ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Дарсаль
Даже если придётся отказаться от того, что давно сводит меня с ума, снится ночами, что жажду до безумия, как никогда и ничего не желал.
Для начала нужно обезопасить тебя. А потом... я обязательно что-нибудь придумаю. Мне-то всё равно терять нечего. Но тобой рисковать больше не позволю. Император ведь может... уж не удивлюсь, если и к Палми отправить. Только повод дай.
Снова и снова просматриваю ауру, пятна на руках и бёдрах, которым досталось больше всего. Когда ты заснёшь, пойду на полигон, разбираться с энергией Ивена. Ведь эта мразь могла по велению императора и дальше пойти. Не просто обжечь и напугать.
Сжимаю зубы, в памяти снова и снова всплывают чёрный огонь, прожигающий мою синюю ауру, змеиные стрелы. Сам уже не представляю, как я сдержался. Не забрал хоть кого-то из них с собой. Не повелителя, так его Стража.
Избавляюсь от мыслей, какие могут вызвать подозрение у Слепых, разлучить меня с Ноэлией. Теперь ничто меня с ней не разлучит. Теперь попытки мастеров защиты спрятать ауру от Слепых уже не кажутся такими кощунственными. И выбор больше не представляется сложным.
- Дарсаль, - шепчет Ноэлия.
- Да, моя... - начинаю, горло почему-то перехватывает на привычном «госпожа». Просто - моя.
- Пожалуйста, скажи мне, что тебя остановила не присяга императору.
Прижимаю её к себе, словно со стороны слышу свой собственный сдавленный вздох.
- Я бы не задумываясь... Ли. Но что они сделали бы с тобой?
Ноэлия
До сих пор в голове не укладывается. Не могу поверить. Неужели Иллариандр отдал бы меня на сожжение своему мерзкому Ивену?! Или всё-таки лишь хотел проучить, нас обоих - и меня, и моего Стража?
Я ведь впервые по-настоящему испугалась, поняла, почему Слепых боятся, поняла, что может ожидать неосторожную. С Дарсалем никогда не ощущала такой опасности. И, кажется, даже начала забывать о предупреждениях.
Только сильнее прижимаюсь к моему Стражу. Он не допустил бы. Нашёл ведь способ остановить...
Ловлю прикосновения омаа. Хоть их у нас никто не отбирает.
- Я не должна этого просить, знаю. Но я не могу... не могу отдать тебя Тере.
- Объясню ей, - как-то слишком быстро соглашается Дарсаль.
- Прости, - шепчу.
- Я тоже не могу.
Дарсаль
Бесов Раум!
Не сразу осознаю то, что вижу. Ещё недавно ничего было не разглядеть, а сейчас в животе горит крошечная синяя горошина. Не может быть!
Она всё-таки беременна? Да как это, когда?! Обычно ведь в первые же часы всё видно!
Бесов Раум сжалился над нами? Или наоборот, издёвка для всех.
Всматриваюсь, боюсь ошибиться, ведь ни Ивен, никто... только что я сдирал с неё ошмётки тёмного омаа и ничего не видел!
Горошина яркая, ясная, совершенно однозначная. Непередаваемо синяя. Маленький сгусток новой жизни, насквозь пропитанный силой шаматри.
Но как такое возможно? У императоров не бывает детей с настолько явными задатками Слепых!
Абизу подери, все Слепые подтвердят, что Лия оставалась ему верна!
- Ли, - произношу хрипло.
Какое счастье, что мы сдержались. Этого император точно не простил бы. А теперь...
А теперь он должен будет оставить её в покое. Теперь у императрицы есть надёжная защита от его вспышек и притязаний. Теперь...
Хочу верить, что теперь всё изменится и они смогут договориться.
Но не могу. С императором можно договориться только на его условиях. Он не прощает того, что выходит из-под его контроля.
Ноэлия
Беременна? Беременна?!
Слово грохочет в голове, переливается по извилинам, подношу руку к животу. Да как же это возможно? Ну то есть...
- У ребёнка ярко выраженные задатки Слепого, - произносит Дарсаль.
