Глава 5

— Это все мне? – Глаза юного маркграфа Штефана фон Эберштейна расширились от удивления, когда я отдала ему свои запоздавшие подарки, радуясь, что все получилось именно так.

 Этой ночью я немного поколдовала над телескопом и не только над ним. Зато теперь могу быть уверена, что мальчик не отправится за мной и своим дядей туда, куда ребенку отправляться не следует.

 Да. С моей стороны, вероятно, это было нечестно. Но лучше так, чем обнаружить мальчишку рядом с логовом вампиров, или что-то еще хуже.

«И экипаж можно будет не проверять!» — подумала я с неловкой улыбкой глядя в распахнутые глаза мальчика.

 Он порывисто разорвал первую из коробок и издал странный визг, когда увидел ее содержимое.

— Это я что? – Штефан поднял на меня взгляд зеленых глаз. – Теперь смогу видеть луну и звезды ближе?

— Даже ближе, чем можешь поверить, — кивнула я.

— Ох! – Штефан принялся вертеть подарок, попискивая, как самый настоящий лисенок. Во мне снова проснулась и подняла голову совесть, но я поспешно затолкала ее в самые глубины сознания, велев сидеть на месте и больше не дергаться. Все, что я делала, сейчас только ради Штефана.

 Нянюшка Лисл, стоявшая в отдалении, с любопытством следила за действиями своего подопечного. А Штефан, отставив в сторону первый подарок, принялся за второй, который также привел его в полный восторг!

— Вы же поможете мне в этом всем разобраться? – спросил он и почесал правое ухо, на котором проступила ярко-рыжая лисья шерстка.

— Обязательно. Но, — я улыбнулась, — что-то мне подсказывает, что ты и сам прекрасно справишься. А я просто приду взглянуть вместе с тобой на звезды, — предложила маркграфу. –– Правда, уже после поездки.

— Ах да. – Радость Штефана немного поутихла, стоило ребенку вспомнить, что мы с фон Эберштейном уже через полчаса покидаем особняк. Запряженный экипаж ждал во дворе. Слуги переносили вещи, которые могли пригодиться нам с графом в пути. Туда же на крышу кареты, отправился и чемодан господина барона, правда, Штефану не сообщили о том, что Уве едет с нами. Так сказать, во избежание еще большего взрыва любопытства у лисенка. По легенде барон перебирался на время в свой дом. А на самом деле мы должны были отправиться все вместе, прихватив по пути брата Леонарда.

 Я снова взглянула на мальчика, который уже без прежнего энтузиазма ковырял остатки подарочной упаковки и подозрительно сопел.

— Мы с графом вернемся, прежде чем ты успеешь соскучиться. И да, Штефан, не забывай делать уроки. Я надеюсь, что к моему возвращению, ты выполнишь все задания, которые я оставила в классной комнате и госпоже Лисл.

 Штефан загадочно улыбнулся, а затем сделала то, что я ждала: зевнул. Колдовство начало действовать.

— И слушайся няню, — попросила я.

 Мальчик кивнул без особого рвения и снова зевнул.

— Ты не выспался? – поинтересовалась я.

 Штефан пожал плечами.

— Не знаю, госпожа Вагнер. – Он потер кулачками глаза и сгреб подарки в охапку. – Я отнесу все к себе.

— Конечно. – Я посмотрела на госпожу Лисл. Барбара поймала мой взгляд и кивнула, направившись к нам.

— Проследите, чтобы Штефан добрался до своих комнат, — попросила я няню.

— Помочь? – спросила госпожа Лисл, наклонившись к мальчику, но он тут же покачал головой, бросил на меня еще один быстрый взгляд и вышел из гостиной.

— Идите за ним. Скоро он уснет и проспит несколько часов, — прошептала я почти одними губами, опасаясь, как бы острый слух мальчика не уловил мои слова.

