Глава 4

  Уве заметно напрягся. После слов брата Леонарда о заточении истинного вампира, фон Дитрих уже понял: клирик в курсе его тайны.

— Что же вы хотите знать? – спросил Уве.

 Брат Леонард снял с запястья четки, сел поудобнее и принялся перебирать черные бусины, не сводя с барона заинтересованного, но совершенно спокойного, взгляда.

— Вас пытались обратить, — произнес священнослужитель. – О! – продолжил он, заметив, как фон Дитрих невольно отпрянул. – Не надо меня бояться. Я вам не враг. Я вижу и понимаю больше, чем кажется, и не просто так занимаю свою должность. За многие годы, которые я провел в охоте на нарушителей и не только, я научился разбираться в людях и, — он прочистил горло и улыбнулся, — и в вампирах. Так вот, вы еще не пили человеческую кровь, а значит, не совсем вампир. Но меня интересует не это. Я хочу узнать, кто пытался вас обратить и напоил своей кровью.

 Максимильян бросил быстрый взгляд на друга, но Уве смотрел только на клирика. В какой-то момент мне даже показалось, что фон Дитрих очарован нашим незваным гостем. А потом я поняла, что это не так.

— Дело в том, что есть вероятность того, что вы стали жертвой вампира, которого я давно хочу уничтожить, — сказал брат Леонард и всего на секунду в его мягком, добром голосе, прозвучала неприкрытая сталь.

— Итак, рассказывайте, — повторил клирик. – Вам лучше сделать это добровольно. Я, знаете ли, не очень люблю прибегать к крайним мерам, особенно в отношении пострадавшего лица.

— А что вы сделаете, когда узнаете имя? – усмехнулся Уве. – Накажете истинного, погрозив ему пальчиком и законсервировав на пятьдесят лет? – В голосе барона прозвучал неприкрытый сарказм.

 Брат Леонард тихо рассмеялся.

— Ну что вы! Господин барон, полагаю, вы сделали неправильные выводы из того, что я вам рассказал, — произнес клирик. – Или слушали невнимательно.

— Я слушал внимательно. Вместо того, чтобы наказать нежить, убить ее и подарить свободу и жизнь обращенным девушкам, вы уничтожили жертвы, а вампир отделался легким испугом, — жестко ответил Уве.

 Признаться, я разделяла негодование фон Дитриха, но, кажется, понимала немного больше, чем барон. Потому что догадалась: невесты истинного успели попробовать человеческую кровь. Значит, не было ни единой возможности вернуть им прежнюю жизнь. Да. Вампиры охотятся только по позволению, но у них есть и специальные доноры – люди, которые получают неплохие деньги за то, что открывают шею для укуса бессмертных тварей, рискуя тем, что вампир в один прекрасный момент может сорваться и выпить этого самого донора до капли.

 Не все бессмертные довольствуются кровью животных. Более того, вампиры презирают тех, кто пьет, подобно Уве, кровь оленей, или свиней.

— Новообращенные попробовали кровь человека, — жестко произнес клирик, резко перестав смеяться. – Соответственно, возврата к прежнему облику уже не было. Но давайте все же поговорим о вас, господин барон. Я не собираюсь оправдываться за свои действия. Моя работа следует кодексу, от которого я никогда не отступаю. – И снова улыбка. Мягкая. Почти добрая.

 А у меня от вида клирика по спине табун мурашек.

 Все же брат Леонард опасный человек. Не хотела бы я иметь его среди своих врагов.

— Хорошо, — не выдержал священнослужитель. Он перестал перебирать бусины четок, взял нить в руки и снова поднялся на ноги. – Чтобы не тратить напрасно наше время, которое я, поверьте, ценю, скажу все как есть. Я ищу хозяйку «Осиного гнезда», некую Мадлен Нортхейм, и у меня есть веские основания подозревать, что вы стали ее жертвой.

 Лицо Уве стало еще белее, хотя мне казалось, что это уже невозможно!

— Вижу, — продолжил клирик, — по вашим глазам вижу, что я прав.

 Фон Дитрих нахмурился.

— Мадлен Нортхейм давно у меня на крючке. Она уже не единожды нарушала закон, но, — клирик развел руками, — к сожалению, пока этого доказать не удалось. Вампирша стара, умна и очень осторожна. А вы, — брат Леонард подошел к барону, глядя на него сверху вниз, — вы мой шанс добиться успеха и ее единственная ошибка. К тому же, — клирик понизил голос, — вы еще не пили человеческую кровь, а значит, можете вернуть себе свою жизнь.

 У меня сердце едва не остановилось. Наверное, подобное брату Леонарду, я сейчас не хотела верить в совпадение, но не понимала, как иначе объяснить тот факт, что священнослужитель, охотящийся на вампиров, появился в нашей с Уве жизни именно в тот момент, когда мы собрались выступить против хозяйки «Осиного гнезда»?

