Глава 6

  Этим утром Штефан был как никогда собран и спокоен. Он с интересом слушал, как я читаю балладу, стараясь использовать все свое мастерство, чтобы она прозвучала с выражением, а затем, когда я спросила, понял ли он суть стихотворной истории, мальчик кивнул.

— Объясни, — попросила, усаживаясь за учительский стол.

Штефан вздохнул и произнес совсем не то, что я думала услышать:

— Сегодня дядя поговорил со мной и попросил временно не покидать пределы замка, даже с госпожой Лисл. Он сказал, мне угрожает опасность и добавил, что скоро вы решите эту проблему. – Мальчик выразительно посмотрел на меня.

— Кажется, баллада была немного на другую тему, — попыталась пошутить в ответ.

Штефан лишь вопросительно изогнул бровь и как никогда стал похож на фон Эберштейна.

«Все же, кровь не вода», — подумалось мне.

— Я могу чем-то помочь? – уточнил маркграф.

— Только тем, что выполнишь просьбу его светлости, — сказала я и решительно отодвинула в сторону книгу с балладами.

— Предлагаю заняться историей.

— Давайте. Только прежде, можете пообещать мне, госпожа Вагнер, что не покинете меня, — попросил Штефан, и взгляд его стал удивительно взрослым и очень серьезным. Просто не по годам.

— Штефан, — я поднялась и подошла к мальчику, — я не могу такое обещать. Ты должен понять, что это просто невозможно.

— Но вы нравитесь мне и нравитесь дяде! — выпалил юный маркграф.

— Вот как? – Я усмехнулась.

— Вы можете стать моей тетей, — продолжил мальчик и всего на секунду я подумала, что граф вовлек с наши с ним отношения самое мощное оружие. А потом поняла, что это личная инициатива Штефана. Фон Эберштейн не опустился бы до подобного. Использовать ребенка не в его правилах.

— Я уверен, дядя на вас женится, если вы только захотите, — добавил мой ученик.

«Устами младенца говорит истина», — подумала я, сознавая, что, по всей видимости, отношение графа к моей персоне стало понятно и заметно окружающим.

Скорее всего, Уве тоже все понял. А так как фон Дитрих обладает редкой проницательностью, то, скорее всего, уже сообразил, что чувства графа взаимны.

— Штефан, мне очень приятны твои слова, но позволь взрослым самим решить этот вопрос, — произнесла я как можно мягче.

Мальчик с важным видом кивнул и притянул к себе учебник истории.

— Я просто хотел сказать, что не буду против, — заявил он и тихо добавил, — можете не переживать: я выполню данное дяде обещание и не подведу вас. Ноги моей не будет за пределами особняка, пока вы не разрешите.

Я смерила Штефана пристальным взглядом. Какой умный и понимающий ребенок. Возможно, у меня тоже когда-нибудь будет такой?

Не удержавшись, наклонилась к воспитаннику и поцеловала его в щеку, после чего распрямила спину, вернулась к столу и открыла учебник истории там, где лежала закладка.

— Приступим, — сообщила юному фон Эберштейну.

Он кивнул и улыбнулся.

* * *

Послание от Элоизы не заставило себя ждать. Я получила его вечером следующего дня после нашей встречи на улице.

Конверт принес лакей, и я сразу же поднялась в кабинет Максимильяна, предварительно попросив слугу сообщить Уве о том, что его, скорее всего, пожелает увидеть граф.

Фон Дитрих на несколько дней остался в гостевой комнате, в которой жил прежде, гостя у фон Эберштейна. Барон объяснил этот порыв тем, что его комнаты в фамильном особняке сейчас приводят в порядок, а он привык жить в комфорте, без суеты и хлопот.

Возможно, кого-то бы и обмануло подобное объяснение, но я-то знала, что Уве просто не хочет оставлять нас с Максом в беде.

Поднявшись к кабинету, я постучала. Граф лично открыл дверь и шагнул в сторону, пропуская меня в комнату.

