Глава 7

— Почему ты решила начать с этого адреса? — спросила Агнешка, разглядывая особняк, который вставал из-за кованой ограды как мрачный страж. Лучи августовского солнца скользили по фасаду из темно-серого камня. Три этажа, узкие стрельчатые окна с витражами в форме перевернутых пентаклей, чугунные водостоки, украшенные барельефами львов.

— Мы можем не только осмотреть дом, но и заглянуть туда, — я кивнула в сторону храма. Его шпиль чернел в двухстах метрах от нас.

— А как ты собираешься попасть в особняк… незаметно? — хмыкнула Агнешка, показав взглядом на дом, который располагался через дорогу. Я медленно повернулась и увидела на втором этаже пожилую женщину в черном. Штора дрогнула, но бледное лицо все еще виднелось в щели. — За нами наблюдают.

— Пусть, — я пожала плечами и нажала на кнопку звонка. — Если бы нас хотели остановить, полицейские уже были бы тут.

— Или «Серая Лига», — добавила Агнешка.

У фонаря мальчишка-газетчик выкрикивал заголовки о пожаре, но на Маркграфенштрассе время будто застыло. Здесь жили аристократы и высокопоставленные лица. Исчезновение потомка династии военных инженеров не прошло бесследно. Ханса Готтлиба искали, но пока безрезультатно. «Колокол звонит в Митте…» — наверняка в послании Потапов имел в виду храм, но вот следующие слова: «…они кормят его детскими голосами». Что они значили?

К ограде подошел мужчина лет сорока в черном поношенном костюме.

— Здравствуйте, фройляйн.

— Добрый день, могу я взглянуть на чертеж колокола, майн герр? — произнесла я пароль, нарисовав в воздухе знак бесконечности. Так друг друга приветствовали члены общества «Туле». Организация существовала очень давно и пропагандировала превосходство чистокровных магов. Они проводили мероприятия на оккультные и мистические темы, а также поддерживали идеи Вольтбрандта. Поэтому похищение «Серой Лигой» одного из них вызвало резкий резонанс в организации. История попала в газеты, а сами участники вместо того, чтобы сплотиться, начали проводить каждый свое расследование.

Мужчина кивнул и открыл калитку.

— Я ждал вас. Хозяин успел предупредить о вашем приходе. Сказал, что однажды придет маг и попросит взглянуть на чертежи. Только боюсь, фройляйн, все ценное уже вывезли представители «Серой Лиги», — предупредил слуга, отводя взгляд. Он повел нас по гравийной дорожке, окаймленной засохшими розами. — Даже книги из библиотеки… Осталось лишь то, что сочли мусором.

— Как вы думаете, почему вашего хозяина арестовали? — спросила Агнешка. Скорее всего, чтица уже пробралась в голову слуги и теперь пыталась выяснить — лжет он нам или нет.

Мужчина замедлил шаг. На широком крыльце он обернулся, бросив на нас быстрый взгляд:

— Он устраивал в подвале дома встречи «Туле» и резко высказывался о «Серой Лиге». — Слуга сглотнул комок в горле, словно само слово обжигало. — Я прибрался как мог, но… — Его рука дрогнула, открывая дубовую дверь с резными демонами на косяках. — Прошу, входите.

Полумрак холла встретил нас запахом пыли и дерева. Стены, обитые бордовым шелком, были испещрены длинными царапинами и даже прорехами — будто когти неведомого зверя рвали обои в ярости.

— Искали тайные ходы, — прошептал слуга, заметив, как мы разглядываем шрамы на стенах. — Но их здесь нет. Хозяин не доверял потайным дверям… Боялся предательства.

— Можем мы взглянуть на кабинет и… подвал? — поинтересовалась я.

— Конечно, — кивнул слуга, и мы стали подниматься по мраморной лестнице.

Из досье по делу я знала, что агент Хранитель — он же маг Ханс Готтлиб — был жив еще пару недель назад, и его будто бы держали в районе Кройцберга. «Серая Лига» просто увезла мага ночью в неизвестном направлении. Члены оккультной организации не оставляли попыток разыскать одного из своих. Официально герр Готтлиб считался пропавшим, полицейские «занимались» его поисками.

Теперь дом стоял пустой, слуги разошлись, остался только один самый преданный, которого предупредили, что однажды дом придут осматривать незнакомцы и назовут пароль.

Кабинет оказался разгромлен: вырванные ящики письменного стола, которые слуга не смог починить, порванный ковер. Лишь огромный портрет хозяина в золоченой раме остался нетронутым. «Почти копия фото из досье», — подумала я. Взгляд упал на ручку из слоновой кости, которая лежала на столе так, словно о ней забыли. Я сжала ее — холод металла пронзил ладонь, и я закрыла глаза. Путь был, и он вел к живому Хранителю. Казалось бы, что может быть проще… но все, кто искал агента до меня, не смогли подобраться к Кройцбергу. Почему тогда Мишанин был уверен, что я смогу? Вещатели подсказали?