 Барбара кивнула. Она не стала задавать лишних вопросов. Не спросила, для чего мне понадобилось дать Штефану снотворное. Няня Лисл просто выполнила свою работу, хотя, не сомневаюсь, ее распирало от любопытства. Это слишком ярко отражалось на лице женщины.

 Когда Барбара ушла, я встала и еще некоторое время просто стояла в центре гостиной. Затем влекомая странным предчувствием, подошла к окну и выглянула во двор, укрытый свежим снегом.

 Сердце сжалось, когда я посмотрела в сторону ворот. Внимание привлекла невысокая женская фигура, показавшаяся смутно знакомой. Но это точно была не Ирма.

 Незнакомка, лица которой было не разглядеть, немного постояла у ворот, затем быстрым шагом направилась дальше по улице и вскоре исчезла из виду. Вероятно, это был просто прохожий и не стоит даже заострять внимания.

«Или это был кто-то, подосланный Рихтером!» — промелькнула мысль.

 Я отошла от окна, вышла из гостиной и направилась к себе. В спальне царил холод, а горничная, проветривавшая комнату, перестилала белье.

 Я прошла мимо служанки, склонилась над своей сумкой, куда сложила самое необходимое и ценное, проверив содержимое. Удостоверившись, что все на месте, взяла сумку, кивнула горничной и вышла.

 Фон Эберштейн и Уве ждали меня в холле. Оба были тепло одеты в дорожные костюмы.

 Взглянув на графа, я снова подумала о том, что ему следовало бы остаться. Он нужен Штефану. А там, куда мы едем, будет действительно очень опасно. Возможно, нам будут противостоять не три вампира, охотившиеся на границе марки, а целый клан. Это не шутка. Даже с клириком и его силой у нас есть вероятность проиграть эту битву. Что тогда будет с маркграфом?

— Вы уверены? – спросила у Макса, приблизившись к нему.

 Граф сразу понял смысл моих слов. Нахмурившись, он произнес:

— Это даже не обсуждается.

 Я кивнула, хотя не поддерживала решение, принятое фон Эберштейном.

— Штефан? – спросил граф тихо.

— Скорее всего, уже спит. Я подумала, что так будет лучше и в первую очередь для самого мальчика, — ответила Максимильяну, вскинув подбородок и заглянув ему в глаза.

— Вы правы. С его непоседливым и любопытным характером, это лучший вариант.

 Несколько секунд мы с графом смотрели друг на друга, пока Уве не прокашлялся, прочищая горло.

— Вы позволите? – спросил вампир, приблизившись ко мне и, протянув руку за моей сумкой, но я лишь покачала головой, отказываясь от предложенной помощи.

— Тогда вперед, — произнес фон Дитрих и первым шагнул к выходу.

 Лакей услужливо распахнул перед бароном дверь, а я выглянула во двор, чувствуя, как снаружи повеяло холодом и запахами зимы. А уходя, не удержалась и обернулась, бросив взгляд на дом, в который надеялась вернуться.

* * *

Торопливо шагая прочь от ворот, Элоиза не сразу заметила тень, шевельнувшуюся за ближайшим углом, но ощутила запах, знакомый и неприятный. Еще до того, как тень вышла навстречу оборотнице, Вандермер почувствовала жуткое желание бежать прочь и злость оттого, что не может этого сделать.

 Попав в лапы колдуна Рихтера и его учеников, Элоиза стремилась только к одному: выжить. О побеге она пока не думала, как старалась не думать и о том, что ее снова и снова используют.

«Дернула меня нечистая сила украсть документы у той девицы!» — вздохнула Вандермер, когда тень, принявшая облик колдуна Ганса, заступила ей дорогу.

— Почему ты ушла со своего поста? – спросил ученик Вайнса, недружелюбно глядя на девушку.

— Наверное, потому что у меня есть, что сказать? – Она вскинула подбородок, взглянув на мечника, но почти сразу опустила голову, встретив его вспыхнувший злостью взор.

— Что такого важного произошло, если ты оставила пост? – уточнил Ганс.

