Глава 3

Вернувшись в особняк, я первым делом поднялась к себе. Умывшись, сменив платье и подвязав его фартуком, принялась за приготовление сыворотки, использовав под временную лабораторию собственную спальню и туалетный столик. Без жалости смахнув в выдвижной ящик все девичьи аксессуары, я бережно извлекла из корзины с покупками драгоценное серебро. Несколько секунд, вытряхнув его на ладонь, изучала металл, затем отложила в сторону и занялась подготовкой к плавлению.

 Медный котелок установила на магическую основу и оставила раскаляться докрасна. Пока котел нагревался, решив не тратить время даром, занялась измельчением трав.

 Конский волос и змеиное жало перетерла в ступке, применив толику колдовской силы, чтобы получился порошок. Кору и опилки осины испепелила на ладони, вытряхнув пепел на отдельный белый лист, а лепестки магнолии черной измельчила, перемешав с петушиным горошком – старым средством от всякой нечисти, которым бабки—знахарки в деревнях наполняют специальные мешочки и вешают на окна, защищая дом от живых мертвецов. Вот и мне эта травка пригодится. С ней сыворотка станет намного опаснее для вампиров. Убить не убьет, но надолго отобьет желание демонстрировать клыки.

 Бросив взгляд на котелок, заметила, что он нагрелся до нужной температуры. Теперь надо действовать аккуратно и, главное, быстро.

 Высыпав все серебро, я с улыбкой проследила, как кусочки начинают медленно плавиться, превращаясь в густую жидкость. Еще немного магии и температура в котелке поднялась, а серебро закипело, дыша пузырями. Тогда я налила немного благодатного огня, быстро все перемешала и когда эти два ингредиента стали одним целым, высыпала в котелок пепел, снова все тщательно перемешав.

— Госпожа, его светлость зовут вас к себе, – услышала голос за дверью, после тихого, но требовательного стука.

— Боюсь, я немного занята, — ответила, не отрываясь от процесса.

 Горничная вошла в покои, удивленно уставившись на мой туалетный столик.

— Госпожа? – ахнула девушка.

— Ступайте к графу и передайте, что, если у него ко мне важный разговор, он может прийти сюда. Если же беседа может подождать, я подойду через полчаса, — не отрываясь от приготовления сыворотки, сказала я, одновременно с этим добавив в котел измельченные травы.

 Тут серебро в котле надулось, словно мыльный пузырь, и любопытная служанка, заглянувшая мне за плечо, тихо пискнула.

 — Ступайте, — велела я ей, осторожно проткнув пузырь и перемешав варево.

— А что это вы такое интересное делаете? – не удержалась от вопроса девушка.

— Готовлюсь к занятию с маркграфом Штефаном, — отрезала я и, наконец, обернулась, смерив горничную взглядом. – А вы мне немного мешаете, — добавила с нажимом.

 Служанка глупой не была. Она тут же с поклоном удалилась, а я продолжила мешать сыворотку, надеясь, что в нужный момент она сыграет свою роль. А еще раздумывая о том, придет ли ко мне фон Эберштейн и какое у графа возникло дело?

 Он пришел. Я как раз засыпала последние ингредиенты и, уменьшив температуру в котле, старательно помешивала сыворотку, любуясь ее перламутровым цветом и помня, что мешать варево придется еще долго, дабы все компоненты растворились и не осталось комков.

— К вам можно? – спросил Максимильян, открыв дверь без стука. Наверняка служанка успела сообщить графу, чем занимается гувернантка маркграфа Штефана.

 Бросив взгляд через плечо, я кивнула хозяину дома и продолжила мешать сыворотку.

 Граф подошел ближе. Встал за моей спиной, с любопытством взглянув на котел.

— Это серебряная сыворотка? – спросил он, а когда я кивнула, подтверждая, продолжил: — И как она действует на вампиров?

— При попадании в кровь вампира в незначительном количестве сыворотка замедляет его, — ответила я. – Где-то грамм-два, — прикинула и продолжила, — десять грамм этого варева смогут надолго обездвижить кровопийцу.

— Но не убить? – уточнил фон Эберштейн.

 Я покосилась на своего собеседника.

— Мы не идем убивать, ваша светлость. Точнее, убивать будем, но только одного определенного вампира.