— Можно, я возьму это? — спросила я, показывая ручку.

— Конечно, фройляйн. Надеюсь, у вас получится помочь герру Готтлибу, — произнес слуга.

Подвал походил на святилище: стены были испещрены странными символами, на полу нарисованы пентаграммы, повсюду стояли восковые свечи. В общем, ничего, что могло бы дать хоть какую-то подсказку.

Слуга проводил нас до калитки, и когда с тихим стуком она захлопнулась, я увидела старуху в черном — она снова стояла на втором этаже и теперь махала рукой.

— Она хочет, чтобы мы подошли к ее дому, — сказала Агнешка. — Это баронесса фон Драке, создательница и тоже член оккультного общества. Ходила на собрания в дом герра Готтлиба. У нее для нас послание. И да, она позволила мне прочитать ее мысли, а теперь я должна убраться из ее головы. — тихо рассмеялась чтица.

— Тогда пошли, — все-таки хорошо, что Агнешка решила составить мне компанию.

— Кстати, наш любезный слуга мечтал, чтобы мы поскорее убрались, — хмыкнула напарница. — Он готовился отобедать с одной фрау, ее пекарня отсюда недалеко, и угостить ее красным вином, которого полно в подвале особняка.

— Пока есть возможность, надо пользоваться, — усмехнулась я, остановившись у кованой ограды примерно в два метра высотой.

К калитке приближалась баронесса. Ее черное платье, расшитое серебряными паутинами, шуршало по гравию, а трость с набалдашником в виде ворона стучала в такт шагам. Лицо было испещрено глубокими морщинами. Все, что осталось ярким у создательницы, — это голубые глаза.

— Держите, — проскрипела баронесса, просовывая конверт сквозь прутья. — Пару месяцев назад герр Готтлиб вручил мне это. Сказал: «Отдай только искателю, который нарисует в воздухе бесконечность». Он был мне очень дорог, надеюсь, фройляйн, вы найдете его.

Старая создательница развернулась, и ее тень медленно поползла по стене. Ветер донес обрывок ее фразы: «…не возвращайтесь сюда».

— В храм? — спросила Агнешка, наблюдая, как я убирала письмо во внутренний карман легкого жакета.

— Да, пора взглянуть на колокол, — кивнула я.

Время приближалось к полудню, а прохожих почти не было. Жара заставляла людей прятаться по домам. Горячий ветер слегка поднимал подол моей юбки, и я подумала — хорошо, что позволила Агнешке уговорить меня надеть шляпку. Ее широкие поля скрывали лицо от солнца.

Мы свернули в переулок и тут же увидели храм. Он возвышался над жилыми домами — массивные стены из красного кирпича, стрельчатые окна с витражами, а на вершине завис колокол.

Я оглянулась по сторонам. Никого. Достала запечатанный конверт, который передала баронесса, вскрыла его, затем извлекла листок. На нем был изображен колокол и… все.

— Надо как-то забраться туда, — я взглянула наверх. Мог ли агент Хранитель что-то там спрятать? И как понять, где? Не внутри же колокола? Хотя агент был создателем…

Агнешка открыла тяжелую дверь, украшенную бронзовыми рельефами в виде солнца, и мы вошли в прохладное помещение. Внутри пахло ладаном и воском. Потолок уходил к высоким сводам. Возле алтаря Творца стояли двенадцать девочек в белоснежных платьях. Они внимательно слушали высокую худощавую фрау в черной сутане.

Несмотря на будний день, в храме были прихожане. Трое старух у алтаря, какая-то семья с детьми на скамейках, пара одиноких женщин. Мы с Агнешкой присели с краю, растворившись в этом небольшом собрании. Все чего-то ждали… Фрау плавно подняла руку, в которой оказалась дирижерская палочка, взмахнула ей, и храм наполнился чистыми детскими голосами.

— Ах, как красиво, — восхищенно прошептала Агнешка.

Хору для огранки даже не нужна была музыка, она бы больше мешала. Я тоже ощутила внутренний восторг, губы невольно растянулись в улыбке. Все мысли испарились, остались лишь детские голоса — их можно было впитывать бесконечно. Будь моя воля, я бы сидела вот так и слушала… слушала. Все проблемы остались за стенами храма, здесь — спокойствие и благодать.

Когда хор замолчал, раздался звук колокола. И я невольно вспомнила последние зашифрованные строчки из дневника агента: «Колокол звонит в Митте… они кормят его детскими голосами».

