Глава 20

— Убей ее! — вскрикнул доктор Мартен. Он вскочил, прижав к себе артефакт.

— Если бы все было так просто, — усмехнулся Фрейдрих. — Правда же, Арина?

Его безупречный мундир был застегнут на все пуговицы, лицо выражало лишь холодное презрение. Рука Фрейдриха в белой перчатке легла на пистолет у пояса. Если это оружие изготовлено людьми, то мне все… конец.

— Что меня выдало? — хрипло спросила я. Не то чтобы меня это интересовало, я тянула время, отчаянно ища выход. Без артефакта уходить нельзя, даже если создатель держит меня на мушке.

— Я бы мог ответить, что еще в «Романишес» незаметно применив к тебе магию создателя, понял: ты принимала стикс,— Фрейдрих вскинул руку, и в мою сторону полетели острые иглы. Я даже ахнуть не успела, как творения создателя растворились в воздухе, даже не задев меня. Стикс защищал от любого магического воздействия.

— И когда увидел сходство портрета бабушки Эльзы с тобой.

Значит... он догадывался, кто я? И позвал в свой дом для проверки?

— А может, когда отец спасал тебя от моих людей? — презрительно произнес создатель, а в его глазах полыхала ненависть. — Нет, я знал с самого начала, кто ты. Вещатель Вольтбрандта увидел тебя в моем доме, а потом у герра Беккера. Только я где-то просчитался, раз ты сумела проскользнуть в бункер.

— Вижу, ты не рад, что нашлась сестра, — я не удержалась, едко заметив.

Его реакция не заставила себя ждать. Фрейдрих произнес с ненавистью:

— Ты думала, ты просто шпионка, несчастная полукровка, вообразившая себя агентом? Нет.

Создатель сделал шаг вперед, и каждый его звук был напоен ядом.

— Ты — ошибка моего отца! Пятно на чести нашего рода! Ты явилась, чтобы отнять у меня все — наследство, положение, будущее! Я не позволю полукровке, цыганке без рода и племени, разрушить то, что строилось веками, и опозорить Грейфенов! — В глазах Фрейдриха пылала такая ярость, что я не сомневалась… Он нажмет на курок.

Палец создателя напрягся на спусковом крючке. Вот и все! Сейчас он выстрелит… Мысли исчезли. Не осталось ни одной. Только сердце бешено билось в груди, его стук отдавался в висках. И в этот миг дверь с грохотом распахнулась.

Я не увидела Эриха — я почувствовала его. Это было подобно внезапному появлению солнца в кромешной тьме. Воздух затрепетал и зазвенел, наполнившись мощью, от которой задрожали стены. Парная магия устремилась ко мне, образуя защитный кокон из серебряных нитей.

Барон снял хидсу!

Я ощутила не просто силу — я ощутила его душу. Его ярость, его страх за меня, его непоколебимую решимость и... ту самую, давно забытую любовь, что когда-то связала нас в детстве. Я наконец-то чувствовала Эриха. Всего.

— Опусти оружие, Фрейдрих! — его голос гремел, заглушая звон в ушах. — Иначе этот бункер станет твоей могилой.

— Как же я разочарован! Выбрать полукровку... — создатель сплюнул и зловеще предупредил. — Сделаешь шаг — и я выстрелю в нее.

— Эрих... — прошептала я, и в груди что-то оборвалось… Братец не знал, что парная магия защищает меня. Серебряные нити ластились, нежно оплетая мое тело. Но спасут ли они от пули?

Мои сомнения прервал дикий вопль доктора.

— Как она нашла меня?! — бился он в панике, крепко прижимая к себе опасный артефакт.

— Ее бабка могла найти любого. Эта сила и ей передалась, благодаря отцу, — скривился создатель.

Значит, он даже не догадывался, кто помогал бабушке Эльзе. И сама искательница никому не говорила, берегла свой секрет. Я решилась, может, получится отвлечь Фрейдриха.

— Меня привела ваша супруга, — я взглянула на доктора с удовлетворением, заметив, как он побледнел. — Она сказала, что вы свернули с правильного пути, когда потеряли ее.