— «Осиное гнездо» — логово опасных тварей. – Максимильян обошел меня, встал у стены так, чтобы не мешать процессу приготовления сыворотки и одновременно с этим видеть меня. – Вы, действительно, полагаете, что сможете обойтись малой кровью?

— Я постараюсь, — сказала честно. – Закон нарушила только Мадлен. Если нашим с Уве жизням ничего не будет угрожать, я не стану убивать других вампиров. Если они не нарушают закон, то имеют право на существование.

— Звучит несколько наивно. – Граф усмехнулся.

— Я всегда склонна верить в хорошее, — парировала его фразу, не переставая мешать сыворотку, — но готовлюсь к худшему.

 Улыбка фон Эберштейна стала шире, и я невольно залюбовалась графом. От его улыбки что-то глубоко во мне, словно оживало. Ощущение было непередаваемым и очень чистым. Всего секунда и я вдруг осознала, что тоже улыбаюсь в ответ. Впрочем, сейчас не время отвлекаться. У графа ко мне, кажется, было дело? Он ведь не мог прийти просто так?

— Надеюсь, вы присоединитесь ко мне во время ужина? – вдруг спросил фон Эберштейн.

— Только не говорите, что это и было ваше важное дело ко мне. — Я улыбнулась еще шире, затем бросила быстрый взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. Мешать сыворотку оставалось еще пятнадцать минут.

— Мы со Штефаном уже привыкли к вашему постоянному присутствию в нашей жизни, — ответил его светлость и перекрестил руки на груди. – К тому же, Уве пропускает вечернюю трапезу.

 В ответ на слова графа я вопросительно изогнула брови.

— Фон Дитрих сегодня отправится на свою охоту, — мягко объяснил фон Эберштейн. – Заодно он сказал, что найдет в лесу осину и сделает колья. А вернется, вероятно, только к рассвету.

  Ну, конечно же! Колья! Уве говорил мне об этом, пока ехали от кирхи к дому графа. Но тогда я, кажется, немного отвлеклась на формулу сыворотки, в очередной раз повторяя процесс приготовления в голове. Так. На всякий случай. Вот и забыла.

Иногда доверие порождает невнимательность. Прежде я не замечала за собой подобного.

— Уве очень надеется, что у вас все получится, — вздохнул мой собеседник.

— Так и будет, — ответила я и тут ощутила волну чистой силы. Перед глазами вспыхнул яркий свет, а в ушах зазвенели колокольчики.

 Что это?

— Вы почувствовали? – спросила я, серьезно взглянув на графа.

 Он нахмурился.

— Подойдите, — позвала тихо, а когда граф послушно встал рядом, я передала ему ложку, велев мешать варево без остановки. Макс с удивлением повиновался, а я метнулась к окну и выглянула наружу. Скользнув взглядом по двору, не увидела ничего, кроме белого, нетронутого покрывала свежего снега. Но когда перевела взор дальше к закрытым резным воротам, прищурилась, заметив невысокую человеческую фигуру.

 Незнакомец стоял и смотрел на особняк. От него не исходило опасности, но тот интерес, с которым мужчина изучал дом графа, заставил меня нахмуриться. Несколько секунд я просто смотрела на светлого колдуна, ощущая его силу, и никак не могла понять, почему он кажется мне знакомым. И только когда мужчина развернулся и пошел прочь от особняка, попав в свет фонаря, я поняла, кто это был.

 Священнослужитель из кирхи. Тот, с которым я перебросилась парой фраз о благодатном огне.

Неужели, он следил за мной от самой кирхи? И если это так, то что ему нужно?

 Ответ пришел сам собой. Как вспышка! Как озарение!

 Уве. Ему нужен Уве!

* * *

Сыворотка была готова и ждала своего часа в моем шкафу, плотно запечатанная и надежно скрытая от посторонних глаз слабым магическим заклинанием.

 После ухода фон Эберштейна я закончила приготовления, но, когда легла спать, не смогла даже глаз сомкнуть. Перед взором снова представала фигура священнослужителя из кирхи, и он меня тревожил.

«Неужели, этот человек почувствовал вампира, когда Уве ждал меня во дворе перед храмом?» — думала я, лежа на спине и глядя в потолок. Больше всего мне сейчас хотелось, чтобы фон Дитрих вернулся в особняк, и мы смогли поговорить.