- И синяя аура? - вырывается, потому что мой Страж свой цвет обратно не меняет. Его омаа так и остаётся ярко-голубым, почти лазурным. И я боюсь заводить об этом речь, потому что в глубине души всё знаю. И в глубине души всегда мечтала считать его отцом ребёнка, а не мужа. В конце концов, именно омаа доставлял мне то удовольствие, которого я так и не смогла принять от Иллариандра.
Дарсаль
Почти расслабляюсь, прижимаю Ноэлию к себе. Теперь у меня есть время. Много времени. А может быть и вся жизнь. Император не посмеет причинить вред наследнику.
Удивлённое прикосновение ауры Ивена. Насилу сдерживаюсь, чтобы не послать. Смотрит, тоже не может поверить. Пожалуй, таким пришибленным я его еще не видел. Жаль, не узнаю, какое у него сейчас выражение лица, но в омаа самый настоящий ураган.
Не проходит и нескольких минут, как замечаю приближение эра Мирия. Едва успеваю сказать Ноэлии, чтобы оделась. Императрица спешит к себе, выхожу в её гостиную.
Верховный встревожен. Чуть ли не впервые в жизни боюсь. Боюсь его вердикта, боюсь какой-нибудь ошибки. Потому что императорская машина нас просто раздавит, и я ничего не смогу изменить.
Эр Мирий направляется прямиком к Лие, цепко осматривает, почти ощупывает своим омаа. Вдруг протягивает руки, обнимает.
- Вот видишь, девочка, я же говорил - всё будет хорошо.
Лия молчит - похоже, не согласна с определением происходящего как «хорошо».
- Как такое возможно, эр? - спрашиваю, специально вслух, чтобы и Лия знала.
- Что? - тревожно вскидывается тут же императрица.
- Аура.
- Не знаю, Дарсаль, - отвечает лекарь. - Но императору выбирать не приходится. И для ребёнка, надеюсь, это скорее плюс... Там видно будет.
Лия взволнованно проводит рукой по животу. Разобраться в эмоциях сложно, но тонкие струйки голубой материнской привязанности уже струятся от сердца вниз, обволакивая синюю горошину.
Эр поворачивается к двери, иду проводить.
«Это ведь... не повод?» - спрашиваю ментально, не сдержавшись.
Верховный не останавливается, но чувствую внимательное, даже суровое прикосновение омаа.
«У императора нет повода сомневаться в верности супруги, Дарсаль. Но тебе нужно быть осторожнее», - отвечает, заставляя вспыхнуть как мальчишку.
И о чём я только думал! И Мирий, и наверняка Рамар, и, возможно, Ивен всё знают, всё видели! Видели, что мой омаа не был таким целомудренным, каким следует быть Стражу императрицы. Не потому ли в горошине не просматривается ни грамма ауры, даже отдалённо походящей на императорскую... хотя бы на те фрагменты, что мне доступны.
Это же невозможно! Наверняка аура рано или поздно проявится, и, скорее всего, нас с Лией ждёт множество сюрпризов.
Уношусь мыслями в будущее, представляя, как по коридорам дворца гоняет мальчишка, удивительно переплетающий в себе мрачную, тяжёлую ауру отца и светлые, яркие задатки Слепого. А ведь если не учить, он их так и не разовьёт.
Лёгкое похлопывание омаа по плечу с едва ощутимым смешком эра Мирия возвращают к настоящему. Даст ли мне император быть рядом с ними?
Подавляю тяжёлый вздох. Впереди у нас несколько месяцев покоя. И я обязательно во всём разберусь.
Ноэлия
Вспоминаю Ирму, как быстро растёт у неё живот, и что пророчат преждевременные роды - вернее, нормально, когда Слепые рождаются и на седьмом, и даже на шестом месяце. Сложнее всего, если родители обычные, тогда им неоткуда брать силы.
Но у меня ведь есть Дарсаль. И я из самых глубин знаю, что он отдаст столько, сколько нужно, хоть всего себя, но ребёнок не будет нуждаться в этой их энергии шаматри.
Вспоминаю, как он меня лечил. До сих пор ощущаю бережные прикосновения омаа по всему телу. Как будто он и не отпускал меня.