— Господин граф велел заложить экипаж. Кажется, они с гувернанткой покидают особняк, — быстро отрапортовала Элоиза.

 Ганс тихо выругался.

— И ты только сейчас говоришь об этом? – рявкнул он. – Куда они едут?

— Мне откуда знать? – Элоиза лишь руками развела. – Особняк защищен от прослушивания. Но полагаю, дело там нечисто. Вчера в гости к графу приезжал святоша. Он него так и разило белой силой, — добавила оборотница.

— Карета уже отъехала? – быстро спросил Ганс.

— Нет. Еще стоит во дворе… — Элоиза не успела закончить фразу. Колдун крутанулся вокруг своей оси, обратившись в прозрачный вихрь, и исчез.

 Оборотница бегло огляделась, не сразу сообразив, что осталась одна на улице. Сердце госпожи Вандермер пропустило удар. Она снова посмотрела по сторонам, затем быстро пошла вперед.

«Это мой шанс!» — подумала девушка решительно. – К Рихтеру не вернусь!» — Она надеялась, что отъезд Хельги подарит ей столь необходимое драгоценное время, за которое успеет скрыться, покинув город.

 Элоиза понимала, что мало интересует Вайнса и его учеников. Поэтому есть шанс, что ее не станут искать. Если быстро исчезнет из столицы и удачно заметет следы.

 То, что она умеет делать лучше всего.

* * *

— Рад, что вы приняли правильное решение. – Клирик мило улыбнулся и посмотрел на сидевших напротив графа фон Эберштейна и барона фон Дитриха. Последний взглянул на священнослужителя немного мрачно, словно не надеялся на его помощь.

 Разговор начался, когда мы покинули пределы столицы и экипаж заскользил по заснеженной дороге, мимо укрытых белым покрывалом полей к темнеющей полосе леса.

 — Боюсь, что вы не оставили нам особого выбора, — тихо заметил его светлость, пока я любовалась пейзажем, проплывающим за окном, и скоростью, с которой кони тащили экипаж. Кучер с подручными еще на рассвете сменил колеса на полозья, и ехать было легко. Карета скользила по снегу, летела птицей, а в душе поднималось что-то светлое, отчего хотелось смеяться. Я велела себе пока не думать о том, куда и зачем мы едем. Не хотела нервничать раньше времени. Да и какой в этом теперь смысл? "На месте разберемся", — решила для себя, а пока рассматривала спящие деревья и мелькавшие между ветвей обрывки синего неба, чистого и яркого.

— Ну что вы, граф. Выбор есть всегда. Просто вместе мы сила, — ответил брат Леонард.

— Единственно, я удивлен, что вы отправились в логово вампиров без помощи своих братьев, — продолжил фон Эберштейн. – Неужели вы настолько уверены в своих силах?

 И почему мне показалось, будто в голосе графа звучит прикрытый сарказм?

 Судя по всему, это показалось не только мне. Клирик наклонил голову набок, посмотрел на Максимильяна и снова улыбнулся.

— Моя вера – моя сила, — сказал он все тем же приятным голосом. – Но в этот раз вы правы. В логово кровопийц нельзя идти без поддержки. Поэтому мои братья уже будут ждать нас в условленном месте.

 Фон Дитрих усмехнулся, а граф почтительно склонил голову.

— Знаете ли, для меня очень важно хорошо выполнить свою работу. Поэтому я не имею права рисковать. Вампирша, преступившая закон, не останется безнаказанной, — продолжил брат Леонард, и неожиданно за его теплыми интонациями я почувствовала настоящий лед.

 Повернув голову, я взглянула на клирика, сидевшего рядом. Он поймал мой взгляд, но ничего не сказал.

— Что именно вы сделаете с Мадлен? – тихо спросил Уве.