— Я попросила Уве прийти, чтобы сразу объяснить вам обоим, что предстоит сделать, — сказала, продемонстрировав конверт.

Максимильян кивнул, покосившись на магическую печать, украшавшую коричневую дешевую бумагу. У данной печати была одна особенность: если ее вскрывал посторонний, письмо самоуничтожалось. Так что оставалось только порадоваться предусмотрительности госпожи Вандермер.

— Вы позволите? – спросила у его светлости, приблизившись к письменному столу графа.

— Присаживайтесь. Мне тоже не терпится узнать, что там в письме, — ответил Макс.

Я заняла пустующее кресло хозяина дома, сломала печать и открыла конверт. Бегло пробежалась взглядом по строчкам и протянула послание графу.

Макс принял его и прочел.

— Она просит, чтобы я пришла одна. Это обязательное условие. Где находится упомянутый в послании Дырявый котел? – спросила у графа.

Он не успел ответить. В кабинет без стука вошел Уве.

— Дырявый котел, госпожа Вагнер? – проговорил бывший вампир, сверкнув глазами. – Не самое приятное, как я бы сказал, местечко. Но очень людное.

Я с интересом посмотрела на барона.

— Вы там бывали? – спросила.

— Случалось. – Уве приветственно кивнул графу, подошел к столу и продолжил: — Название соответствует содержанию. В этом кабачке собираются отбросы общества. Чаще всего, сброд и оборотни.

— Вам не следует туда идти, — сказал фон Эберштейн. – Это дурно пахнет.

— Я тоже так считаю, — кивнула в ответ на слова Макса. — Элоиза сделала одно доброе дело: предупредила нас о планах моего учителя относительно Штефана. Но я слишком хорошо знаю Рихтера. Он не глуп и, вероятнее всего, за госпожой Вандермер была слежка, или, на крайний случай, к ней прикрепили какой-то маячок.

— То есть, вы уверены, что в кабаке вас будут ждать? – нахмурился фон Эберштейн.

— Я это допускаю. Есть, конечно, крошечный шанс, что Элоизе удалось обвести Вайнса вокруг пальца и улизнуть вчера на встречу со мной. Но… — Я криво улыбнулась, и этим было все сказано.

— Значит, никуда не идем, — констатировал его светлость.

Я выдержала паузу.

— Я никогда не рассказывала вам о том, как мне удалось сбежать от Рихтера, — спросила и посмотрела на друзей. – Этот же способ я собираюсь использовать для встречи с Элоизой.

— Что за способ? – изогнул вопросительно бровь Уве.

— Я не пойду в кабак к госпоже Вандермер, а отправлю к ней свою иллюзию. Она будет казаться вполне реальной, правда… — Я коснулась пальцами артефакта на шее. – Правда, это колдовство отнимает очень много сил.

— Вы так и убежали от Рихтера, — проговорил Макс.

— Да. Мой учитель далеко не дурак, но он не был готов к моему побегу, — ответила графу. – Я всегда дружила с головой. Никогда не устраивала истерики, не впадала в крайности и даже когда узнала, для чего Вайнс так носится со мной, решила не подать виду и просто выжидала.

 На секунду замолчав, я вспомнила, как мне было страшно. Но даже сейчас я знала, что поступила правильно. Страх и гнев плохие советчики. Всегда следует использовать холодный разум и продумывать каждый шаг, особенно в деле, которое может стоить жизни.

— Я оставила после себя иллюзию, и она дала мне определенную фору, — продолжила, глядя на своих собеседников. – Когда Рихтер хватился меня, было поздно. Я выиграла время, а магия артефакта перенесла меня так далеко, как только хватило заряда ключа.

 Фон Эберштейн скрестил руки на груди.

— Как долго вы сможете удерживать иллюзию? – спросил он.