 Когда за окнами небо сменило краски с черных на серые, предвещая быстрый рассвет, я встала и направилась к комнатам Уве, понимая, что все равно не смогу уснуть, пока не удостоверюсь в том, что вампир цел и невредим.

 Звук его шагов я почти не услышала. Только когда плеча осторожно коснулась рука фон Дитриха, вздрогнув, обернулась и посмотрела на Уве.

— И что вы здесь делаете, да еще и на рассвете? – спросил он.

 Покосившись, я оценивающе скользнула взглядом по связке кольев, зажатых под мышкой вампира, а затем, подняв взор выше, оценила едва уловимый румянец на щеках мужчины. Видимо, охота была удачной.

 Глаза Уве смеялись, когда он продолжил говорить:

— Я не смею даже подумать, что вы пытались проникнуть в спальню мужчины с целью соблазнения, но льщу себе надеждой, что оказался настолько привлекателен, что вскружил вам голову, милая госпожа Вагнер!

— Вам все шутки, барон, а у меня, между прочим, важное дело, — ответила я и все же не смогла удержать облегченного вздоха, когда поняла, что с Уве все в порядке.

 Услышав мои слова, фон Дитрих прищурил потемневшие глаза.

— Сегодня вечером у дома я заметила священнослужителя. – Я не стала распыляться не предисловие и рассказала то, что считала нужным. – Боюсь, он пришел за вами. Проследил, а мы и не заметили, хотя должны были заметить! – Последнее огорчало больше всего.

— Следил? За мной? – Уве нахмурился. – Что за священник?

— Я встретила его в кирхе, куда мы заезжали за благословенным огнем. Мне еще тогда показалось, что он заинтересовался тем количеством пламени, которое я собрала в колбы. Теперь же я уверена, что священник вышел следом за мной и, — я вздохнула, — скорее всего, ощутил вас.

 Фон Дитрих на несколько секунд застыл в раздумьях, затем спросил:

— Вы позволите? — указав на колья.

 Я кивнула, и вампир вошел в свою спальню, чтобы отнести осину. Когда он вышел ко мне, лицо у фон Дитриха было спокойным. Мы отошли к окну и некоторое время стояли молча, пока над городом растекался желтый рассвет, полностью прогнавший остатки ночи.

 Солнце вальяжно выбралось из-за дальних крыш и теперь разливало по светлеющим облакам нежные краски утра.

 С дерева, растущего у забора, сорвалась в полет черная ворона. Она протяжно каркнула и взвилась ввысь, а я посмотрела на вампира.

— Боюсь, мы имеем дело с клириком.

— Вы почувствовали в нем магию? – спокойно уточнил мой собеседник.

— Нет. Но клирики умеют ее скрывать. Вам ли не знать, — ответила я.

— Что же, — протянул Уве, — тогда нам ничего не остается, как начать действовать раньше, пока этот храмовник не добрался до меня. – Вампир перекрестил руки на груди. – Вы приготовили сыворотку? – спросил он.

— Да. И, полагаю, уже завтра мы можем отправляться в путь.

 Фон Дитрих кивнул.

— Значит, завтра, — констатировал он.

— Но до этого времени прошу вас не покидать особняк, — сказала я. Тревога никак не оставляла меня. Не то, чтобы я не доверяла клирикам. Но и связываться с им подобными было себе дороже.

— Ну, полагаю, я справлюсь с возложенной задачей. – Уве мягко улыбнулся, а я вдруг ощутила, насколько сильно устала и как отчаянно хочу спать. Если учесть, что спать мне осталось всего несколько часов, то следовало как можно быстрее отправиться в постель.

 Прикрыв сорвавшийся зевок рукой, я отвернулась от внимательного взгляда барона. Но он, как всегда, заметил.

— Ба! – воскликнул вампир. – Мне кажется, вы еще не ложились спать, госпожа Вагнер?

— Так и есть. Но я немедленно планирую исправить это упущение, — ответила фон Дитриху и добавила, — кольями займемся вечером. Сколько вы сделали?

— Два десятка, — отрапортовал вампир. – Полагаю, должно хватить?