Лицо доктора исказилось. В его глазах был не просто страх, а осознание всего кошмара, который он помог создать.

— Не может быть… Нет, — доктор Мартен заскулил, как раненая собака. Начал качаться из стороны в сторону, а потом вдруг шагнул ко мне, и Фрейдрих отвлекся… а барон оттолкнул меня:

— Беги! — крикнул Эрих, и в его голосе впервые прозвучала не холодная команда, а отчаянная мольба.

Все произошло одновременно: братец нажал на курок, раздался оглушительный выстрел, а Эрих кинулся на создателя. Завязалась жестокая драка.

«Помоги ему!» — умоляюще попросила я парную магию, и она послушно ринулась к моей паре. Я же подбежала к доктору, которого чудовищно трясло, — как он еще умудрялся держать артефакт, не знаю.

— Отдайте мне, — я схватилась за холодное металлическое создание.

— Души... они говорят... вы пара с бароном, — доктор инстинктивно рванул артефакт к себе, его глаза полыхали безумием и страхом. Седые волосы были разбросаны в разные стороны, рот искривлен гримасой ужаса. — Нет, я не могу... отдать вам...

— Ваша супруга Розетта прислала меня, чтобы остановить этот ужас! — жестко повторила я, не отпуская артефакт. — Вы должны были нести свет, а не смерть! Она верит, что в вас еще осталось добро!

Имя жены словно стало тем ключом, что-то щелкнуло в сознании доктора. Его хватка ослабла, взгляд наполнился невыносимой болью и раскаянием.

— Возьмите... — голос зрячего сорвался в шепот. — Уничтожьте этот кошмар... Я не должен был его красть... Простите меня...

Доктор отпустил артефакт, и я прижала сферу к себе.

Дело сделано. Еще бы выбраться. Я оглянулась и застыла от ужаса. Пол был в крови, серебряная магия защищала Эриха, но справиться с силой создателя не могла. Фрейдрих сидел сверху и душил барона.

— Одну пару я хотел разлучить во Франции... Пора отдать долг Творцу, — прошептал доктор, и прежде чем я успела понять смысл его слов, он достал пистолет. Раздались выстрелы. Первые пули он всадил в спину Фрейдриху, а последнюю — себе в рот.

Едва тело создателя рухнуло на пол, Эрих одним движением откинул его в сторону. И тут я увидела, что левое плечо барона залито кровью. Сердце сжалось от ужаса — я бросилась к нему. Я не могла потерять его. Не сейчас, когда мы только...

— Держись! — рвано выдохнула я, помогая подняться Эриху. С другой стороны его уже поддерживала парная магия, не давая упасть.

— Арина, — прошептал барон, и в его черных глазах было столько всего невысказанного: тоска, боль, счастье, восторг.

— Потом, все потом. Сейчас надо выбираться, — шептала я, шагая к двери.

— Отдай мне… артефакт, — вдруг сказал Эрих. — Он не должен покинуть стены бункера.

У меня не оставалось ни сил, ни желания бороться с парой, с серебряной душой, которая была предназначена мне Творцом.

— Опасное творение надо уничтожить, — твердо произнес Эрих. — Чтобы ни у кого не было больше соблазна.

— И как это сделать? — а ведь он был прав. Я и сама не хотела везти артефакт в Россию. И отдала Эриху создание, способное уничтожить целый город.

Барон провел рукой по гладкой поверхности, куда-то нажал… раздался противный писк, а после — тихое тиканье, как часы.

— А теперь бежим!

Мы вышли в коридор, где-то в глубине бункера слышались глухие звуки выстрелов. И я поняла… там сейчас сражаются Бронислав и его «призраки». Эрих повернул в другую сторону и повел меня по лабиринту коридоров… наверх.

— Но по этому пути… мы не пройдем, — прошептала я, когда барон остановился. Его белки закрыла чернота, Эрих заглядывал в будущее.

— Наше спасение в той стороне, — хриплым голосом произнес барон. — Надо торопиться, мы можем не успеть.

