Глава 8

— Вы что? – Вайнс сдвинул брови, поочередно глядя на своих учеников. Гневу его не было конца. Он взирал на этих двух дураков и жалел, что им не досталось больше.

— Кто позволил? – спросил колдун подозрительно спокойно.

Ирма, лучше чувствовавшая настроение учителя, вся сжалась, но продолжила смотреть на Рихтера, понимая, что трусость он не приемлет едва ли не больше, чем глупость.

— Этот граф нам мешал, — сделал попытку Вальтер. Он стоял напротив учителя, с трудом удерживаясь, чтобы не закричать от боли. Зальца переполняли злость и разочарование, потому что у него не вышло задуманное. А ведь план был просто отличный! Но кто же знал, что этот человек хранит тайну?

— Граф важен для Хельги, — продолжил Вальтер. – Если бы мы убили его, это ослабило бы Вагнер и…

— Ты идиот? – холодно уточнил колдун, смерив ученика взглядом. – Я же вам сказал: следить за Элоизой и не высовываться. А вы? – Рихтер бросил быстрый взгляд на ученицу и продолжил: — Даже с таким делом справиться не можете. Если не были уверены в своих силах, не следовало и браться!

— Мы хотели как лучше, — произнесла Ирма.

— Как будет лучше, я вам сказал. — Колдун сделал глубокий вдох. – В очередной раз убедили меня в правильности выбора: Хельга всегда была лучшей.

— Мы могли ее поймать в кабаке, — не выдержал Вальтер.

Вайнс тихо рассмеялся.

— Что? – спросил он. – Ты продолжаешь меня разочаровывать. Неужели, ты подумал, что моя лучшая ученица настолько глупа, что отправилась бы в эту клоаку на встречу с обманщицей, рискуя попасть мне в руки?

— Это была иллюзия, — подтвердила слова учителя Ирма. — Я почувствовала.

Рихтер усмехнулся.

— Ну хоть у одного из вас немного работает голова. И все же, вы сплошное разочарование. – Колдун повернулся спиной к ученикам.

Вальтер и Ирма переглянулись. Сообразив, что аудиенция завершена, оба попятились к выходу. Бергман первой успела выскользнуть из кабинета учителя, когда он резко обернулся и вытянул руку в направлении Вальтера.

Зальц коротко вскрикнул, вцепившись обеими руками в еще открытую дверь. Ирма со страхом посмотрела на учителя, но Вайнс лишь молча покачал головой и коротко бросил:

— Уходи.

— Я… — Она в ужасе посмотрела на побледневшего Вальтера.

— Мне нужны силы. Ты ведь не хочешь на его место? – тихо уточнил Рихтер и потянул на себя сопротивлявшегося ученика.

Ирма отпрянула в коридор. Дверь перед ее лицом шумно захлопнулась. В замочную скважину хлынул яркий свет. Через секунду из кабинета донесся жуткий вопль, а затем все стихло. Свет погас, и колдунья на негнущихся ногах отступила назад.

Сердце девушки на миг сжалось. Она поняла, что забыла, как дышать, уверенная только в том, что с Вальтером случилось нечто очень плохое.

А еще секунду спустя она поняла, что больше не увидит Зальца.

Отступив еще на шаг, затем еще, Ирма выдохнула, повернулась спиной к кабинету и побежала прочь.

* * *

Я использовала колдовство по максимуму, и ключ был заряжен полностью. Даже переполнен силой.

Сидя на подоконнике и рассматривая артефакт, я пыталась мыслить, как Рихтер. Старалась увидеть себя его глазами и понять, что может предпринять мой учитель.

О том, что он прекрасно знал о нашей встрече с Элоизой, я не сомневалась. Иначе, откуда на пути Максимильяна встали Вальтер и Ирма? Получается, мой план рухнул. У оборотницы не получится сделать то, что запланировала. Значит, надо искать другой план.

Я закусила губу и перевела взгляд на двор, где, медленно кружась с неба падал снег.