Снова намек на колокол. Если бы я не получила конверт, я бы все равно отправилась к храму. Надо было что-то придумать и пробраться к бронзовому исполину.

Я взглянула на Агнешку, она закрыла глаза, погруженная в мысли. Пришлось толкнуть ее в бок и вернуть в реальность.

— Останься, — прошептала я на ухо чтице. — Я пойду наверх.

Агнешка взглянула на меня:

— Будь осторожна.

Опасности в храме я не видела. «Серая Лига» вряд ли нагрянет сюда с обыском. Главное — звонаря как-то обойти… Ладно, на месте разберусь.

Я поднялась с места и аккуратно, боком двинулась к лестнице, которую разглядела за алтарем. На меня никто не обращал внимания. Магия искателя всегда спрячет хозяина, когда нужно.

Вскоре я бежала по каменным ступенькам, мысленно прося Творца помочь мне, и то ли он услышал мои молитвы, то ли удача была на моей стороне, но когда я оказалась на крыше, возле колокола никого не было.

Наверху легкий ветерок шевелил мои волосы. Голуби вальяжно сидели недалеко от входа и теперь изучали меня черными глазками.

— Агент Хранитель был создателем, — рассуждала я вслух, заглядывая внутрь колокола. — Сюда невозможно ничего прикрепить, но у создателя могло получиться.

Я трогала железные прохладные стены колокола. Ничего. Провела пальцами по внутренней поверхности, ища выступы, царапины, хоть намек на тайник. Язык колокола дрогнул под прикосновением, издав глухой стон.

— Почему ты упомянул его? — шипела я, царапая ногтями металл. — Почему именно здесь?

Снизу снова донеслись детские голоса, неожиданно оборвавшиеся на высокой ноте. Стоило поторопиться — звонарь мог вернуться в любой момент. Но прежде чем отпрянуть от колокола, я заметила: в месте, где крепился язык, патина была чуть светлее… Кажется, я нашла.

Я сунула руку вглубь, пальцы скользнули по ледяной внутренней поверхности, цепляясь за шершавые наплывы бронзы. И вдруг — подушечки наткнулись на что-то твердое, спрятанное у самого основания. Бумага. Грубая, словно пергамент, приклеенная к металлу липкой субстанцией, пахнущей смолой. Я вцепилась ногтями, чувствуя, как клей сопротивляется, тянется резиновыми нитями. С хрустом оторвала находку — небольшой конверт, запечатанный воском. «Потом посмотрю», — решила я и только хотела двинуться к выходу, как чисто интуитивно обернулась, глянула вниз и… замерла: к храму двигались несколько мужчин в коричневых рубашках.

«Как они прознали?» — мелькнула мысль. Слежка? Могла старая баронесса сдать нас «Серой Лиге»? Запросто. Вот проклятая чистокровная. Сердце тревожно забилось в груди, но я запретила себе впадать в панику.

Спрятав конверт во внутреннем кармане жакета, я бросилась вниз. Успела присесть на свободную скамейку возле входа, притворяясь одной из прихожанок, уставшей от жары, как мимо меня прошли мужчины. Их было трое, и они, не скрывая цели, изучали лица в полумраке. Я держала голову склоненной, пока они, пробормотав что-то фрау у алтаря, не скрылись в глубине нефа. Лишь тогда я поднялась. Агнешка тоже. Звуки детских голосов устремились ввысь к самому небосводу, а мы с чтицей выскочили на улицу.

— Стой! — Агнешка резко сжала мое запястье, придержав. — Если ты сейчас понесешься, то привлечешь внимание.

Она была права. Редкие прохожие прогуливались не спеша. Фрау под зонтиками в дорогих платьях беспечно щебетали между собой. В этом районе жили только чистокровные; если встречались полукровки или люди, значит, они служили в домах магов. И то, что в особняке агента Хранителя остался слуга, было чудом. Потому что «Серая Лига» делала все, чтобы очистить престижные районы от людей. Лишь наличие рабочего места позволяло им находиться здесь. Мы как полукровки еще могли безопасно пройтись.

Поэтому я вздохнула и постаралась скрыть напряжение, опустив пониже шляпку на глаза.

— Нашла что-нибудь? — снова прошептала Агнешка.

— Конверт был внутри колокола. Что там — не знаю. Не успела глянуть, увидела мерзавцев в коричневых рубашках, — процедила сквозь зубы.

— Тсс, спокойно, Арина, — чтица вдруг свернула на другую улицу к трамвайной остановке. — Я слышу их мысли. Они ищут нас… Звонарь видел, как ты осматривала колокол…

— Что? — испугаться я толком и не успела. Подъехал трамвай номер сто семнадцать, и мы с Агнешкой поспешили внутрь. Наши преследователи вылетели из-за поворота как раз в тот момент, когда захлопнулись двери. Я сняла шляпку, падая на сиденье и чувствуя, как пот стекает за воротник платья. Страх пришел сейчас… Сдавил горло, не давал вздохнуть. Надо быть осторожной. Очень.