— Если повезет, и встреча с Элоизой не окажется ловушкой, то я сумею поговорить с ней, оставаясь и иллюзорном теле. Если же нет… — Я развела руками. – Он быстро поймет, что к чему.

— Зато вы будете в безопасности, — одобрил план Уве, а Макс заметно расслабился.

— Мы можем вам помочь? – спросил фон Дитрих.

— Да, — кивнула в ответ. – Вы проводите мою иллюзию до кабака и потом вернетесь назад, чтобы Элоиза поняла: я выполняю условия договора.

 Мужчины переглянулись.

— Пойду я, — предложил Уве. – Макс, тебе лучше будет остаться здесь и приглядывать за госпожой Вагнер и Штефаном. Мы уже знаем, на что способен Рихтер. Поэтому, лучше перестраховаться.

— Нет, — резко ответил граф, — ты не пойдешь. Ты с некоторых пор перестал быть бессмертным и утратил свои особенные способности. Мы не станем рисковать.

— Но я знаю, где находится кабак! – воспротивился барон.

— И отлично. Скажешь кучеру, куда ехать. – Максимилья решительно взглянул на друга. – С иллюзией пойду я. Вы останетесь в доме, где есть магическая защита и куда этот колдун не рискнет забраться.

 Я подумала и согласилась. Уве тоже не осталось ничего другого, как принять план его светлости.

* * *

 Время свидания с оборотницей стремительно приближалось. Миновала ночь, за ней пролетело утро, которое я провела со Штефаном. Правда в тот день занимались мы самыми простыми предметами. Все, потому что я никак не могла настроиться на занятия. Мысли занимало предстоящее колдовство.

 Штефан чувствовал неладное, но вопреки моим ожиданиям, не приставал с расспросами. В то утро он был прилежен как никогда, серьезен и собран.

 Следом пролетел и день. Я начала готовиться к обряду, выбрав с помощью и с позволения фон Эберштейна для этой цели одну из гостевых комнат на третьем этаже, куда не заглядывали слуги, и которая считалась закрытой.

 Одевшись как для выхода на улицу, я попросила графа и барона, присутствовавших при обряде, свернуть ковер и отнести в сторону. На деревянном паркете принялась чертить знаки заговоренным мелом – над ним я трудилась целый час и теперь мел чуть вибрировал от влитой в него силы.

 Знаки получились четкие. Руки не дрожали, хотя внутри я волновалась за исход этого дела.

— Иногда вы меня просто пугаете, — прошептал Уве, когда, закончив с начертанием рун, я поднялась на ноги, отложив в сторону оставшийся кусочек мела.

— Иногда я и сама себя пугаю, — ответила барону и медленно подняла руки на уровне груди, направив раскрытые ладони в сторону начертанного круга, состоявшего из магических знаков.

 Колдовские слова легко сорвались с губ. Повторяя заклинание и чувствуя необычную легкость, образовавшуюся в теле, я думала о том, насколько хорошо Рихтер меня подготовил. Жаль, что цели у него были совсем не такие благородные, как мне когда-то казалось.

 Руны ожили, вспыхнули. Вверх от знаков взметнулась магия. Яркие столбы поднялись почти до самого потолка.

 Внутри круга заискрило. Воздух завибрировал от влитой силы и граф встал у двери, закрыв ее магическим заклинанием на тот случай, если кто-то из слуг почувствует обряд и поднимется, чтобы проверить этаж и комнаты.

 Мысленно пожелав себе удачи, я вошла в сияющий круг, на секунду закрыв глаза.

 Ощущение разделения было не из лучших. Почти минуту меня будто рвало на части. Сжав зубы, я терпела боль, глядя, как моя иллюзия, словно тень, пытается отделиться от тела. Она вырывалась из меня дергаясь то влево, то вправо. Сильное напряжение сковало мышцы. Я едва не застонала от боли, когда моей иллюзии, наконец, удалось выйти из моего тела.

