Глава 6

«Кажется, я влипла!» — подумала я, бросив взгляд на бессознательного Фрейдриха. —Что бы он сказал, если бы узнал, что я его сестра? —Ничего хорошего», — ответил внутренний голос. Я с ним согласилась и открыла дверь в коридор. Пусто. Осторожно вышла и на мгновение замерла перед портретом бабушки Эльзы. Светящийся шар продолжал парить под потолком, неярко освещая картину. Теперь я знала, к какой семье принадлежу, чей кулон находится у меня, и чья магия передалась по наследству. Для любого человека важно знать свои корни. Это дарит ощущение принадлежности к чему-то большему. Это как мост между прошлым и будущим, который помогает не потеряться в быстро меняющемся мире.

Я рванула по коридору. В доме я видела только одну служанку, но сколько всего было слуг... Они могли попытаться остановить меня.

— Пусть попробуют, — беззвучно прошептала я одними губами, расправляя плечи. Лестница встретила скрипом на третьей ступеньке. Плевать. Я неслась вниз к входной двери. Дернула ручку изо всех сил. Закрыто!

— Фройляйн! — раздался за спиной негромкий голос.

Я обернулась. Молоденькая служанка стояла наверху и настороженно наблюдала за мной. Для меня она была не опасна, поэтому я вернулась к изучению двери. Повернула замок влево два раза. Раздался щелчок, похожий на выстрел в тишине. И я рванула в спасительную ночь.

Бежать в туфлях, пусть и на небольшом каблуке, не очень удобно. Но я преодолела расстояние до ворот за считаные минуты. Страх придавал силы, и вскоре я оказалась возле чугунных ворот с гербом фон Грейфенов — парящим орлом. Едва пальцы коснулись холодного чугунного узора калитки, как из-за спины донеслось глухое рычание. Медленно оглянулась... Уличный фонарь, облепленный мотыльками, выхватил из темноты две тени: гладкие, как вороновы крылья, с горящими янтарными зрачками. Собаки медленно вошли в круг света, оскаливая клыки. Их холки вздымались волнами, шерсть на загривках стояла дыбом, образуя зловещие гребни. Четвероногие сторожа принюхивались, но моя магия укрыла меня. В конце концов, искателя невозможно выследить даже зверю. Я шагнула на улицу и просто прикрыла за собой калитку.

— А теперь куда? — нахмурилась я, оглядываясь по сторонам. Вещи Агнешки у меня не было, чтобы определить ее местонахождение. Адрес я знала, значит, придется ловить такси. Сделала несколько шагов вдоль ограды. Где-то вдали, за поворотом аллеи, рев мотора вспорол тишину — низкий, грудной, похожий на рычание голодного хищника. Сердце екнуло, предупреждая раньше, чем глаза успели увидеть: из-за кирпичной арки, окутанной плющом, выплыл автомобиль черного цвета. Он ярко осветил меня фарами, вынуждая прикрыть глаза одной рукой, вторая тут же нырнула в сумочку и сжала рукоятку ножа.

Автомобиль остановился возле тротуара. Фары погасли, и в тишине щелкнул замок двери. За рулем сидел… Эрих. Его светлые волосы отсвечивали синевой под уличным фонарем, а черные глаза казались бездонными.

— Садись! — приказал барон. Я молча подчинилась. Странно спрашивать у вещателя, откуда он знал. Вот почему Эрих в кафе так пристально разглядывал меня. И все-таки я не удержалась:

— Мог и предупредить, что меня ждало в доме фон Грейфенов.

Взгляд барона скользнул к воротам, где в темноте замерли два угольных силуэта. Собаки не лаяли, но настороженно наблюдали.

— Зачем? Ты смогла выбраться, и, если бы не я, то доехала бы до улицы Ведекиндштрассе на такси, — ответил Эрих, не глядя на меня. Его пальцы постукивали по рулю в такт мелодии, тихонько льющейся из динамика.

— Тогда… что ты здесь делаешь? — я старалась, чтобы голос не выдал моих чувств. Автомобиль нырнул в узкий переулок, где кирпичные стены едва не царапнули зеркала. Я прижалась к сиденью, ловя в окне отражение мужского профиля: прямой нос, упрямый подбородок, прядь светлых волос, прилипшая ко лбу от ночной влаги. Почему он здесь? А если… сейчас он снимет хидсу… от волнения вспотели ладони, и я постаралась незаметно вытереть их о платье.

Автомобиль вылетел на набережную. Где-то внизу, за парапетом, в черных водах реки блестели отражения фонарей — желтые змейки, дрожащие в предсмертной агонии.

— Нам надо поговорить без свидетелей, — Эрих притормозил у смотровой площадки, где ржавые перила обвил мертвый плющ. Выключил двигатель. Тишина ударила по ушам, как ватная пробка.