«Только тех, кого люблю»...
Слова эхом звучат в самом сердце, не утихая. Он любит меня!
Слежу глазами, как провожает до двери эра верховного, похоже, переговариваются о чём-то.
А эр лекарь?
Неожиданно начинаю смотреть на всю их медицину с другой стороны. Получается, шаматри каким-то образом способствуют исцелению?
- Как... лечит эр Мирий? - спрашиваю, когда Дарсаль возвращается ко мне. Не хочу оставаться у себя, хочу обратно к нему! Как же там хорошо.
В глазах Дарсаля за дымкой омаа читается удивление.
- Если... можно исцелять тех, кого любишь... получается, он любит всех?
- Людей. Вообще. И... берёт за них ответственность. Это огромная редкость.
Неужели девочек из школы никто не любил настолько, чтобы очистить? Как же это ужасно...
- Но ведь тот Слепой, - спохватываюсь, - Машель Эльш, отец Дамилы, тоже её любил - раз уж рванул в Йован, лишь бы найти лекарство?
- Любить мало, Ли. Не просто так лекари среди нас - редкость.
Дарсаль
- Что ещё? - спрашивает Лия, пытаясь разобраться.
- Чем выше сила, тем больше может лекарь исцелить. Но с пятнами не справляются даже такие, как Мирий. Пятна - это что-то... противоположное самой энергии шаматри.
- Как и аура императора? - выдаёт Лия.
- Не знаю. Я её не вижу, - отвечаю, а ведь возможно. Должен же быть какой-то... ммм... противовес.
- Как же он будет... совмещать? - переживает императрица, проводя рукой по животу. Приближаюсь, обнимаю. С удовольствием чувствую горячее дыхание на своей груди.
- Всё будет хорошо, Ли. Слышишь? Я не дам тебя... вас в обиду. Разберёмся, справимся.
- Он... знает?
- Я не вижу, - вздыхаю. Но ведь наверняка. Не просто так же Мирий к нему пошёл.
Не хочу тревожить Ноэлию, всё равно не узнаем, что у них там происходит. Только Тень шевелится, напоминает о себе, готовая вырваться на свободу. И если вдруг что... теперь я её сдерживать не стану. Заберу с собой как можно больше... всех.
Ноэлия
С самого утра, ещё затемно, из кресла, в котором я приютилась, не в силах уйти от Дарсаля, не в силах вернуться в кровать, поднимает зов моего личного Стража, задремавшего в соседнем.
- К вам повелитель, моя... госпожа.
Вздрагиваю, пугаюсь, не представляю, чего ожидать.
Перехожу в гостиную. Дарсаль почему-то оставляет меня, кутаюсь в тёплый мягкий пеньюар, по телу скользит непроизвольная дрожь.
Иллариандр заходит, и я... думала, буду бояться, но испытываю почему-то только жалость с отвращением. Он выглядит помятым, даже в какой-то мере испуганным, и, неужели такое возможно - виноватым! А ещё он без Ивена!
- Ноэлия... - начинает, замолкает, отходит к камину и упирается лбом в каминную полку.
- Ты пришёл извиниться?
- Извиниться? - оглядывается. - Императоры не извиняются, Ноэлия. Но... мне жаль, что так вышло. Жаль, что Дарсаль не разглядел раньше.
- И тут он у тебя виноват?!
- Если бы не он, возможно, у нас всё сложилось бы иначе, - приближается, хочу вскочить, но Иллариандр вдруг садится на подлокотник моего кресла. - Я не планировал везти женщину, которая не захочет жить со мной!
- У тебя был шанс! - возмущаюсь, сама не до конца веря. Но ведь был же? Ведь не сразу же я полюбила Дарсаля?! - Неужели ты думал, что принуждая меня и доказывая, что имеешь на меня все права, сможешь добиться хотя бы уважения?!
Пусть не любви. Но ведь я готова была к компромиссам!