— То же, что всегда делал с остальными нарушителями, — вздохнул брат Леонард. – Кол в сердце, — продолжил он, — отсечение головы и, конечно же, благословенный огонь, который превратит в пепел бренное тело, хотя вряд ли пламя сможет очистить черную душу. – Священнослужитель снова вздохнул да так печально, что мне всего на миг показалось, словно клирик сочувствует своей будущей жертве. Только вот в нем не было ни капли этого сочувствия. Я уже успела понять, что при всей своей видимой мягкости, этот человек отличается суровым и жестким характером, а также завидной силой воли.

— Что будет с теми вампирами, кто выступит в защиту истинной? – уточнил фон Дитрих.

— Я же не зверь какой-то, — ответил брат Леонард, взглянув на барона. – Им будет предложено не чинить нам препятствий. Если же они пойдут против моей воли, то последуют за своей госпожой.

 Фон Дитрих криво усмехнулся. Кажется, подобный расклад был ему по душе.

 Я видела, Уве надеется получить свободу. Мечтает избавиться от этой ноши, которую несет против своей воли, и мне отчаянно хотелось, чтобы у нас все получилось. И все же я опасалась, что битва будет не на жизнь, а на смерть. Вряд ли Мадлен признает свою вину и добровольно склонит голову перед мечом правосудия. Нет. Она будет сопротивляться до последнего и возможно, не все из нас вернуться домой.

 И все же, Уве стоил того, чтобы пойти на этот риск.

 Я подняла руку, прижав ладонь к груди там, где под тканью платья висел колдовской артефакт, уже полностью зарядившийся и готовый перенести меня и тех, кто будет рядом, домой.

 Дальше и до самого вечера ехали без остановок и почти в полном молчании, если не считать редких фраз, которыми перебрасывались мои спутники. Я же воспользовалась удачной возможностью выспаться и проспала вплоть до момента, когда наш экипаж остановился у придорожной таверны, расположившейся близ крошечной деревеньки.

 Пока кучер занимался лошадьми, мы вышли во двор и направились в таверну, чтобы снять номера.

 В теплом зале почти не было посетителей. Пара местных мужичков пили пиво в стороне, да какая-то зажиточная, судя по одежде из добротного сукна, семья заняла стол у окна, вот и все гости таверны.

 Клирик вышел вперед и направился прямиком к хозяину заведения, безошибочно выделив его у стойки, где последний вытирал деревянные кружки полосатым полотенцем.

 Завидев новых посетителей, хозяин заинтересованно улыбнулся и, не прекращая своей нехитрой работы, первым заговорил с братом Леонардом.

— Добрый вечер, господа. Что нужно: еда, постой?

— И то и другое, — улыбнулся в ответ клирик, остановившись напротив тавернщика. – Как вас зовут, сын мой?

 Хозяин заведения мигом сообразил, кто перед ним, но все же оглядел клирика, только теперь заметив облачение, видневшееся из-под теплого плаща. Поклонившись, он ответил:

— Вилберт, отец.

— Так вот, Вилберт, нам нужны три комнаты и горячая еда. А еще вода, да побольше, чтобы мы могли привести себя в надлежащий вид после долгого пути, — распорядился клирик.

Уве с Максом переглянулись, и вампир усмехнулся, явно над удивительной активностью нашего спутника.

— И комнаты есть, отец, и еда с водой. Все будет, — поспешил заверить нас Вилберт, после чего, отставив очередную кружку, развернулся к открытой двери за спиной, где находилась кухня, и рявкнул, подзывая то ли сына, то ли помощника. На зов явился сутулый, высокий и худой парнишка лет семнадцати. Он с поклоном поприветствовал гостей, получив от Вилберта ключи, и пригласил нас следовать за собой, чтобы показать свободные комнаты.

— Удивительно деятельный человек, — шепнул мне Уве, намекая на брата Леонарда, когда мы преодолевали лестницу, поднимаясь на второй этаж.

 Вместо ответа я лишь пожала плечами, предвкушая горячую ванну и сытную еду. Единственное, что сегодня было действительно важно.