Я понимала, о чем он говорит. Сколько осталось времени до взрыва? Минута или пять? Я боялась спрашивать. Просто шла рядом, поддерживала и грелась в ласке серебряных нитей парной магии. Эрих двигался с трудом, цепляясь за бетонную стену. Коридор ничем не освещался, и мы просто шли в темноту.

— Это один из запасных выходов, — рассказывал Эрих. Он тяжело дышал, а я ощущала знакомый металлический запах и запретила себе думать о плохом. — Все силы брошены в сторону коллектора, Бронислав со своими людьми уйдет и агенты тоже, я видел.

— А выход… разве он не охраняется? — осторожно спросила я.

— Мы выберемся, должны... — ушел от ответа барон.

Удача оказалась недолгой. Едва мы свернули в следующий коридор, на нас обрушился шквал огня. Пули защелкали по стенам, откалывая куски бетона. Мы отскочили за угол, прижавшись к холодной поверхности. Сердце упало. Впереди — «Серая Лига», сзади — тикающий артефакт. Мы оказались в ловушке. Огонь охраны подавлял. Скоро они поймут, что мы безоружны, и нас возьмут, как крыс в западне. «Все... Это конец».

Я вцепилась в Эриха. Отчаяние сдавило горло ледяными тисками. И все же… Одно задание я выполнила — спасла агентов.

В этот самый миг, когда надежда, казалось, испарилась окончательно, со стороны запасного выхода бункера, впереди, грохнула серия мощных, сокрушительных взрывов. Пол под ногами содрогнулся, с потолка посыпалась пыль. Огневой шквал, удерживавший нас в тупике, на мгновение стих — охрана в замешательстве обернулась на грохот.

Сквозь гул и отдаленные крики я услышала голоса, отдающие команды на русском. А потом — один, перекрывающий все остальные, хриплый и громкий:

— Где вы там, черти болотные?!

Сердце екнуло и забилось с безумной силой. Это не могло быть правдой.

— Я видел, что помощь близка, — тихо сказал Эрих, и в его глазах мелькнуло облегчение.

Когда последние звуки очереди затихли, из клубов дыма и пыли выросла фигура с автоматом в руках. Трофимов! Его люди, рассыпавшись в цепь, контролировали коридор. Увидев нас, искатель коротко ухмыльнулся.

— Не ожидали?

— Гром?! — выдохнула я, не веря своим глазам.

Он усмехнулся, а потом взглянул на Эриха.

— Если бы не твои координаты, нас бы тут не было...

— Надо уходить, — барон прервал Трофимова. — Скоро рванет.

Один из ребят подхватил Эриха с другой стороны, меня тоже хотели заменить, но я не позволила. Я только нашла свою пару и не собиралась больше с ней расставаться.

Трофимов вывел нас наверх. Мы высыпали на прохладный ночной воздух, едва успев перевести дух, как из-под земли донесся оглушительный, сокрушающий грохот. Земля содрогнулась, из вентиляционных шахт бункера вырвались снопы искр и клубы едкого дыма. Опасный артефакт был уничтожен.

— Бежим! Пока не подоспело подкрепление! — скомандовал Гром, и наша группа, слившись с тенями, рванула через пустырь, прилегающий к бункеру.

Погоня приближалась. Сзади уже слышались свистки, крики и лай служебных псов. Мы отстреливались, отскакивая от одного укрытия к другому, прорываясь сквозь слабеющие, но все еще смертоносные цепи «Серой Лиги». Казалось, этот ночной кошмар никогда не кончится.

И тут, когда силы были уже на исходе, на перекрестке с визгом тормозов выросли темные, без опознавательных знаков, автомобили. Двери распахнулись, и оттуда появились маги в темных одеждах. Еще агенты Оккультного Бюро. Подкрепление подоспело.

Короткая, яростная перестрелка — и путь к отступлению очистился.

Но о безопасности пока было еще рано говорить.

— Держи, — я протянула Эриху маленькую таблетку. — Стикс. Теперь ты будешь под защитой.