Я кивнула. Уве вызвался проводить меня до моих покоев, но я отрицательно покачала головой.

— Мне остается лишь пожелать вам спокойной ночи, — произнес вампир.

 Ничего не ответив, я развернулась и быстрым шагом отправилась к себе.

 До начала занятий со Штефаном оставалось три часа.

* * *

— Ранее считалось, что фазы луны влияют на силу оборотня. Но это не совсем так. Конечно, луна оказывает определенное влияние на перевертышей, но только в том случае, если оборотень не был истинно рожденным, а стал таковым вследствие укуса или ритуала, — отчеканил Штефан, сидя за партой. – Растущая луна придает сил, — продолжил мальчик, — а убывающая, соответственно, отнимает их.

— Но не у тех, кто был рожден оборотнем, — поправила ребенка.

 Штефан кивнул.

— У чистокровных, таких, как ты, сила постоянна и не зависит от фаз луны. – Я закрыла учебник и улыбнулась. – Ты отлично подготовился. А работа по редким травам, просто великолепна. – Похвалила своего ученика, опустив ладонь на тетрадь с домашним заданием.

 С некоторых пор Штефан стал стараться. Кажется, мальчик понял смысл и пользу от наших уроков, потому что теперь относился к ним со всей ответственностью.

 Знания давались маркграфу легко, и глядя на мохнатые ушки лисенка, я радовалась его успехам так, словно это были мои собственные достижения.

— А у вас усталый вид, — вдруг сказал мальчик.

 Я невольно провела рукой по волосам и снова улыбнулась.

— Вы будто не выспались, госпожа Вагнер, — добавил Штефан.

 Его удивительная наблюдательность делала ему честь.

 Сообразив, что не получит ответа, юный маркграф бросил взгляд на часы, а затем снова посмотрел на меня.

— На сегодня все? – важно уточнил он.

 Я тоже покосилась на каминную полку и кивнула, удивляясь, как быстро пролетело время. Что ни говори, но следовало признать: мне нравится заниматься с мальчиком. Я привыкла к нему, а он, кажется, привык ко мне.

— Да, — ответила маркграфу, застывшему в ожидании. – Ты можешь быть свободен. Я позже передам задания через госпожу Лисл.

 Штефан широко улыбнулся, поднялся из-за парты и… только я его и видела. Лишь дверь быстро открылась и закрылась за спиной мальчишки, которому не терпелось отправиться к себе, а затем на урок фехтования.

 Оставшись одна, я собрала тетради и учебники, сложив все ровной стопкой на своем столе, а когда хотела уже пойти к себе, чтобы немного отдохнуть, снова ощутила то же, что и вчера ночью – светлую неприкрытую магию, слишком чистую, чтобы она могла вызвать страх. И все же, я испугалась, тут же бросившись к окну.

 Выглянув во двор, заметила незнакомый экипаж и человека, выбравшегося из теплого салона на снег.

 Одетый в темный плащ, из-под которого виднелось облачение, мужчина бегло осмотрел особняк, после чего направился к главному входу.

 Понимая, что о сне остается только мечтать, я поспешила из классной комнаты, чувствуя, как сердце наполняет тревога.

 Господин клирик пожаловал в гости. Но тот факт, что он сделал это официально, более не скрываясь под покровом ночи, вселял надежду на счастливый исход встречи. Возможно, я ошиблась, и священнослужитель приехал по причине иной, чем барон фон Дитрих.

Почти бегом преодолев коридор у лестничного пролета, я придержала шаг. А когда подошла к ступеням, ведущим в холл, услышала голос дворецкого.

— Как мне сообщить о вас его светлости?

— Скажите, что брат Леонард из Шварцбургской епархии просит встречи, — ответил клирик, передавая с рук на руки слуге свой тяжелый плащ.

 Застыв на верхней ступеньке, я внимательно посмотрела на священнослужителя. Он явно ощутил волну моей силы, потому что поднял взгляд и улыбнулся.

— Доброго дня, дочь моя, — произнес брат Леонард мягким голосом.

 Дворецкий отдал лакею распоряжения, а сам быстрым шагом направился к лестнице, намереваясь сообщить графу новость о прибытии гостя. Я же не нашла ничего лучше, чем спуститься вниз. Хотелось взглянуть на клирика поближе. Возможно, если мне удастся прикоснуться к нему, то я узнаю мысли этого человека?