— Агнешка? Что с ней? — интуитивно я чувствовала, что разговор мне не понравится.

— Ждет тебя на квартире, — коротко ответил Эрих. Он повернулся. Лицо барона пряталось в тени, мое же освещал уличный фонарь. Я была как на ладони. Хитрый вещатель.

— Что ж, давай поговорим, — впилась ногтями в кожаную обивку сиденья, чтобы голос не дрогнул. Я не стала тянуть с объяснениями. — Я думала, ты не вспомнил меня… Жаль, что ты носишь браслет-хидсу. Только… зачем? Разве он нужен тому, кто нашел серебряную душу?

В автомобиле повисла напряженная тишина. Эрих не торопился отвечать, будто взвешивал каждое слово на невидимых весах судьбы. Я нервно провела рукой по холодному стеклу, оставив мутный след на фоне берлинских фонарей, мерцающих как звезды в туманной дымке. «Он ведет себя как… чужак», — подумала я, глядя на его аристократический профиль. Хотя мы и правда были чужими: он — барон из рода фон Лихтенов, я — полукровка без фамильного древа. Разные языки, страны, миры. Между нами была огромная пропасть, и мы никогда бы не встретились, но… зачем судьба дала нам такой шанс? Не просто же так подразнила и развела в разные стороны?

— Тебя прислали в Берлин с определенной целью, — наконец произнес Эрих, и его голос, тихий и ровный, разрезал напряженную тишину как лезвие. — У русских сильный вещатель. Он разглядел тебя сквозь туманную призму множества линий судеб… Ваши, там, наверху, решили, что ты сможешь повлиять на меня.

— Зачем им это? — я пожала плечами, стараясь скрыть дрожь в пальцах. — Ты же наш агент…

Эрих неожиданно рассмеялся — сухо, беззвучно.

— Хорошо тебе запудрил мозги Мишанин. Я агент своей страны, Арина.

Он впервые назвал меня по имени, и все внутри отозвалось сладкой болью. Я невольно подалась вперед, чтобы быть ближе к нему, ловя запах его одеколона: морская соль, можжевельник и свежесть, как после дождя. Эрих положил руки на руль и устремил взгляд вдаль.

— Мне все равно, кому помогать: русским или полякам. Главное — найти и обезвредить артефакт. Вещатели шепчут Вольтбрандту, что скоро будет разгадано «французское творение», и тогда Германия обретет великую мощь. Но все молчат о том, что после величия мы скатимся в бездну. Этот артефакт… — он резко повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул холодный огонь, — принесет горе всем, и немцам в том числе.

Я впилась ногтями в ладонь, чтобы не дрогнуть.

— Поэтому ты здесь, чтобы я стал предателем, — в голосе барона зазвучали стальные нотки. — Ты же знаешь, что у тебя нет опыта для такой игры. Агент Гром должен был все сделать: найти пропавших агентов, артефакт… А ты — так, приманка для «приручения» немецкого вещателя.

Правду не всегда приятно слушать. Ведь и меня в начале поездки раздирали сомнения, но Мишанин смог убедить, что вещатели узрели во мне единственную спасительницу. И я наивно поверила ему, радуясь, что выпал шанс увидеться с Эрихом.

— Ковальский обыграл вас, отстранив Грома. Агнешка — хороший агент и тебе не враг, но если встанет перед выбором… уверен, ты понимаешь, чью сторону она примет.

Я выпрямилась, чувствуя, как гнев вытесняет страх. Теперь, когда все мои сомнения подтвердились, я знала, как буду действовать. В конце концов, у меня есть задание, и верят в меня или нет — я его выполню. Невольно сжала кулаки и прямо спросила:

— А какой выбор сделаешь ты... Эрих? — Его имя сорвалось с губ мягче, чем хотелось. Возможно, мне показалось, что на мгновение… он задержал дыхание. — Что для тебя важнее: страна или… пара?

— Глупый вопрос, — усмехнулся барон. — Неужели ты думаешь, что я предам семью, честь — ради цыганки? Фройляйн без имени, рода…

Его слова ударили больнее, чем удар ножа. Воздух вырвался из легких, и на секунду мир поплыл перед глазами. «Цыганка... Без имени...»

— У меня есть имя, — я гневно перебила Эриха. Проклятый чистокровный сноб. Сколько я таких повидала в том же сыскном управлении. Пусть у нас и было равноправие, но превосходство чистокровные не скрывали. В Берлине так вообще призывали четко всех разделить на сословия: чистокровные — верхушка, полукровки — середняки, а люди — пусть барахтаются где-то там на дне. — Арина Волкова. Моя мать была лучшей предсказательницей Таро — к ней шли все, даже чистокровные, — голос дрогнул, выдав боль, но я гордо вскинула голову.