— Вы собираетесь убить Мадлен? – только и спросил Уве. Он не стал отрицать подозрения клирика. Опровергать тоже не стал. Более того, фон Дитриха заинтересовали слова незваного гостя. Я почувствовала, что надежда в душе барона стала сильнее.

— Да, — ответил брат Леонард. – Я хочу ее упокоить. Вампирша должна понести заслуженную кару.

— Скольких она уже обратила или выпила? – решилась я на вопрос.

 Клирик повернулся и взглянул на меня.

— Я расскажу все только при условии, что мы поможем друг другу, — заявил он. – Но не раньше.

 Брат Леонард снова принялся перебирать бусины четок, не отводя от меня спокойного взгляда.

— Вчера вы брали так много благословенного огня, — сказал он. – И как, госпожа Вагнер, нужное зелье против кровопийц уже готово?

 Мне едва хватило выдержки, чтобы не вскочить на ноги. Я смотрела в глаза клирика и видела, как они смеются.

— Вы все поняли?

— Да. Начать с того, что я ощутил вашу магию. Затем, заинтересовавшись, проследил за вами. Сделать это в толпе прихожан было очень нетрудно. А уж когда я увидел, как спокойно вы брали благословенный огонь, то вышел следом из кирхи и уже тогда заметил вашего спутника. Сложить один к одному было делом нескольких секунд. Узнав герб на экипаже, я понял, куда именно он отправляется.

— А ночью вы пришли, чтобы проверить, что не ошиблись? – спросила я.

— Да. А вы, кажется, заметили меня, выглянув в окно? – Брат Леонард снова рассмеялся, но уже тепло и почти искренне. – Я же говорю: случайности не случайны. Сами боги свели нас. Мы можем помочь друг другу, и я предлагаю вам вступить со мной в небольшой альянс.

 Клирик перевел взгляд на Уве, а затем обернулся к графу фон Эберштейну, который до сих пор хранил удивительное молчание.

— Я не хочу и не буду давить на вас, — произнес клирик. – Сейчас я уйду, но если вы решитесь действовать с моей помощью и в рамках закона, то я вам это обеспечу. Найти меня вы сможете в кирхе Святого Иохима. Я бывают там утром, во время литургии, или по вечерам. – Брат Леонард кивнул графу. – Приходите сами, или пришлите слугу с ответом. Желательно, сделать это в ближайшие пару дней.

 Священнослужитель направился к двери, на ходу бросив:

— Провожать меня не надо. Я прекрасно помню дорогу.

 Едва за клириком закрылась дверь, мы с Уве переглянулись.

— Ваше мнение по этому поводу? – спокойно спросил фон Эберштейн.

 Я пожала плечами, а Уве лишь качнул головой.

— Этот святоша опасен. Он приятно улыбается, мило говорит, но…

— Но если вы спросите моего совета, думаю, нам следует принять помощь брата Леонарда. – Я позволила себе перебить барона, но фон Дитрих не обиделся.

— Небольшой альянс, — произнес он и рассмеялся.

— Вам решать, — добавила я к уже сказанному.

 Да, брат Леонард меня настораживал. И да, барон фон Дитрих абсолютно прав – клирик опасен. Правда, сейчас для нас он угрозы не представляет. Более того, мы интересны ему, как союзники и ценны этим. Надо быть дураками, чтобы не воспользоваться случаем, предоставленным самой судьбой.

— Мне тоже кажется, что нам следует объединить силы против обитателей «Осиного гнезда», — проговорил Максимильян.

— Я должен подумать, — произнес Уве, сообразив, что решение зависит только от него.

— У вас есть время до завтрашнего утра. – Я направилась к выходу. Следовало пойти к себе и закончить приготовления. Там и осталось-то дел по мелочам. Просто я не хотела ничего упустить из виду и лучше тщательно перепроверить, чем после понять, что ты о чем-то забыл, или где-то ошибся.

— Мы же увидим вас сегодня за обедом? – поинтересовался граф.

— Конечно же, ваша светлость, — ответила фон Эберштейну, хотя мыслями была уже совсем далеко и от графа, и от этого кабинета.

* * *

— Неужели, вы все так и оставите? – Ирма Бергман взглянула на своего учителя, недовольно поджав губы.

— Предлагаешь пойти против воли кайзера? – усмехнулся в ответ Рихтер. Колдун удобнее устроился в кресле перед камином, щелкнув пальцами и пробуждая свою колдовскую силу. Тотчас в воздухе над рукой Вайнса, вспыхнув, появились мотыльки. Колдун распрямил пальцы и принялся водить кистью руки, следя, как мотыльки следуют за его движениями, зависнув на расстоянии в несколько сантиметров. Иногда собственная сила завораживала Рихтера. А сегодня он просто пытался отвлечься и успокоиться.