— Вчера мы виделись в кирхе, — произнесла я, нарочито медленно спускаясь в холл.

— О да! Я обратил на вас внимание, госпожа, э…? – Священнослужитель выдержал красноречивую паузу, словно предлагая мне представиться.

— Госпожа Хельга Вагнер, — ответила я.

— Вагнер? – Он на секунду нахмурился, будто что—то припоминая, но вскоре уже снова улыбался, изучая мое лицо. – Вы кажетесь мне знакомой. Я могу ошибаться, но все же предположу, что знал вашего отца, господина Эммериха Вагнера?

 А вот это нечто новое и, я бы сказала, интересное.

 Внимательнее посмотрев на незваного гостя, я поняла, что немного удивлена.

 Значит, брат Леонард знал моего отца?

— Вы очень на него похожи, госпожа Вагнер. И ваша сила… — Клирик на миг прикрыл глаза и расслабленно улыбнулся, будто кот, добравшийся до сметаны. – Да! – кивнул священнослужитель. – Определенно, ваша сила имеет общие корни с силой господина Эммериха.

— Вы знали моего отца? – Я не удержалась от любопытства.

— Мы встречались с ним двенадцать лет назад. Помню, как сейчас. Ваш отец был выдающимся колдуном с поистине великой силой, — ответил клирик. – Но, как же тесна земля, — тут же добавил брат Леонард и заложил руки за спину. – Я и подумать не мог, что все обернется именно так.

 Вопросительно изогнув брови, я уже было приготовилась задать интересующий меня вопрос, когда на лестнице послышались шаги. Еще до того, как в тишине прозвучал голос, я узнала графа фон Эберштейна.

— Брат Леонард, добрый день, — произнес Максимильян, спускаясь в холл. На меня граф бросил быстрый и вопросительный взгляд, явно удивляясь, что я делаю вместе с клириком, но затем снова посмотрел на гостя.

— Вижу, вы удивлены, — улыбнулся клирик.

— Не могу отрицать очевидное, — ответил фон Эберштейн. – Не каждый день ко мне в гости приходят служители храма.

 Брат Леонард тихо рассмеялся, затем поднял правую руку, ткнув указательным пальцем куда-то вверх.

— И заметьте, ваша светлость, на то есть веские причины, — сказал он.

— Тогда прошу, пройдемте в мой кабинет, там и поговорим, — произнес Максимильян, следом предложив, — возможно, вы желаете чаю или кофе?

— Не откажусь от чашечки чаю, — тут же улыбнулся брат Леонард и фон Эберштейн тут же отдал слуге распоряжение.

 Я отошла в сторону, пропуская мужчин, когда священнослужитель посмотрел на меня и, прежде чем последовать за графом, сказал:

— Я был бы вам обязан, госпожа Вагнер, если бы вы пошли вместе с нами. Дело, которое привело меня в этот дом, также касается и вас.

 Я удивленно посмотрела на клирика, затем на Макса, отметив, что граф тоже не ожидал услышать ничего подобного, но тут же согласилась.

— И да, — уже поднимаясь по лестнице, добавил брат Леонард, — у вас гостит некто барон Уве фон Дитрих.

 Услышав имя Уве, я мысленно напряглась.

— Пригласите господина барона присоединиться к нашей беседе, — продолжил клирик.

— Но, позвольте спросить, в чем дело? – не выдержал фон Эберштейн.

— О! Не надо так волноваться. – Брат Леонард замер на ступеньке и тепло посмотрел на хозяина дома. – Разве не вы сообщили властям и церкви о немыслимом нарушении, имевшем место в деревеньках под названием Выселки и Любке?

 Мы с Максом переглянулись.

— Да, — тут же произнес граф.

— Так вот, я занимаюсь этим делом, — объяснил клирик. – Тут, знаете ли, какая забавная случайность произошла, — он улыбнулся и продолжил подниматься, вынудив фон Эберштейна двигаться следом, — я ведь только сутки как прибыл в столицу. А вчера вечером встретил, конечно же, совершенно случайно, госпожу Вагнер в кирхе Святого Иохима. Каково же было мое удивление, когда, увидев экипаж, в котором госпожа покинула двор кирхи со своим спутником, я узнал ваш герб, изображенный на дверце кареты.