Барон молча взял ее, наши пальцы соприкоснулись, и по телу пробежала знакомая волна тепла. Он с трудом проглотил таблетку. В его черных, бездонных глазах читалась не только боль, но и твердая решимость.

Эрих, бледный от потери крови, но не терявший концентрации, видя будущее, вел к выходу из этой ловушки. Он указывал короткими, точными фразами: «Налево в арку», «Здесь стоит пост». Благодаря ему нам удалось уйти, оторвавшись от преследования.

— Теперь — к твоему отцу, — тихо сказал барон. А я не удивилась, что он знал. — Оберст Карл фон Грейфен — сейчас наша единственная защита.

Я лишь кивнула, сердце сжалось от страха и надежды. Трофимов наотрез отказался оставлять нас, передав командование другому магу и приказ: «Выйти на связь с «призраками», а также заняться безопасной отправкой спасенных агентов».

Мы рванули через ночной Берлин. Эриху стало хуже. Он прикрыл глаза, сжимая губы и тихо стонал каждый раз, когда машина подпрыгивала на кочках.

Воздух наполнился речной свежестью, вскоре показались дачные дома чистокровных. Когда перед нами выросла каменная стена, Трофимов приказал остановиться и отдал приказ водителю — срочно уезжать. Мой напарник взвалил Эриха на себя.

— Арина, иди к задним воротам, там нас уже ждут, — хрипло произнес Гром.

— Откуда ты знаешь? — спросила я, осторожно оглядываясь. Вдалеке выли сирены.

— Барон дал полный расклад до операции, — Трофимов тяжело дышал, таща на себе Эриха. А я невольно подумала: «Он все просчитал. Хотя… мог ничего не менять. Оставить хидсу и потом жениться на выбранной матерью невесте, но Эрих… выбрал меня и закрыл собой от выстрела братца». В груди все сжалось до боли от переполнявших меня чувств. Я не могла снова оставить Эриха. Не могла!

Едва я коснулась дубовой двери, как она распахнулась. На пороге стоял отец. Увидев нас — изможденных, в крови и пыли, — Карл не задал ни одного вопроса. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на кулоне, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — боль, вина, признание родства. Молча, быстрым движением он впустил нас внутрь и запер дверь.

— Здесь вас не найдут, — коротко бросил отец.

Он отвел нас в небольшую комнату, здесь уже ждал доктор Шульц. Его присутствие отмело последнее сомнение: Эрих знал, что будет ранен, и все равно бросился меня защищать.

Карл знаком попросил меня покинуть комнату, пока вокруг раненого суетились доктор, Трофимов и служанка с марлевыми повязками. Я не хотела никуда уходить! Но когда доктор Шульц раздраженно рявкнул:

— Да уберите ее кто-нибудь!

Я позволила Карлу увести меня в кабинет. Когда дверь закрылась, остались только мы двое. Отец и дочь. Воздух сгустился, наполнившись грузом невысказанных слов. Карл стоял у камина, его прямая, военная выправка казалась сейчас особенно хрупкой.

— Почему? — наконец выдохнула я, и мой голос прозвучал сдавленно. — Почему вы меня спасаете? После всех этих лет молчания? После того как оставили маму?

Карл фон Грейфен медленно повернулся ко мне. Его лицо походило на маску боли и раскаяния.

— За годы, прошедшие после романа с твоей матерью, моя совесть не давала мне покоя, — начал он, и его голос дрогнул. — Я не признал тебя… испугавшись последствий. Мой поступок преследовал меня каждый день. Ты снилась по ночам, звала на помощь, и это... мой шанс загладить хоть малую часть той вины.

Отец сделал паузу, его взгляд стал тверже.

— И дело не только в вине. Я — офицер. У меня есть честь. Осознание того, что моя собственная дочь стала разменной монетой в грязной игре Вольтбрандта и моего... сына, вызывало во мне одно лишь отвращение. Я не мог этого допустить.

Он подошел ближе, и в свете лампы я заметила, как его карие глаза смягчились.

— А еще... когда я увидел тебя на балу, то сразу узнал черты твоей матери. Та же стать, тот же огонь в глазах. Я не мог позволить этому огню снова погаснуть.