- Я никогда не хотел, чтобы мой ребёнок повторил мою участь. Надеялся, жена может полюбить меня или хотя бы... принять на себя ответственность. Обеспечить моему ребёнку нормальную семью, заботу - то, что должна обеспечить мать. Я убиваю всё, к чему прикасаюсь, но ведь рожали мои предшественники детей. И я как-то сам появился, - усмехается не то горько, не то сердито.
- Какую участь?
- Моя мать умерла при родах, Ли. Я убил её.
Никогда не видела Иллариандра таким. С дрожащими руками, лихорадочно блестящими глазами. И может, не случись вчерашнего...
- Отец посчитал, так будет лучше. Чтобы никто не знал - взял на её место женщину, которой были чужды эмоции и желания Ливии Кросс! Тайну скрыли, Слепые подтвердили, а потом и остальные поверили, что она просто изменилась. Я в детстве не понимал, почему мать так холодна, почему иногда казалось, что она ненавидит меня. Может быть, он думал, что она привяжется, и бесы его знают, что он там ещё думал! Но эта тварь, которая называла себя моей матерью, решила, будто мне на троне не место, выплела целую сеть заговоров под защитой своего Орвата! Даже распознали не сразу.
- Мне жаль, - отвечаю, понимая, что звучит не так, не правильно.
Расскажи ты мне это сразу, возможно... Хотя нет. Невозможно. У моего мужчины горящие синим глаза и ладони, которые не обжигают только меня. И другого быть не может.
И я тоже не уверена, что тебе на троне место.
- Ты не представляешь, сколько заговоров постоянно возникает, сколько их раскрывают Слепые, от чего я вынужден ежесекундно оберегать и трон, и подданных! Моя жена должна была стать мне опорой, а не вредной самоуправной девчонкой, которая не может подарить ни женского тепла, ни наследника! Которая только и делает, что усложняет мне жизнь. Но сейчас... у нас есть возможность всё исправить, я хочу, чтобы мой сын вырос... не с лже-матерью и отцом, который будет от него всё скрывать.
- Я выращу твоего ребёнка, я буду его любить... да я уже его люблю! Но ты никогда больше не притронешься ко мне. И ты не посмеешь причинить вред Дарсалю. Не станешь заставлять его жениться... и вообще ничего. Только на таких условиях.
- Дарсалю, - криво усмехается. - Да он сожжёт тебя вместе с ребёнком, если только я прикажу! Тебе разве мало доказательств, кому на самом деле он верен?
- Ты не посмеешь заставлять его выбирать, - отвечаю твёрдо, выдерживая тяжёлый взгляд стальных глаз.
- Будь по-твоему, - поднимается император.
- И ещё. Ты больше не притронешься к Пени. И я не желаю видеть во дворце Шарассу. И Анга... пусть прислуживает где-нибудь... Шарассе.
- Не много ли условий? - губы искривляются в холодной усмешке.
- Позовёшь Ивена? - бросаю, кутаясь в пеньюар. Император смотрит пристально, не то оценивающе, не то гневно. Гордо поднимаю голову: - Тогда ты не получишь наследника. Поедешь через десять лет к женщинам Йована и, может быть, найдёшь кого-нибудь, кто забеременеет сразу... или даже, возможно, научишься доставлять удовольствие женщинам, а не ждать, чтобы они ублажали только тебя.
- Придержи язык, не то, клянусь, ты об этом не раз пожалеешь. Подумать только, я мог бы жениться на той, кто сразу же забеременеет и не будет выдвигать условий, выказывать недовольства, но вместо этого чёртов Дарсаль подсунул мне тебя!
- Ты себе льстишь, где бы ты такую нашёл?
Осознаю, что нужно остановиться, но не могу. С огромным трудом заставляю себя замолчать, аж передёргивает от отвращения, когда смотрю на этого чужого мужчину. Так хочется поквитаться с ним за всё! Как он мог мне когда-то нравиться?!
- Ты не понимаешь, о чём говоришь, - наклоняется близко, произносит тихо на ухо - но пробирает сильнее, чем если бы кричал! - И не советую тебе меня злить.
Он пришёл договориться, останавливаю себя. И как бы ни хотелось применить на практике собственную неожиданную власть, осознаю, что могу причинить вред и себе, и ребёнку. А ещё... наверное, в глубине души понимаю, что сделало его таким. Возможно, будь Ливия рядом, окружи его с детства заботой и любовью... и мне не пришлось бы через всё это проходить.