До весны уже было рукой подать, но зима упрямо не сдавала позиции. Вот так и я не должна сдаваться.

— Скорее всего, Вайнс уже понял, что я использовала иллюзию для встречи с Вандермер, — произнесла вслух. – И учитель в курсе, каких это стоит усилий. – Я слезла с подоконника, сунула ключ в вырез платья и прошлась, заложив руки за спину.

— Он думает, я слаба, — продолжила рассуждать вслух. – И он прав. Мне необходимо восстановиться. А для этого нужно время. Или…

Я остановилась и отрицательно покачала головой.

Был еще один способ. Наверняка сам Рихтер использовал его и не раз. Теперь я была уверена в этом. Мой учитель использовал всех и вся, не зная любви и жалости. Он ни к кому не привязывался, потому что мы для него лишь мгновение в его длинной жизни. Такие, по уразумению колдуна, не стоят внимания. Но я не такая. Да, Вайнс многому меня научил. Но, возможно, не все методы Рихтера мне подходят. Хотя…

Вскинув голову, я нахмурилась, почувствовав легкий поток магии. Медленно повернувшись, увидела крошечного золотого мотылька, бьющегося в стекло.

— Это еще что? – спросила и вернулась к окну, выглянув наружу.

Мотылька мог прислать только Рихтер.

«Или один из его лучших учеников, — подумала про себя. – Например, Вальтер!»

Но во дворе никого не оказалось. И только мотылек продолжал настойчиво биться в стекло.

Кто-то пытается связаться со мной с помощью магии учителя. Ловушка, или…

Я криво усмехнулась. Даже не подумаю выходить. Наверняка за дверью меня ждет подлянка от Вайнса.

Отвернувшись от окна, вышла из комнаты, намереваясь пойти проведать графа. Сейчас с ним был Уве. Они провели вместе все утро, пока я занималась со Штефаном. К слову, юный маркграф держал слово и, как бы ему не хотелось выйти погулять, сидел дома, занимая себя чтением книг и изучением моих подарков под присмотром одного из лакеев. Госпожа Лисл все еще болела и оставалась в своей спальне.

В покои его светлости я постучала осторожно, но решительно. Дверь открыл барон. Застыв на пороге, я поинтересовалась состоянием фон Эберштейна, когда услышала голос графа, зовущего меня по имени.

— Я отлично себя чувствую, — заявил Макс, когда я вошла в комнату и застала его светлость сидящим в кресле у камина. – Вы снова спасли меня, госпожа Вагнер.

Я открыла было рот, чтобы дать ответ графу, но взгляд невольно устремился к окну, за которым продолжала настойчиво биться в стекло золотое насекомое.

Уве почти мгновенно заметил мотылька. Нахмурившись, барон шагнул к окну, но я его остановила.

— Не надо, — попросила и фон Дитрих с недовольством кивнул.

Максимильян повернулся и взглянул на мотылька. Его приподнятое настроение как рукой сняло.

— Это же он? – спросил граф, поднимаясь на ноги. – Ваш учитель?

— Или кто-то из его учеников, — ответила я. – Не обращайте внимания. В дом они не войдут. А я не собираюсь выходить во двор, — сказала и спросила, глядя на Макса, — как вы себя чувствуете?

— Уже лучше и только благодаря вам, — ответил фон Эберштейн.

— Это хорошо. А вот то, что мой план потерпел крах – это плохо. – Я опустилась в кресло, задумчиво переплела руки на животе.

— Вы уверены? – уточнил Уве.

— Если на его светлость напали, значит, о нашей встрече с Элоизой знали заранее, — ответила барону. – Вероятно, ей просто позволили прийти. Я только пока не могу соединить все фрагменты этой головоломки, — призналась откровенно. – То есть, не приму в толк, почему на вас напали, — добавила и посмотрела на Максимильяна.

— Возможно, когда Рихтер понял, что Штефана не украсть, он решил использовать Макса? – предположил Уве.

Я пожала плечами. Мне так не казалось.