* * *

— Я тебя не узнаю, Макс, — произнес Уве, со смехом поглядывая на друга, пока они размещались в снятой комнате. – Позволить клирику командовать? – Барон вопросительно изогнул бровь, присев на свою кровать, непривычно узкую, но с теплым стеганым одеялом и исключительно свежим бельем, которое только что прямо при господах перестелила юркая девчонка, работавшая в таверне. Работница была быстроглазая, совсем молоденькая, и от Уве не укрылось то, с каким интересом она поглядывала то на него, то на графа. В прежнее время фон Дитрих уделил бы девчонке немного внимания, но не теперь. Так что она ушла, получив мелкую монету, но явно надеявшаяся на большее.

— А что ты предлагаешь мне делать? – Фон Эберштейн спокойно взглянул на вампира, нарушив ход его мыслей. – Соревноваться с братом Леонардом за возможность заказывать услуги в старой таверне? – Граф тихо рассмеялся. – Клирик отлично справился. Распределил всех так, как положено.

— Но… — Уве поднял вверх руку с оттопыренным указательным пальцем, — отчего он поселил нас вдвоем? Мне казалось, мы можем себе позволить отдельные комнаты. Да и в этом заведении нет наплыва гостей.

 Фон Эберштейн сел напротив Уве, заглянул ему в глаза.

— Ты не понимаешь? — уточнил он спокойно.

 Барон развел руками.

— Я так полагаю, что клирик таким образом хочет, чтобы ты оставался под присмотром до того, как все закончится. Я тебя знаю, доверяю тебе и твоей силе, — произнес граф. – А брат Леонард сомневается.

— Ха! – только и проговорил фон Дитрих, раздраженно встав с кровати. Он подошел к окну, открыл тяжелые ставни, впуская морозный воздух, и выглянул во двор. Несколько секунд Уве молчал, словно обдумывая что-то важное. В воздухе ощутимо повисло напряжение. Затем барон, резко обернувшись, посмотрел на Максимильяна и сказал: — У меня есть маленькая просьба.

 Фон Эберштейн вопросительно изогнул бровь.

 Уве повернулся спиной к раскрытому окну. Холод, тихо вползавший в комнату, его не тревожил. Все же он был больше вампиром, чем хотел признаться даже себе.

— Если в Осином гнезде что-то пойдет не так, — продолжил барон холодным, как лед, голосом, глядя пристально в глаза Макса, — пообещай, что не дашь мне преступить черту.

— То есть? – спросил граф, хотя прекрасно понял смысл слов, сказанных другом.

— Если я сорвусь и нападу на человека, а это может произойти, я чувствую нечто опасное, что витает в воздухе, ты меня убьешь, — отчеканил Уве.

 Макс нахмурился.

— Я не желаю жить вампиром, который лишает жизни невинных, — добавил фон Дитрих. – Попробовавший кровь человека не может вернуться на путь истинный.

— До сих пор ты отлично держался, — произнес фон Эберштейн.

— Ты даже не представляешь, как порой мне было тяжело не сорваться. А там в замке… — Барон вздохнул. – Близость Мадлен может все изменить. Она сотворила меня. И есть определенное влияние творца над его творением.

— Если ты так не уверен в себе, возможно, тебе следует остаться в этой таверне? – предложил граф.

— Ты, действительно, полагаешь, что я смогу взвалить свою проблему на чужие плечи, а сам останусь в стороне? – Глаза Уве потемнели. – Ты рискуешь жизнью, оставив вверенного тебе ребенка одного, а я должен затаиться?

 Максимильян вздохнул.

— Извини. Был не прав, — произнес он.

 Друзья посмотрели друг на друга, и граф кивнул.

— Обещаю. Если ты сорвешься и обратишься, я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты не стал чудовищем, — сказал фон Эберштейн.

 Уве улыбнулся, подошел к графу и положил руку ему на плечо.

— Спасибо, — ответил вампир. – Это именно то, что я хотел услышать.