — Потому что если я провалюсь, то умру вместе с вами. А теперь скажи мне, — его взгляд стал пристальным и требовательным, — как вы планируете проникнуть в бункер? Ваш план.

Бронислав усмехнулся — коротко, беззвучно, лишь угрюмая складка легла в уголке его рта. Он достал из внутреннего кармана куртки огрызок карандаша и провел им по схеме, оставляя жирные, уверенные линии.

— Твоя карта хороша, барон. Но она — как парадный мундир. Показывает то, что должны видеть. — Кончик карандаша уперся в точку в стороне от основных тоннелей, возле обозначения старой канализационной магистрали. — А мы пойдем здесь.

Я наклонилась ближе, пытаясь разглядеть. Эрих оставался неподвижен, но его взгляд неотрывно, с хищным вниманием следил за движением карандаша.— Это заброшенный коллектор, — пояснил Бронислав. — Его не чистили со времен кайзера. «Серая Лига» считает его заваленным. Но три месяца назад мы проложили там свой путь. — Карандаш прополз по едва заметной пунктирной линии, которая вела прямо под фундамент бункера. — Здесь, в месте стыка старой кирпичной кладки и новой бетонной, — есть люк. Технический. Для доступа к кабельным каналам.

Он посмотрел на Эриха, и в его глазах вспыхнул вызывающий огонек.

— Твои патрули, барон, ходят по маршруту, — он ткнул в обозначенный Эрихом путь, — потому что их начальник читает те же чертежи, что и ты. Они проверяют двери, вентиляционные решетки. Но они не смотрят под ноги, и не знают, что происходят в семи метрах под землей, в тоннеле, полном дерьма и крыс.

Эрих медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение. Холодное, профессиональное, но уважение.

— Люк заперт? — спросил он коротко.

— Заперт, — подтвердил Бронислав. — Но не для нас. У меня есть человек, который знает эти замки лучше, чем свои пять пальцев. Тихий проход. Никаких взрывов. Никакой магии, чтобы не оставлять следов.

Брат Агнешки откинулся на спинку стула, отломив кусок хлеба от лежавшей на столе краюхи.

— Мои люди будут на месте к полуночи. Пробьемся внутрь, пока ты устроишь свой пожар. Как только щит рухнет и охрана кинется наверх, мы будем уже там. — Он перевел тяжелый взгляд на меня. — А твоя задача, пани, — вести нас прямо к камерам.

Я кивнула, чувствуя, как по спине пробегает холодок. План обретал форму — дерзкую, смертельно опасную, но единственно возможную.

— Хорошо, — Эрих нарушил короткое молчание. Его взгляд скользнул с Бронислава на меня. — Значит, так. Послезавтра. Ночь с четверга на пятницу. В это время комендант смены, обер-фельдфебель Беккер, обычно отлучается на полчаса для отчета в центральный штаб. Его заместитель не так опытен и следует уставу буквально, не отклоняя патрули от утвержденных маршрутов. Это делает систему предсказуемой. — Он говорил уже как командующий, распределяя роли. — Арина идет с тобой, Бронислав. Она — ваш компас. Без нее вы будете слепы в лабиринте коридоров.

Сердце у меня екнуло. Я бессознательно ждала, что он оставит меня с собой, но холодная логика его слов была неоспорима. С Брониславом я была ценным активом. С Эрихом — обузой, которую нужно охранять.

— А доктор Мартен? — вдруг спохватилась я, обращаясь к барону. — Он принимает стикс. Моя магия на него не подействует. Я его не «учую».

Эрих так взглянул на меня, что я забыла, как дышать.

— Ищи не тело чтеца. Ищи его душу. Графиня Эльза фон Грейфен обладала такой силой, почему же ты не справишься?

От этих слов по коже побежали мурашки. Мог ли Эрих знать, кто мой отец и что сейчас он говорит о моей бабушке?

Бронислав мрачно хмыкнул.

— Ладно, поэзия поэзией, а пора определяться. — Он встал, отодвинув стул с оглушительным скрежетом. — Послезавтра ваш огонь должен ярко вспыхнуть, барон.

— Он будет гореть, — холодно пообещал Эрих. - Главное, чтобы вы успели подготовиться.

- Можете не переживать, - хмыкнул Бронислав. Он внимательно осмотрел зал, и его взгляд снова стал жестким, профессиональным. — Пани, — обратился он ко мне, — выходим поодиночке. Поброди минут пять, проверь, чисто ли. Я выйду следом и догоню тебя у фонтана на Рыночной. Никаких прямых контактов.

Я взглянула на Эриха. Увижу ли я его еще? Или это наша последняя встреча? Горло пересохло от переполнивших меня чувств, я не знала, что сказать на прощание.

— Пойдем, — поторопил меня Бронислав, и я медленно поднялась, заметив, как в черных глазах барона появилась теплота.

— Не тревожься, — вдруг прошептал он. — Все должно получиться.

Эрих решил, что я переживаю за операцию, а я… не хотела уходить, оставлять его. Тяжелая рука легла на плечо, и Бронислав повел меня к выходу. Я не сдержалась и оглянулась. Эрих пристально смотрел нам вслед.

В этот момент я ощутила весь груз предстоящей операции. Всю ответственность. Послезавтра. Ночь с четверга на пятницу. Судьба агентов, артефакта и нас самих должна была решиться под землей.