— Логичнее было бы допустить нашу встречу с Элоизой. Настоящую встречу. Нет. – Я покачала головой. – Что-то подсказывает мне, что Ирма и Вальтер действовали на свой страх и риск.

Мужчины переглянулись, а я снова бросила взгляд на мотылька. Биться в стекло тот перестал. Приземлившись, он принялся ползать по нему, будто в поисках бреши.

— У меня есть желание прибить это надоедливое насекомое, — пожаловался Уве.

— Просто не обращайте внимания, — посоветовала барону.

Фон Дитрих отвел взгляд от окна, за которым продолжало ползать по стеклу настойчивое насекомое. Я невольно проследила за перемещениями мотылька и только теперь поняла, что после него остается едва заметный теплый след.

Поднявшись, подошла к окну. Наклонилась, изучая насекомое.

Мотылек, словно обрадовавшись, что привлек мое внимание, заползал уже активнее.

— Хельга? – позвал меня Макс. Он приблизился, встав рядом.

— Тсс, — ответила графу и нахмурилась. А мотылек продолжил ползать, повторяя одни и те же замысловатые фигуры.

— Это послание! – осенило меня. Наклонившись, я согрела дыханием холодное стекло и тут же увидела проступившие слова: «Он все знает. Элоиза не придет».

— Он – это ваш учитель? — спросил фон Эберштейн.

Буквы снова исчезли, а мотылек застыл, будто повинуясь чужому указу, затем описал круг на стекле и рассыпался золотым пеплом.

— А мне интересно, кто это пытается вас предупредить? – спросил барон.

Я не знала ответ. Да и разве это было важно?

— Тогда мне остается только одно, — сказала и посмотрела на мужчин. – Этот вариант я приберегла на самый крайний случай. Признаюсь, до последнего не хотела его использовать, но…

— Что, если это обман? Какая-то хитроумная ловушка? – предположил Макс.

Я пожала плечами.

— Рихтер думает, что я слаба. И так оно и есть. Но слабость можно использовать, — продолжила рассуждать вслух.

Макс и Уве переглянулись. Они не понимали, что я имею в виду. А я ужасно не хотела прибегнуть к подобному способу. Только, кажется, у меня не было выбора.

Или сейчас, или никогда. Противостояние с учителем затянулось. И кажется, мне придется использовать его методы для победы.

— Мне понадобится ваша помощь, — обратилась к мужчинам. – И наверное, помощь баронессы. Как думаете, Лорелей откажет? – Я улыбнулась.

— Пусть только попробует, — ответил Максимильян и тихо спросил, — вы же поделитесь с нами своим планом?

— Боюсь, у меня нет другого выхода, господа, — ответила я и, вздохнув, прижала руку к ключу, висевшему на шее.

* * *

Лучшая защита – это нападение. Да и, признаться, я устала играть с учителем в «кто кого перехитрит». Устала бояться, потому что Вайнс и его ученики зашли слишком далеко. Нападение на Максимильяна придало разгон моему относительному бездействию и ожиданию. Я приняла решение: больше никто не посмеет обижать дорогих мне людей!

Оставив мужчин в покоях графа, я вернулась к себе. Следовало подготовиться к предстоящей вылазке. К слову, фон Эберштейн не обрадовался, узнав мой план. А вот Уве промолчал, хотя его глаза говорили больше, чем порой могут сказать слова.

И все же радовало, что друзья в меня поверили и согласились поделиться своей силой.

Где-то через час с лишним я сумела набросать на бумаге и в голове план дальнейших действий, когда во дворе раздался шум подъезжающего экипажа. Выглянув в окно, я увидела Лорелей, выбирающуюся из салона.

Баронесса выглядела крайне недовольной. Застыв на ступеньке экипажа, она вскинула голову, отыскав глазами мое окно. Увидев меня, Лора коротко и сдержанно кивнула, а затем приняла руку подоспевшего лакея.

— Итак, госпожа Леннинген здесь, — сказала я вслух.