 Боль мгновенно прошла, и я открыла глаза, взглянув на точную копию себя, стоявшую напротив.

— Вы точно меня пугаете, — прошептал барон, а я плавно, словно птица крыльями, взмахнула руками, и магия начертанных рун погасла, словно ее и не было.

 Иллюзия посмотрела на меня, затем повернулась, повинуясь моему молчаливому приказу, и перевела взор на удивленного фон Эберштейна.

— Пора, — сказала я.

— Пора, — повторила иллюзия. Ее голос был немного тише и мягче моего, но в остальном она была точной копией.

— Останьтесь пока здесь, госпожа Вагнер, — предупредил Макс. Он таращился на вторую меня не в силах отвести взор.

— Чему еще успел вас научить Рихтер? – спросил Уве.

 Я не ответила.

— Как вы будете управлять… — спросил Макс и осекся. – Собой, — добавил он после секундного замешательства.

— Я вижу ее глазами, — ответила я и моя иллюзия повторила фразу слово в слово.

— Понятно. – Фон Эберштейн открыл дверь, сняв магическую защиту, и пропустил мою иллюзию в коридор. Следом за ней вышел и Уве. Он должен был вернуться за мной, когда экипаж с графом и поддельной Хельгой уедет со двора. Фон Дитриху также выпала роль проследить, чтобы никто из слуг ничего не заподозрил, хотя последнее беспокоило меня менее всего.

— Идемте, — проговорил Макс своим спутникам, но, прежде чем уйти, бросил взгляд в комнату, где, склонившись к паркету, я куском тряпки старательно стирала руны, оставив только одну, главную, от которой сейчас зависела иллюзия.

— Удачи, — шепнула графу.

 Он улыбнулся и закрыл за собой дверь.

* * *

Стоя у окна, я наблюдала, как моя иллюзия в сопровождении графа забралась в экипаж. Я видела, как карета уехала со двора, и только после этого устало закрыла глаза.

 Несколько минут, пока есть возможность, надо собраться. Этот обряд тянул из меня силы, но я понимала: лучше так, чем попасться Рихтеру в лапы.

 Когда в дверь тихо постучали, я не ответила, но приоткрыла один глаз, проследив, как Уве переступает порог.

— Вы бледны, — заметил он.

 Я покачала головой. Бледность сейчас не то, о чем следует беспокоиться.

— Сейчас на этажах нет слуг. Макс всех отправил в кухню, пожертвовав парой бутылок отличного вина и надуманным предлогом, чтобы прислуга выпила за его здоровье. Так что я могу проводить вас в вашу комнату, — предложил барон, краем глаза покосившись на место, где еще недавно был начертан круг из символов и знаков.

— Если вас не затруднит, — попросила я, — постелите на место ковер.

 Он без лишних слов выполнил просьбу, а я закрыла глаза и…

… открыла их в экипаже, взглянув на фон Эберштейна, сидевшего напротив моей иллюзии в салоне.

— Какое удивительное колдовство, — проговорил Макс, изучая ту, кто был так похож на меня, гувернантку его племянника.

 Я улыбнулась и граф вздрогнул.

— Я прекрасно вижу и слышу вас, ваша светлость, — сказала, следя, как меняется выражение его лица.

— Уве сейчас с вами? – быстро спросил Макс. – И он слышит то, что вы говорите?

— Да, — ответила, понимая, что фон Эберштейн, вероятно, хотел побеседовать о чем-то личном, но теперь воздержится от подобных вопросов. Сейчас было не место и не время.

— Главное, помните, ваша светлость, как только высадите меня неподалеку от кабака, тут же уезжайте. – Я не просила, и он все понял.

— Мне ничто не угрожает, — добавила, чувствуя, как к моей настоящей руке бережно прикасается барон.

