Глава 42 · Дракон

В этом поцелуе не было нежности. Был голод. Древний, ненасытный голод существа, которое нашло свою пару и решило поглотить её, чтобы никогда не потерять. Я чувствовал вкус её слёз, солёных и горьких, смешанных с вкусом её крови, которую я случайно прикусил. Её тело била дрожь, но под ладонями она была горячей, живой, отзывчивой.

Мои руки двигались сами, повинуясь инстинкту, который древнее любых клятв. Я схватил подол её платья. Ткань затрещала, сдаваясь под силой, которой не было места в человеческом мире. Я хотел чувствовать кожу, хотел снова почувствовать её вкус. Хотел её стон. Пусть ненавидит, пусть презирает… Но я хочу её больше жизни… И если бы мне сказали: «Жизнь или она. Я бы выбрал её!»

Я хотел убедиться, что она реальна. Что она здесь. Что она моя.

Я поднял её и уложил на стол.

Мысли в голове стали неотделимыми друг от друга. Я не знал, где начинаются мои мысли и заканчиваются мысли зверя.

Тяжёлое дерево глухо стукнуло, когда её спина коснулась поверхности. Глаза её были широко раскрыты, полные слёз, полные меня. Я видел в них своё отражение — искажённое, звериное, с золотыми всполохами в глазах.

Над ней нависало ненасытное чудовище.

Я был готов сорвать с неё всё. Оставить только кожу и дрожащий воздух. А потом убрать и воздух…

И в эту секунду, когда её платье уже было распахнуто, когда её грудь вздымалась в ритме моего собственного безумного сердца, я увидел её взгляд.

Не страх.

Пустоту.

Смирение жертвы, которая знает, что нож уже занесён. Но в то же время боль. Боль от того, что её тело снова отвечает. Против её воли. В этом подчинении моим правилам не было её желания или воли. Была магия, древняя, как этот мир.

И что-то внутри меня умерло.

Не дракон. Я.

Человек, который клялся искупить вину, а не стать последним кошмаром.

Контроль вернулся резко, как удар тока. Больно. Отрезвляюще.

Я замер, нависая над ней, дыша тяжело, словно после долгого бега. Мои руки дрожали над её телом. Ещё секунда, и я бы совершил то, что нельзя исправить. Я бы вошёл в неё и сломал окончательно.

Я отшатнулся.

Медальон жёг грудь, пульсируя в ритме зверя, который рвался завершить начатое. «Не останавливайся! Она твоя! Возьми!»

— Нет, — прохрипел я. Голос звучал чужим. Яростным.

Я понимал: обычных средств больше нет. Медальон не удержит. Я не удержу. Зверь уже почувствовал её вкус. Он чувствует её слабость, её смятение, и это сводит его с ума. Он видит её податливость. Для него это знак. Бери.

Единственный выход был там. На обратной стороне артефакта. Тайная руна, о которой предупреждали маги. Цена, которая слишком высока.

Я схватил медальон. Металл обжигал пальцы, словно расплавленная лава.

Я нащупал выступ. Тот самый, что отец запрещал трогать. Тот самый, что скрывался под слоем золота веками.

«Прости», — подумал я, глядя на неё. На её распахнутые глаза, в которых теперь мелькнуло недоумение.

Я надавил.

Щелчок был тихим, но внутри моей головы прогремел взрыв.