Хватит ли мне помощи? Надеюсь. Баронесса сильна, но захочет ли она помочь? Впрочем, если приехала, это уже говорит о многом. Реши Лорелей отказать, несомненно, прислала бы слугу с ответом. Но нет. Она прибыла сама и в кратчайшие сроки.

Бросив быстрый взгляд на отражение в зеркале, я поправила выбившийся локон и поспешила из комнаты, чтобы встретить баронессу вместе с хозяином дома и с бароном.

— Я, конечно, вам многим обязана, — произнесла Лорелей, когда мы, несколькими минутами позже, вошли в кабинет графа, — но не собираюсь рисковать своей жизнью, так и знайте. – Леннинген хмуро взглянула на меня.

— Вам не придется. Я о подобном просить не стану. – Я бросила взгляд на фон Эберштейна. Его светлость все еще выглядел бледным, и я не собиралась использовать графа. Только не в его теперешнем состоянии. Безумно хотелось помочь Максимильяну – поделиться с ним силой. Но увы. Сейчас я сама отчаянно нуждалась в поддержке.

— Тогда хорошо. – Лорелей покосилась на Макса, затем на барона и снова перевела взор на его светлость. – Отвратительно выглядишь, — заметила она без тени иронии.

— Зеркало утром сказало мне то же самое, — парировал Макс, и баронесса криво усмехнулась, оценив шутку графа.

— Итак, что вам нужно? – спросила она, снова глядя на меня.

Я не стала ходить вокруг да около ответив:

— Ваша сила, госпожа Леннинген.

Лора беззвучно открыла рот, и миг спустя также молча его закрыла. Несколько секунд она взирала на меня, словно проверяя, в своем ли я уме, если осмелилась просить о подобном, а затем уточнила:

— Насколько все серьезно?

— Все очень серьезно, — произнесла я.

Лора нахмурилась, опустила взгляд, изучая свои колени, обтянутые тканью пышного платья, затем вскинула голову и сказала:

— Хорошо.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Затем протянула к Лорелей руку.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — произнесла Леннинген и я, кивнув, сильнее обхватила пальцами запястье баронессы.

Моя сила пробудилась, отзываясь на зов. Я почувствовала, как она устало поднялась и потянулась к источнику, коим сейчас была Лора.

Глаза баронессы расширились от удивления, едва женщина ощутила, как из нее медленно потянулась магия. Я же на миг закрыла глаза. Волна удовольствия пробежала по телу. Всего на долю секунды я подумала о том, как же прекрасно ощущение чужой силы, которую ты пьешь, словно пьянящее вино. Затем, опомнившись, мысленно отвесила себе пощечину, приходя в сознание.

Сила Лорелей звенела. Она была прекрасна, как утренняя трель соловья. Как теплое солнце, пробуждающее все живое. Недаром баронесса обладала целительским даром.

Ее магия была совершенна и чиста.

Я потянула еще. Тело наливалось силой. Уве следил за мной с интересом. Граф – настороженно, готовый в любой момент остановить меня, разорвав нашу связь с Леннинген.

Но ему не пришлось ничего делать. Я не Рихтер. Я могла сказать себе: хватит, — и вовремя остановиться.

— Ох! – выдохнула баронесса, когда я разжала пальцы.

Лицо Лоры стало бледным. Теперь своей бледностью она могла соперничать с графом.

Леннинген сделала попытку подняться на ноги и тут же осела.

— Вам нужно немного отдыха и очень сладкий чай, — сказала я и размяла плечи руками. – Когда я закончу, позовем слугу, и он принесет все необходимое.

Во мне бушевала чужая сила. Но все равно, ее было мало. Против Рихтера мне не устоять. Нужно еще.

— Моя очередь, — произнес фон Дитрих и протянул ко мне руку. – Я не жадный. Берите, госпожа Вагнер.

— Сперва присядьте, — попросила барона, и он с усмешкой повиновался. Только когда Уве сел на стул, я приняла его руку, обхватив широкое запястье мужчины.

— Берите столько, сколько нужно, — проговорил бывший вампир. – Мне для вас ничего не жаль.