— Идемте, Хельга, — позвал Уве, и я позволила ему вести себя, как слепую ведет поводырь. Конечно, можно было не следить за передвижением фон Эберштейна и иллюзии, но я волновалась за графа, хотя надеялась, что его светлость не проявит несвойственную ему безрассудность. Просто пылкие речи Максимильяна немного настораживали, как и его страстное желание защитить меня от колдуна.

— Я все сделаю, как вы сказали, не волнуйтесь, — пообещал граф.

 Моя иллюзия кивнула и перевела взгляд в окно.

 Пока мимо мелькали дома жилого квартала, я разорвала связь. К этому времени мы с фон Дитрихом подошли к моим покоям.

— Мне войти? – предложил Уве.

 Подобное было нарушением всех правил приличия. Если бы нас застали вместе, слуги тотчас придумали бы то, чего нет. И все же, барон мне был нужен.

— Да, — попросила тихо.

 Уве медленно распахнул предо мной двери, затем вошел следом и зажег все свечи, подбросив в камин несколько поленьев.

 Я села за туалетный столик, сложа руки, и снова вернулась в экипаж.

 Моя иллюзия продолжала сидеть, глядя в окно. Я моргнула и поняла, что вид изменился. Вместо привычных аккуратных домов с парками и резными заборами, им на смену пришли невысокие и неказистые здания.

 За окном стремительно темнело. Грязные сумерки окончательно прогнали красный закат и уже расстилали по небу полотно ночи.

 Скоро вместо домов нам навстречу поплыли еще более унылые здания. Я даже предположить не могла, что в столице есть такие грязные улицы и такие прохожие, одетые в лохмотья и тряпье. Наверняка кучер его светлости удивлен. Сомневаюсь, чтобы он возил графа в подобные районы.

— Кажется, скоро будем на месте, — проговорил фон Эберштейн. – Вы готовы? – Он пристально посмотрел мне в глаза.

— Как никогда, — ответила я.

 Экипаж круто повернул, обогнув темный дом с погасшими окнами, и остановился перед двухэтажным зданием, у входа в которое красовалась вывеска, подсвеченная магическими фонарями.

 Кучер остановил лошадей, а я посмотрела на нескольких подозрительно вида оборванцев, стоявших на углу. Они с интересом разглядывали богатый экипаж, дымя трубками.

 Набросив на голову капюшон, я не стала дожидаться, пока мне откроют дверь, и вышла из салона.

— Будьте осторожны, — посоветовал граф.

Ничего не ответив, я привычно вскинула руку, коснувшись ткани на груди, под которым находился ключ. Если за мной следят, а, скорее всего, так оно и есть, пусть все будет выглядеть естественно.

 Не обращая внимания на оборванцев, продолжавших подпирать стену, я направилась к входной двери, ступая по черным, подозрительным лужам, затянутым тонким льдом. Я не обернулась, когда карета, развернувшись, покатила прочь, и решительно вошла в кабак, тут же погрузившись в фальшивые звуки музыки, пьяный смех и громкие голоса. Радовало то, что хотя бы запахов моя иллюзия не ощущала, потому что я опасалась, что в кабаке воняет спиртным и еще менее приятными ароматами.

 Заведение было переполнено. Я старалась не глазеть на оборотней и прочую нечисть, а также на людей подозрительных профессий, занимавших столики. Едва взглянула на вульгарного вида официантку, бросившую в мою сторону любопытный взгляд. Я знала, что разительно отличаюсь от завсегдатаев Дырявого котла, хотя и спряталась под длинным плащом, укутавшим меня с ног до головы.

— Эй, красотка? Не желаете ли, чтобы вас угостил такой видный господин, как я? – прозвучало рядом.

 Я обернулась, смерив взглядом пузатого торговца с красным лицом и воспаленными глазами, отрицательно покачала головой и направилась через зал, старательно выглядывая оборотницу.

 Она нашла меня раньше. Окликнула, назвав имя, которым я представилась при нашей первой встрече. Я заметила Элоизу за дальним столиком, тонувшим в полумраке, и решительно направилась к ней.