Карл не оправдывался, не искал себе снисхождения. Он просто говорил, глядя мне прямо в глаза, и каждое его слово било прямо в сердце.

— Я знал о тебе, Арина, — прошептал он. — И каждый день моего молчания, каждого моего бездействия было предательством. Позволь мне сейчас... искупить хотя бы частицу того зла, что я причинил тебе и твоей матери.

Он протянул мне маленький ключ.

— Это от сейфа в кабинете. Там документы, в том числе второй паспорт, деньги. Все, что может помочь бежать тебе и Эриху. Используй это. И знай... — отец замолк, в его голосе прорывалась с трудом сдерживаемая дрожь, — я горжусь той женщиной, которой ты стала. Мне бесконечно жаль, что меня не было рядом, когда ты нуждалась в моей помощи.

Я взяла ключ, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Гора из обид, злости и боли еще не растаяла, но в ее основании появилась первая трещина…

— Ваш сын… Фрейдрих, он… — я закусила губу, не в силах произнести дальше. Голос дрожал, слова словно застревали в горле.

— Ох, — Карл схватился за сердце и тяжело опустился в кресло. Он побледнел и прикрыл глаза. — Я знал, что его сотрудничество с Вольтбрандтом ни к чему хорошему не приведет… Как он умер?

И я рассказала. Мне было жаль отца, он обрел дочь, но потерял сына. В его глазах я видела глубокую печаль, перемешанную с горечью разочарования. Когда я вышла из кабинета, Трофимов ждал меня в гостиной. Не успела я кинуться в комнату к Эриху, как искатель остановил:

— С ним все будет хорошо! Доктор Шульц вытащил пулю и сейчас зашивает рану. Три дня — и барон будет на ногах.

Я вздохнула с небольшим облегчением, но тревога все еще сжимала мое сердце.

— Но остаются вещатели Вольтбрандта и «Серая Лига», — мрачно произнесла я. — Не опасно ли нам находиться здесь? К тому же за три дня Эрих не восстановится.

Трофимов посмотрел на меня с легкой усмешкой, в его взгляде читалась уверенность:

— Парная магия поможет, — сказал искатель, и я почувствовала, как жар приливает к лицу, и опустила глаза.

— От вещателей узнал? — буркнула я, стараясь скрыть свое смущение.

Гром покачал головой:

— Нашел логическое объяснение, почему барон фон Лихтен решил сжечь мосты и все — ради русского агента.

«А еще цыганки и полукровки», — с горькой иронией подумала я.

— Этот дачный домик принадлежит оберсту, и он под надежной охраной, — продолжил Трофимов. — Переждете здесь, выспитесь, отдохнете и покинете Берлин. Здесь вы в безопасности. Стикс еще есть?

— Шесть таблеток осталось, — неожиданно усталость нахлынула волной, и я опустилась на диван.

Трофимов сунул мне в руку стандарт — десять штук. Молча, словно привык к таким моментам.

Напарник прищурился, продолжая изучать меня внимательным взглядом, и я, чтобы немного поменять тему, спросила его о ранении — было ли оно настоящим? Потому что больше двух недель назад я видела агента Грома без сознания в храме.

Он слегка улыбнулся.

— Ранение было настоящим, но Мишанин давно не доверяет Ковальскому. Моей подлинной миссией было притвориться «козлом отпущения», позволить себя изолировать и ждать сигнала. Когда Ковальский решил, что я никуда не денусь, то ослабил надзор. А сообщение барона стало тем самым сигналом.

Трофимов сделал паузу, глядя мне прямо в глаза, и добавил:

— Мы шли по твоему следу с самого начала, агент Тень. Ты оставила довольно широкую тропу, — Гром усмехнулся, и в его голосе прозвучала усталая удовлетворенность. — Что ж, задание почти... выполнено. Артефакт не украден, но уничтожен, агенты спасены. Я уверен в призраках Бронислава, они спрячут наших до отправления домой. Пора думать о возвращении домой.

— Пора, — согласилась я.