- Я не могу изменить прошлого, к сожалению. Но я сделаю всё, чтобы мой... наш ребёнок вырос в любви, чтобы у него перед глазами было только... лучшее. Я согласна на союз. Согласна изображать твою жену... и делать вид, будто ничего не случилось. Но мои условия ты уже слышал.
- Изображать, - выплёвывает Иллариандр, резко отшатнувшись. - Не нужно ничего изображать. Беременная императрица сидит дома и заботится о своём здоровье. Больше от неё ничего не требуется. И конечно, никаких тренировок и скачек на бурвалях, ты ведь понимаешь, надеюсь. Дарсаля отдаю тебе, с ментальщицей разбирайся сама. С Пенелией тоже, если тебе нужны подружки, готовые улечься под твоего мужа только потому, что он император. Шри Шарасса... во дворце ты её не увидишь. Но для этого нужна рекомендация твоего личного Стража, чтобы по всем правилам отстранить. И где я буду с ней встречаться, не твоё дело. Служанок выбирай сама.
Снова холодный и собранный, как обычно. Надеюсь, это можно считать обещанием. В любом случае, он исполнит только то, что выгодно ему. Надеюсь, выгодно.
- Меня всё устраивает, - соглашаюсь. Наверное, нужно было с ним помириться, но меня трясёт от одной мысли об этом.
- Меня тоже, - хмыкает муж, разворачиваясь резко.
- Подожди, - вспоминаю. Иллариандр останавливается, приподнимает бровь. Спешу в косметическую комнату со столиком Ливии, опускаюсь на пол, открываю тайник. Нащупываю блокнотик.
Возвращаюсь к мужу. Протягиваю:
- Вот. Это записи твоей мамы. Настоящей мамы. Я нашла их... и не знала, что делать. Она любила тебя.
Император берёт книжечку, глаза становятся... ох, почти человеческими. Совсем не стальными - наоборот, почти тёплыми. Дрогнувшей рукой проводит по обложке, открывает, перелистывает. Смотрит на меня, словно впервые видит. Снова на тетрадь.
Надеюсь, он не станет вменять в вину Дарсалю. Надеюсь, я поступила правильно, потому что это ему сейчас нужно. Мне кажется.
- Спасибо, Ли, - Иллариандр делает движение, словно хочет поцеловать меня в щёку, но сам себя обрывает.
- Школу открыла она, - добавляю. - А та, вторая, наоборот, всё забросила. Не возражаешь... если я продолжу помогать девочкам?
- Хорошо, - отвечает коротко. - Но имей в виду, контакт с деструктивными пятнами тебе сейчас противопоказан. Будь добра свести поездки к минимуму.
Решаю про экскурсию во дворец пока не заикаться. Пусть сначала всё уляжется. Однако другая мысль никак не даёт покоя.
- Кто такая Малария? - рискую спросить. Лицо его искажается.
- Тебе об этом знать не нужно, - отвечает резко, направляясь к выходу.
Да не может быть!
Так вот почему она выгнала и Эрана, и Валтию. Так вот о ком говорила Белла! Ливия не влюблялась в Стража, у них с мужем установились неплохие отношения, симпатия... А вот её дублёрша... Но как же легко он заменил её! Даже странно, что и сына не заменил.
Дарсаль
Вслушиваюсь в каждое слово императора с императрицей. Прикрыть бы её ауру, но Ивен не даёт - тоже наблюдает издалека. И тоже не рад её эмоциям, хотя чего он ожидал, после всего-то? Тут и прикрывать смысла нет, всё логично. К сожалению.
Рекомендацию? Да не вопрос. Шри Шарасса, конечно, будет измышлять пути мести, но... Надеюсь, до нас не доберётся.
Бесов Раум!
Малария... та пропавшая девушка! Немыслимо!
Не верю, но всё выстраивается, становится на места. И Тера говорила, что ответ очевиден. Все те ауры претенденток, которые я отдал Ивену. Отряд, который ехал на отдалении... возможно, кого-то вёз? Одну из них, скрывая?!