— Вернемся на Ведекиндштрассе, чтобы переодеться, — сказала я, невольно проверяя, на месте конверт или нет. — К тому же, вдруг письмо очень важное, тогда срочно передадим послание.

Агнешка кивнула, соглашаясь со мной. Ее взгляд скользнул на старика с газетой, он сидел напротив, за ним — светловолосая девушка… Я подумала: если вещатели могли предугадывать каждый наш шаг, то в трамвае, с облупившейся краской на поручнях, любой мог быть агентом. «Спокойно, Арина. Ты выпила стикс, осталось еще девятнадцать таблеток. К тому же искателя практически невозможно поймать». «Все равно — осторожность не помешает», — возразила я внутреннему голосу.

Мы выскочили из трамвая на остановке Ведекиндштрассе, и я впервые за день вдохнула полной грудью. Воздух здесь пах угольной гарью и кислым пивом — знакомый аромат рабочего квартала. В отличие от вылизанного района Митте, эти улицы дышали грязной жизнью: облупившиеся фасады домов, лужи с масляными радугами у авторемонтных, ржавые пожарные лестницы. Да, патрули в коричневых рубашках, с нашивками стилизованного волчьего клыка, сновали у пивной — но здесь можно было раствориться в толпе, не вызывая подозрений. Никто не оглянется на бегущих — в районе Фридрихсхайн каждый второй скрывался от «Серой Лиги».

— Здесь… как дома, — хмыкнула я, поправляя шляпку.

Когда мы оказались в квартирке, я достала из кармана конверт. Агнешка бросилась на импровизированную кухню и осушила чашку воды, потом еще. Третью принесла мне.

Вода пахла ржавыми трубами, но я выпила залпом, чувствуя, как немного остываю от августовской жары. Я вытерла ладонью мокрые губы, а после разложила на кровати бумаги: на первом листке — рисунок карандашом, на втором — краткая характеристика, на третьем — карта.

— Если я правильно поняла, — сказала чтица, ткнув в рисунок, — это… самолет, а несет он артефакт, да не один.

— Верно, — согласилась я, разглядывая летающую машину. Самолет был изображен схематично — угловатые крылья, корпус, похожий на хищную рыбу. Но мой взгляд зацепился за черные капли под плоскостями: опасный артефакт был нарисован небрежными штрихами. Я пододвинула к себе карту и прочитала по-немецки: — Район Темпельхоф-Шенеберг.

— Рабочий квартал, — Агнешка ткнула пальцем в северную точку, где было написано «Кройцберг». Затем ее палец передвинулся на восток. — Нойкельн — склады. И если я правильно понимаю, то агент нарисовал главный ангар, а жирный крест обозначает…

Чтица посмотрела на меня.

— Что там пробуют создать не только самолет, — тихо добавила я.

— Вполне. Доктор Мартен тоже может там находиться. Надо попросить барона осмотреть склады, — предложила Агнешка.

— Или нам попробовать… — я прикусила губу, глядя в окно, за которым маячили силуэты заводских труб. — Но сначала стоит разведать местность. Ее скорее всего охраняют. — «Действовать лучше одной и ночью, — пронеслось в голове. —Маг-чтец тут не помощник, скорее наоборот».

— Прежде чем соваться в Темпельхоф-Шенеберг, — чтица аккуратно разгладила карту пальцем, — предлагаю посетить жилье других агентов, вдруг мы найдем еще подсказки.

Я внимательно посмотрела на нее. Жара, бегство и леденящий душу вопрос, который мучил меня изнутри, сделали свое дело. Сдерживаться больше не было сил.

— Прежде чем куда-то идти, скажи честно, — тихо, но четко начала я. — Ковальский намеренно убрал Грома, чтобы я была под твоим контролем?

Агнешка вздрогнула, будто я ударила ее. Ее пальцы замерли на карте.

— Я... не знаю, — наконец выдавила она, избегая моего взгляда. — Ковальский приказал не задавать лишних вопросов. И я не буду! — В ее голосе послышалась злость. — Я выполняю приказ. Как и ты.

— Тогда срочно передадим конверт, — резко, почти грубо, закончила я этот разговор. — Его опасно оставлять здесь или носить с собой…

Я поднялась с кровати и стала расстегивать пуговицы на платье. Особняк Готтлиба, колокол... Я оставляла слишком много следов. «Серая Лига» не глупа. Они могли допросить звонаря… Пора было переодеться и ехать в проклятый район Шарлоттенбург. И надеяться, что в этот раз нам не устроят засаду у самого подъезда.