 Нет. Хельге не уйти. Пусть сейчас он на время держит себя в руках, затаившись, подобно хищнику. Но никогда он не отступится от цели.

— Завтра отправишься к дому графа фон Эберштейна, — продолжил колдун. – Будешь следить за его обитателями.

— Если вы пожелаете, мы с Гансом и с Вальтером притащим сюда Хельгу за волосы. Одно только ваше слово… — вспыхнула Бергман, но не закончила фразу, потому что учитель громко щелкнул пальцами, и мотыльки ринулись на молодую колдунью.

 Она отшатнулась, взмахнула руками, с упреком поглядев на своего учителя.

— Нет. Ничего подобного мы не сделаем. Я не собираюсь подставляться. Я не дурак, и король все еще мне нужен, — быстро и холодно отчеканил Вайнс. – Ты не станешь делать ничего без моего разрешения, иначе пожалеешь.

 В глазах Ирмы промелькнул гнев.

— Мы будем следить за Хельгой, — продолжил колдун. – У нее талант попадать в различные неприятности. – Усмешка тронула губы Рихтера. – Мы подождем, а когда настанет удачный момент, не упустим свой шанс. Но для этого я должен быть в курсе, чем занимается моя лучшая ученица.

 Ирма нахмурилась.

— Вы все еще называете ее лучшей? – спросила она дерзко. – После того, что она сделала? После ее позорного побега?

 Вайнс взглянул на Бергман.

— Побег не меняет того факта, что она чрезвычайно одарена и… — Рихтер перевел взгляд на пылающий камин, — и того, что Хельга нужна мне. Я потратил слишком много сил на госпожу Вагнер. Замену ей не найти. И времени на это уже нет. Поэтому только она.

 Ирма поднялась на ноги, бросив взгляд на учителя. Вайнс криво усмехнулся, подумав, что знай Бергман правду, ни за что не стала бы завидовать Хельге.

* * *

В кирхе шла служба. Тихо, но проникновенно, пели на хорах певчие. Прихожане сидели на скамьях, сложив ладони и склонив головы, шептали, повторяя за священником, слова молитвы, что, переплетаясь с тихой песней, будто звенела в воздухе, насыщенном запахами ладана и воска.

 Трещал в чаше благословенный огонь, напоенный святой силой, то поднимаясь, то оседая на черные угли.

 Отец Леонард расположился в стороне, отдавшись во власть святой церемонии и при этом не упуская из виду пришедших на службу. Он сразу заметил неловкую фигуру высокого слуги, застывшего у скамей. Мужчина озирался, словно пытался кого-то отыскать, а затем и вовсе отошел в сторону, обратившись к аколиту («аколит – малый чин духовенства, в его обязанности входит зажжение свечей, подготовка хлеба и вина, а также другие функции» прим. автора), зажигавшему свечи в левой приветственной нише.

 Совсем юный помощник приора с готовностью выслушал шепот незнакомца, а затем кивнул и взглядом безошибочно отыскал брата Леонарда.

 Клирик неторопливо, стараясь не отвлечь прихожан от службы, двинулся к нише, уже догадываясь, кем является пришедший чужак. Приблизившись, брат Леонард взглядом поблагодарил аколита и посмотрел на незнакомца.

— Мы можем поговорить, отец? – тихо спросил слуга.

— Выйдем, — согласно кивнул клирик, указав мужчине на выход из кирхи.

 Уже на ступенях, сложив руки на груди, брат Леонард внимательно посмотрел на слугу.

— Меня прислал граф фон Эберштейн, — произнес мужчина. – Я лакей его светлости.

 На лице клирика не дрогнул ни единый мускул, и конечно же, он ничуть не удивился появлению этого человека, так как ждал весточки от фон Эберштейна.

— Господин граф просил передать вам этот конверт. – Слуга с поклоном достал из нагрудного кармана послание и вложил его в протянутую руку отца Леонарда. – И мне было велено дождаться ответа, — добавил он.

— Как тебя зовут, сын мой? – спросил клирик, едва взглянув на сургучную печать на конверте.

— Петер, святой отец, — последовал ответ.

 Отец Леонард коротко кивнул, затем сломал печать, стряхнув сургуч, и раскрыл сложенный втрое лист, быстро прочитав несколько строк, выведенных красивым почерком графа.

— Обождите здесь, — велел клирик лакею. – Или войдите в кирху, там теплее, — посоветовал он. – Я напишу ответ для его светлости.

 Развернувшись, брат Леонард вошел в кирху, оставив слугу фон Эберштейна ждать на лестнице. Лакей немного постоял, оглядываясь по сторонам, затем решительно переступил порог и встал в углу, чтобы не мешать прихожанам.