— Закончим этот спор, — Эрих повернул ключ зажигания, и мотор взревел. — Ты — искательница, я — вещатель. Выполняй свое задание, завтра осмотри квартиры пропавших агентов. Моя помощь не потребуется.

Автомобиль тронулся с места, и я прижалась к холодному стеклу, ловя в отражении его взгляд — темный, нечитаемый, как ночное небо над рекой. «Я выполню задание, даже если в меня никто не верит», — решила я.

— Буду благодарна, если ты покажешь мне будущее, чтобы я была готова к любой неожиданности, — если рядом сидит вещатель, почему бы не воспользоваться его магией?

— Ты что, полагаешь, я только и делаю, что заглядываю в будущее для каждого просящего? — рассмеялся Эрих, и в этом смехе прозвучала горькая ирония.

— Я думала… просто, — неожиданно я смешалась. Такого ответа не ожидала. Если бы Эрих обратился ко мне за помощью, я бы не отказала. А он… отказал. Ладно, дожила же я как-то до двадцати лет без подсказки вещателя, так что и теперь... выживу.

Разговор не клеился. Неприятное напряжение повисло между нами. Я смотрела в окно, наблюдая, как фонари Берлина рисуют на асфальте желтые пятна, похожие на следы чудовищ. Пустынные улицы, редкие автомобили с затемненными фарами — словно весь город затаился, ожидая, чем закончится наш разговор. А внутри, под ребрами, снова зашевелилось знакомое чудовище — одиночество. Оно преследовало меня в приюте, потом отстало, когда меня приняли в сыскное управление, и вот снова появилось. Именно сейчас, когда я наконец-то встретила пару… оно вернулось, вцепившись когтями в горло.

Я никогда не думала о двойной силе, о том, что сила вещателя перейдет ко мне после... слияния. Я мечтала о любви, о женском счастье, о семье, которую мы создадим вместе. И я больше не буду одна.

Мне невыносимо захотелось выйти. Бежать от барона как можно дальше. Его слова были равносильны предательству.

— Останови… останови здесь, — попросила я хриплым голосом. Глаза предательски застилала пелена, но я не дам себе заплакать. Не перед ним.

— Что с тобой? — Эрих резко нажал на тормоз, и машина дернулась, будто споткнувшись. Его голос, обычно холодный, дрогнул. — Ты вся побелела, как мел. Тебе плохо?

— Да… Мне надо… выйти.

Дверь распахнулась, и я выпрыгнула на улицу, едва не споткнувшись о бордюр. Ночной воздух пах бензином. Где-то вдали гудел поезд, и этот звук напомнил вой волка — одинокого, как я.

— Стой!

Тяжелая ладонь легла на плечо, заставив меня резко обернуться. Нос уперся в грудь, пахнущую мужским одеколоном с оттенками можжевельника и свежести. И все-таки одна слеза предательски скатилась по щеке. Я дернулась назад, разозлившись на себя, взгляд зацепился за уличный фонарь, который высветил табличку на доме: «Улица Ведекиндштрассе, десять». Отлично, через два здания я буду на месте.

— Мне… нехорошо. Возможно, сказалась усталость и еще… в общем, я пройдусь. На свежем воздухе я уже чувствую себя лучше, — и все-таки я смогла говорить ровным голосом, он почти не дрожал.

Безразличие в голосе Эриха резануло острее ножа:

— Как хочешь. Будут новости, я передам через связного.

Барон развернулся и направился к автомобилю, а я впилась ногтями в ладони, чтобы не броситься вдогонку. «Остановись. Что ты делаешь?» — кричала я внутри, но мои губы молчали. Только когда рев мотора растворился в ночи, я двинулась к дому под номером четырнадцать.

«Не достоин. Не достоин моих слез», — повторяла про себя, нырнув в прохладный подъезд. Я прислонилась к ней спиной, и ноги вдруг подкосились, а я просто сползла по грубой деревянной поверхности на холодный пол. Ком в горле рос, давя на грудную клетку, мешая дышать. Рыдания, которые я так долго сдерживала, вырвались наружу. Тихие, но такие горькие, от которых сводило челюсти и болело все внутри.

Я плакала, уткнувшись лицом в колени, сжимая себя за плечи. «Цыганка... Без имени... » — его слова, как раскаленные иглы, впивались в сердце, прожигая душу. Я чувствовала себя использованной, обманутой, одинокой до тошноты. Все они — Мишанин, Эрих, вся эта система — видели во мне лишь инструмент, расходный материал в своей игре. И самый страшный удар нанес тот, от кого я меньше всего этого ожидала. Тот, кого судьба даровала мне в пару.