 Клирик тихо рассмеялся.

— Скажете – совпадение? Я отвечу – судьба. Не верю в совпадения. Боги направляют нас туда, куда нам надо в тот или иной момент нашей жизни, — продолжил брат Леонард. – И вот я здесь.

«Это не объясняет, почему вы торчали ночью под окнами особняка!» — подумала я, но вслух, конечно же, ничего не сказала, небрежно сняв магические перчатки и надеясь, что смогу незаметно коснуться руки клирика, чтобы узнать, о чем на самом деле думает этот человек.

 Он слишком много улыбался. Меня это насторожило. Никогда не доверяла людям, которые постоянно улыбаются. Наверное потому, что слишком часто за подобными улыбками, как под обманчивой маской, прятались совсем другие эмоции.

 Даже клирик, несущий в себе светлую магию, мог представлять угрозу. Возможно, не для меня, но для Уве. Поэтому, прежде чем брат Леонард и фон Дитрих встретятся, я должна узнать истинные намерения священнослужителя.

 Мы молча подошли к кабинету графа. Фон Эберштейн лично открыл дверь, пропустив в помещение сначала меня, затем гостя, и только потом вошел сам.

— Присаживайтесь, — предложил Максимильян брату Леонарду.

 Клирик бегло и без особого интереса осмотрелся, затем опустился на стул. Он достал из кармана облачения свои четки и принялся небрежно перебирать черные бусины, не сводя взгляда с лица хозяина дома.

— Итак, что вы хотели спросить? – Максимильян был вежлив, но не более того. Казалось, его тоже насторожил столь неожиданный визит.

 Я выбрала место в кресле, жалея, что клирик не сидит рядом, и все же была готова в нужный момент коснуться священнослужителя.

 Пусть только отвлечется. На миг! На секундочку, или даже на ее долю!

 Я мысленно улыбнулась и положила руки на колени, внимательно следя за клириком.

— Но еще не все собрались, — проговорил отец Леонард. – Отправьте слугу за бароном, — повторил он просьбу, обращаясь к фон Эберштейну. – Мне не хочется рассказывать дважды то, что я должен вам рассказать.

— Не уверен, что барон обязан присутствовать, — заметил граф спокойно.

— Не обязан, — согласился гость и снова улыбнулся. – Просто тогда я буду вынужден вернуться уже с приказом от его святейшества. Барону фон Дитриху, так или иначе, придется со мной поговорить. Но зачем нам бумажки и эта возня? – Клирик вопросительно изогнул бровь.

Я внимательнее изучила лицо брата Леонарда. В этом седовласом невысоком человеке чувствовался стальной стержень. Несмотря на все его добрые слова и еще более приятные улыбки, создалось впечатление, что он слишком мягко стелет.

— Пригласите вашего друга, — настоял клирик.

 В эту минуту в дверь вежливо постучали, и в ответ на разрешение его светлости, в кабинет вошел лакей, держа в руках поднос с чаем и блюдом, полным выпечки.

 Когда слуга поставил угощение на столик, граф передал ему просьбу брата Леонарда, и лакей быстро удалился.

— Уве скоро придет.

— Вот и чудесно, — кивнул гость.

 Я бросила быстрый взгляд на чайник и вызвалась разлить напиток, уже предвкушая, как подберусь к брату Леонарду.

 Граф от угощения отказался, а вот клирик с улыбкой потянулся за чашкой, повесив четки на запястье.

— Осторожнее, чай еще горячий, — предупредила священнослужителя и словно невзначай коснулась пальцев клирика, передавая ему чашку с блюдцем.

— Ох, — выдохнул гость и так посмотрел на меня, что я чуть не отпрянула.

 «Неужели, почувствовал касание моей магии? — пронеслось в голове. – Тогда этот человек опытнее и опаснее, чем кажется на первый взгляд». Белая магия тоже сила. И порой огромная.

— Действительно, горячий, — произнес брат Леонард и снова улыбнулся.

 Я вернулась на свое место, успокоенная тем, что успела почувствовать и увидеть. Перед глазами промелькнули обрывки видений: яркий свет, заливающий пространство, брат Леонард, из рук которого льется смертоносная благодать. Жуткие твари – огромные летучие мыши, безмолвно кричащие и взрывающиеся от силы клирика, оседающие седым пеплом.