 Отец Леонард вернулся спустя несколько минут. В руках клирика был конверт, который он передал слуге.

 Приняв послание, Петер еще раз поклонился священнослужителю, затем осенил себя знамением под образом и, попрощавшись с клириком, поспешно вышел во двор, туда, где его ждала оседланная лошадь.

 Брат Леонард проводил Петера взглядом, улыбнулся и, развернувшись, направился к своему месту у чаши с благодатным огнем, чтобы вернуться к прерванной молитве.

* * *

— Вы сегодня необычайно молчаливы. – Штефан спрыгнул с подоконника и подошел к моему столу, за которым я проверяла домашнее задание мальчика. Где-то за дверью своего подопечного уже ждала госпожа Лисл. Иногда нянюшка проявляла нетерпение и приходила раньше положенного срока, еще до завершения занятий. Несколько раз я предлагала ей войти и ждать юного маркграфа в учебной комнате, но Барбара предпочитала стоять в коридоре, объясняя это тем, что не желает отвлекать мальчика от уроков.

— Просто у меня появились неотложные дела, — ответила я и перевернула страницу, подчеркнув ошибку в тексте.

— Дядя сегодня тоже сказал мне о каких-то важных делах, которые требуют его обязательно присутствия. – Штефан облокотился на мой стол и заглянул мне в глаза. — Но вы едете с ним, это ли не странно?

 Я улыбнулась.

— Ничего подобного, господин маркграф. Просто твой дядя был настолько любезен, что предложил подвести меня, так как нам оказалось немного по пути. – Лгать было неприятно и даже стыдно. Только я ведь никак не могла сказать ребенку правду о том, что мы собираемся проникнуть в логово древних тварей и убить одну из них.

 Зная Штефана, я опасалась, как бы мальчик не забрался в карету фон Эберштейна и не отправился вместе с нами туда, где юному маркграфу точно не место.

 Признаться, будь моя воля, я бы предпочла, чтобы Максимильян тоже остался в столице. Меня пугала даже мысль о том, что с графом может произойти беда. Ведь тогда Штефан останется совсем один! Насколько я знала, помимо фон Эберштейна у юного маркграфа был лишь дядюшка Гельмут. Вот уж кого я бы не пожелала никому иметь в опекунах.

 Нет, определенно, будь моя воля, я бы заставила Макса передумать и не ехать с нами в Осиное гнездо. Но граф уже принял решение и не собирался отступать от него.

— Смотри. – Я указала Штефану на повторившуюся ошибку. – Ты дважды неправильно написал это слово.

 Мальчик передернул плечами.

— Что же я буду делать до вашего возвращения, госпожа Вагнер? – спросил он.

 Я тут же улыбнулась.

— Можешь не переживать, я уже приготовила тебе задания на то время, когда буду отсутствовать.

 Лицо Штефана исказила гримаса недовольства.

— Ну во-о-от, — протянул лисенок, а я, не удержавшись, потрепала его по рыжим волосам. Мальчишка на секунду замер, моргнул, а затем нерешительно улыбнулся неожиданной ласке.

— Я-то думал, что смогу немного поиграть, — произнес он как-то неловко.

— У тебя на все хватит времени, если правильно его распределишь. Вечером перед отъездом, я дам распоряжения твоей няне. Она и проследит, чтобы ты выполнял все мои задания. – Я отвела руку, и Штефан мотнул головой, снова улыбнувшись.

— Только будь уж так любезен, не игнорируй учебу, — попросила мальчика.

— А когда вы вернетесь? – тут же поинтересовался он.

 Я ответила не задумываясь:

— Мы приедем вместе с твоим дядей. На обратном пути граф заберет меня. – И снова неприятная ложь, от которой в горле ком. – Это займет не так много времени. Возможно, неделю.

— Неделю? – Штефан наигранно закатил глаза, а я опустила взгляд, продолжая проверять тетрадь своего ученика.

 Маркграф отошел от моего стола и принялся ходить по классу, заложив руки за спину. Он терпеливо ждал, когда я закончу проверку и отпущу его с занятий. Но прошло еще несколько минут, прежде чем я закрыла тетрадь, отложив ее в сторону.

— Над грамматикой надо немного поработать, — заметила вслух.

 Маркграф повернулся ко мне.

— А сейчас можешь идти к госпоже Лисл. – Я поднялась из-за стола, заметив, что Штефан, как обычно, не выбежал из класса. Он некоторое время пристально смотрел на меня, будто пытаясь прочесть мои мысли, а потом широко улыбнулся и я поняла, что перед отъездом из особняка, нам с фон Эберштейном предстоит хорошенько проверить экипаж на предмет присутствия в нем всяких лисят.