Я выдавила улыбку. В словах фон Дитриха мне почудился скрытый подтекст. Сделав вид, будто ничего не поняла, я принялась пить силу барона.

У Уве она была другого рода и вкуса. Видимо, сказывались долгие годы его вампиризма. Магия у фон Дитриха была терпкой, темной, пьянящей, словно старое, выдержанное вино. От такой силы голова пошла кругом. Но она была мощнее магии Лоры, и я черпала ее, внимательно следя за выражением лица Уве, опасаясь взять слишком много.

— Все, — наконец, сказала я и отпустила руку фон Дитриха.

Барон смерил меня взглядом.

— Это было…

— Неприятно, — я продолжила фразу. – Мне жаль, что пришлось взять вашу силу, — добавила, но Уве лишь усмехнулся.

— А мне нет. Не после того, что вы для меня сделали, госпожа Вагнер.

Я отошла от барона. Прислушалась к новым ощущениям.

Сила во мне плескалась, как вода в деревянной бочке. В почти полной бочке. Не хватало еще немного. Совсем чуть-чуть.

— Я бы тоже хотел помочь, — произнес Максимильян, но я резко осадила графа.

— Нет.

— Хельга… — Он сделал еще одну попытку.

— Нет. – Я придала голосу твердости стали. – Лучше позовите кого—то из слуг. Барону и госпоже Леннинген сейчас не помешает сладкий чай и выпечка, желательно, тоже сладкая. И да. – Я посмотрела на Лору. – Не стоит сейчас уезжать, если вы планировали. Побудьте немного в гостях у его светлости. До тех пор, пока не восстановитесь.

Лора кивнула. Хвала всем богам: она не стала капризничать, спорить и прочее. Она будто приняла все так, как есть. Я даже подумала, что мы вполне можем сосуществовать и если не дружить, то способны вытерпеть друг друга.

— Конечно, полностью вы восстановитесь только через несколько дней, — продолжила я и тихо добавила, заглянув Лорелей в глаза, — спасибо вам.

Она ничего не ответила, только пожала плечами так, будто ей было все равно.

— Я ненадолго вас оставлю, — сказала я и бросила быстрый взгляд на графа.

— Вы куда, Хельга? – уточнил его светлость.

— Мне нужно еще время на подготовку. И время, чтобы принять чужую силу, — объяснила. – Все это проще сделать в тишине и покое.

Максимильян нахмурился.

— Я пойду с вами, — заявил он.

— В мою комнату? – Я наигранно прижала ладонь к губам, изображая возмущение. – Что подумают слуги?

— Вам не идет лицедейство, — попенял мне фон Эберштейн.

— Вы правы. – Я опустила руку и проговорила: — Обещаю, что ничего не сделаю без вас, граф.

Он взглянул на меня, коротко кивнул, с неохотой соглашаясь. И я ушла, оставив троицу ожидать прихода слуги.

Ушла, стыдясь того, что была вынуждена обмануть графа.

Они с Уве и Лорой уже помогли мне больше, чем полагают.

Показалось, или закрывая дверь, я услышала тихий голос фон Дитриха: «Она что-то задумала! Не надо ее отпускать. Позволь, я пойду следом?»

Что граф ответил другу, я уже не слышала. Ускорив шаг, направилась к себе на ходу вынимая драгоценный ключ, стараясь проделать это так, чтобы тот, кто сейчас шел за мной, ничего не понял и не увидел.

В отражении высокой вазы, стоявшей на углу, заметила мужчину в черном. Знакомый силуэт.

Максимильян.

Я пошла быстрее. Вот заветная дверь моих покоев.

Рывком распахнув ее, я вошла в комнату и тут же закрыла за собой. Еще секунду спустя вставила в замочную скважину магический артефакт, провернула ключ и с бьющимся от волнения сердцем, открыла дверь, за которой увидела не фон Эберштейна, а длинный коридор с серыми обоями и ковровую дорожку с узорами из ромбов.

«Вот ты и вернулась туда, откуда сбежала!» — сказала себе и решительно переступила порог дома Рихтера Вайнса.