 Священнослужитель – охотник на нечисть. Его сила велика, но он не слепой убийца. Он действует по закону, и сам является законом.

 Итак, гость не несет в себе опасность ни для кого в этом доме. Брат кирхи действительно явился сюда, так как расследует дело о вампирах из деревни. Но, кажется, вчера, брат Леонард почувствовал сущность Уве и теперь ждет встречи с бароном, почти не скрывая свой интерес, в котором нет угрозы для фон Дитриха.

— Вижу, вам стало немного спокойнее? – вдруг спросил священнослужитель, глядя на меня.

 Он все понял.

 Я выдавила улыбку, даже не надеясь обмануть клирика, который подул на чай, а затем сделал глоток, но тут же поморщился.

— Горячий, но вкусный, — произнес он. – Кусочки сухой малины, листья смородины, медовые капли, м-м-м… Этот напиток пахнет летом! – Священнослужитель на несколько секунд блаженно прикрыл глаза.

 Уве пришел спустя пять минут, за время которых мы с гостем графа успели выпить чаю. Клирик без стеснения съел две булки, похвалив повара, и повернулся к двери до того, как в нее постучали, словно почувствовав фон Дитриха.

 Я заметно напряглась, но когда Уве вошел в кабинет, священнослужитель лишь привычно улыбнулся.

— А вот и вы, барон, — произнес брат Леонард. Он встал, представился вампиру, а затем добавил: — Теперь можно начинать, господа.

 Уве бросил на Макса вопросительный взгляд. Мне показалось, что в присутствии брата Леонарда фон Дитрих чувствовал себя неуверенно. Зато сам клирик, не переставая улыбался, будто знал нечто, недоступное остальным.

— Итак, господа, — произнес он, когда Уве присел рядом со мной, заняв второе, пустующее кресло, в то время как Максимилья предпочел выслушать гостя стоя. – Как я уже сказал ранее, мне было поручено разобраться с делом в Выселках и в деревеньке под названием Любке. Я разговаривал с местными жителями и знаю, какую роль вы трое сыграли в судьбе этих деревень.

— Но что вы хотите услышать от нас? – спросил фон Эберштейн. – Вряд ли мы скажем что-то новое.

— О, нет! Вы ведь убили вампиров, — отозвался клирик. – Видели их. Возможно, успели даже немного пообщаться. Охота в тех местах была не санкционирована. Это наказуемо. Вампиры – небольшая популяция, которая находится под контролем нашей веры. Им разрешено охотиться в определенных местах и на определенных людей. Думаю, ни для кого не секрет, что кровопийцы не имеют права обращать людей без особой надобности и разрешения, что, конечно же, не касается истинно рожденных.

 Я едва удержалась, чтобы не посмотреть на Уве.

— В последнее время случаи несанкционированной охоты участились. Я не так давно прибыл из южной марки, где истинный вампир без разрешения обратил нескольких молодых женщин, взяв их себе в невесты, — продолжил клирик.

— Какое наказание он получил за данное нарушение? – уточнил граф.

— О! – брат Леонард улыбнулся. – Так как нарушитель не выпускал невест на охоту, я ограничился тем, что просто уничтожил новообращенных. Обративший несчастных получил заслуженную кару – его запечатали в гробу на пятьдесят лет без возможности кормиться. И это, я бы сказал, еще мягкая мера. За вторичное нарушение ему грозит смерть. – Клирик заглянул в опустевшую чашку и с каким-то сожалением поставил ее на стол. – Я хотел бы узнать, сколько было вампиров в Любке и всех ли вы уничтожили? Возможно, кто-то мог сбежать?

 Фон Эберштейн кратко пересказал события той страшной ночи, и брат Леонард внимательно выслушал его, довольно кивнув.

— Вот и отлично. Я не сомневаюсь в ваших словах и рад, что нарушители получили заслуженное наказание. – Клирик медленно поднялся со стула. Я напряженно следила за его действиями.

 Брат Леонард посмотрел на Уве и тихо произнес:

— Ну что же, а теперь вы, господин барон. Будьте так любезны, удовлетворите мое любопытство.