Сквозь рыдания я смотрела на свои дрожащие пальцы, и в этот миг из горького стыда и боли медленно начала прорастать ярость. Горячая, густая, всепоглощающая. Нет. Я не пешка. Я сделаю все сама. Найду артефакт. Найду пропавших агентов. И докажу всем, особенно этому высокомерному барону, что Арина Волкова стоит больше, чем все их титулы и чистокровные родословные, вместе взятые. Я взбежала по лестнице, где витал призрачный аромат табака. И тут меня осенило, что ключ от комнаты был только у меня.

— Надо же, — растерянно пробормотала я, поворачивая ключ в замке. Он щелкнул, и дверь тихонько отворилась.

Агнешка сидела на кровати в белой сорочке и… читала.

— Ну, наконец-то, — она положила книгу на прикроватную тумбочку и, обняв колени, сказала: — Объяснишь, что это было? Зачем ты пошла с этим чудовищем?

— Ты ждала меня? — удивленно произнесла я, скидывая туфли.

— Конечно, чтобы устроить тебе взбучку! — Агнешка неожиданно кинулась ко мне, но я юркнула в сторону. Мы носились по комнате, сбивая простыни с кровати, пока снизу не стали требовательно стучать.

— Старуха Шульце, — шепнула Агнешка. Мы зажали ладонями рты, чтобы приглушить смех, и упали на кровать.

— Я хотела бы… знать, — тяжело дыша, заявила чтица, отсмеявшись. — Что ты устроила в «Романишес»? Пока мы с бароном танцевали, придумывали план, как тебя спасти из рук Фрейдриха, ты… решила сама угодить в капкан. Эрих назвал тебя самонадеянной девчонкой, и я с ним полностью согласна.

Ха! План они разрабатывали. Сил смеяться не было, поэтому я тоже задала свой вопрос:

— Ты знала, что в кафе явится герр фон Грейфен?

— Нет, — Агнешка повернулась ко мне, положив голову на руку. — Но я догадывалась, что он может прийти. Потому что герр фон Грейфен и барон фон Лихтен — давние друзья.

— Надо же, — я легла так же, как чтица, и теперь мы смотрели друг другу в глаза. — Я читала о том, что они знакомы, но что Фрейдрих ходит по пятам за бароном — в докладе не было. Я не знала.

— Ты многого не знаешь, — приподняла брови Агнешка. — Поэтому слушайся старших и не импровизируй. Скажешь, зачем ты с ним пошла?

— Он живет в Митте, хотелось взглянуть, — так себе оправдание, и Агнешка, конечно, им не удовлетворилась.

— Это можно было сделать завтра, вернее, уже сегодня. Мы бы прогулялись вместе.

— Я решила, что в его доме найду что-нибудь интересное, — пожала плечами и легла на спину. Надо было встать, снять платье и хотя бы умыться, прежде чем лечь в кровать. Хорошо, что она была широкая, и вдвоем с Агнешкой мы легко умещались на ней.

— Нашла?

— Нет.

Я вскочила с кровати и одним движением сняла наряд и аккуратно повесила на стул.

— Эрих помешал, — рассмеялась Агнешка.

Она думала, что барон ринулся спасать меня? Нет. Чистокровный маг ждал, когда я сама выпутаюсь.

— Сама справилась, — я устремилась к раковине, которая пряталась за занавеской из мешковины.

— Я хотела поехать с Эрихом, но он сказал, что сам все решит. Подвез меня до дома, а когда я поднималась по лестнице, осознала, что ключ от комнаты у тебя, — хмыкнула Агнешка. — Хорошо, что я не забываю носить в сумочке не только станер, но и две шпильки.

«Выходит… он знал, где меня ждать. Значит, видел будущее со мной», — думала я, пока вытирала лицо и переодевалась в ночную сорочку.

Агнешка выключила торшер, и комната погрузилась в полумрак. Воздух дрожал от зноя, и чтица распахнула створку. Тут же в щель ворвался уличный шум: шелест листьев, далекие голоса, редкие звуки моторов машин.

— Завтра я хочу посетить жилища пропавших агентов, — тихо сказала я с надеждой, что чтица согласится мне помочь. Или она откажет… как Эрих?

Агнешка приподнялась на локте. Свет луны скользнул по ее лицу, высветив усмешку в уголках губ:

— Я пойду с тобой, а то ты еще куда-нибудь вляпаешься, — она зевнула нарочито громко, растягивая слова, — Спокойной ночи, авантюристка.

Мысли не покидали меня: «Откуда Эрих знал, где меня ждать?» Я смотрела в потолок, испещренный тенями от веток за окном. Агнешка рядом уже сладко посапывала.

«Я приняла стикс, и мое будущее ему недоступно, но… когда он увидел? Раньше? Значит, он знает… Что он еще знает?»

Усталость накатывала волнами, смешивая реальность и тревожные догадки. Ответов я не нашла и, измученная, все-таки заснула.