Так вот какие механизмы предусмотрены? Вот куда уезжают императоры почти сразу после свадьбы! У императрицы всегда есть дублёрша? А что с ней делают потом? Что делают с ребёнком?
Как-то это слишком... чудовищно. Съездить бы в загородное, убедиться... да сомневаюсь, что с таким раскладом Ноэлию туда пустят.
А ведь несколько столетий назад был какой-то не то переворот, не то конфликт. Даже ходили слухи, будто императора заменили. Но в них никто не верил, потому что это считается невозможным.
Ни Лие, ни ребёнку я вред причинить не позволю. Но волновать её сейчас нельзя. Нужно как-то намекнуть, чтобы была осторожна... и попыталась наладить отношения с мужем.
Настолько погружаюсь в собственные выводы и открытия, что чуть не пропускаю приближение зеркальной ауры. Раннее утро, а дворец уже весь на ногах, сплетни так и ширятся, так и растут.
Иду отворить дверь, преодолевая почти нестерпимое желание не ответить.
- Что случилось? - глаза Теры ясно видны, взволнованы. Я-то надеялся, она пришла сказать, что всё понимает, или что не может так, и всё-таки оставляет меня сама. Но она просто испугалась - не то слухов, не то долетевших ментальных обрывков.
Приходится впустить. И снова мне с ней объясняться, и это объяснение ещё тяжелее предыдущих.
Хорошо, у ментальщицы повышенная чувствительность, чует тревогу и опасность, ловит моё настроение.
- Шри... Тера. Ситуация... изменилась.
Бесов Раум, не знаю, что и как сказать! Но надо. Никогда не убегал от ответственности.
- Что? - шепчет Тера, всматривается внимательно, в эмоциях буря - страх, тоска. Как можно видя их говорить правду?
Впрочем, на мой вкус, неудобная и болезненная правда всегда была лучше сладкой льстивой лжи.
На другой чаше весов перепуганная Ноэлия с огромными глазами и обожжённой аурой. И её слова, что не может меня отдать.
- Императрица беременна?
Хм, быстро же вести расходятся. Но тем лучше, не хотелось бы всё спихивать на Ноэлию. Киваю:
- И приказы императора изменились. Он больше не считает, что жениться - моя первостепенная задача.
- Приказы, - повторяет Тера горько.
Поворачиваюсь, беру её руку, подношу к губам.
- Благодарю тебя за всё, Тера. Прошу прощения за то, что так получилось. Императрице сейчас противопоказаны волнения и... требуется постоянное присутствие Стража. Я ведь думал... император нашёл мне замену. Но...
- Конечно. Спокойствие императрицы превыше всего. Но это же не мешает нам... видеться?
- С удовольствием буду с тобой видеться, Тера. Просто... хочу, чтобы ты знала: в ближайшее время я жениться не планирую. Ни на ком. И хочу, чтобы ты знала: ты лучшая... и единственная из моих возможных невест.
- Кроме императрицы? - поднимает глаза. Смотрю мрачно:
- Императрица - жена императора, Тера.
Я не забываю об этом ни на миг.
- Прости, - разворачивается резко, идёт к двери.
Молчу. На всякий случай проверяю и её живот. Всё-таки я был неосторожен, хоть и без участия омаа Слепому не зачать.
Ноэлия
Дарсаль всё ещё у себя, разговаривает с Терой. Так радостно и так тяжело на душе. Я бы не пережила, если бы он меня оставил. Но и довольствоваться второй ролью, наверное, не смогла бы.
Вспоминаю о порванном браслете, всё равно не усну. Достаю остатки кожаных полосок, нахожу среди них засохшую купену. Цветок на удивление твёрдый, хотя должен бы рассыпаться шершавой трухой.
В каком-то непонятном порыве вплетаю его в браслет - Дарсаль всё равно не увидит, а смотрятся красные капли красиво, стебель спрятан, издалека не распознать, что это такое. Увлёкшись, забываю о времени, пока не появляются Кэти с Ирмой.
Пока доделываю, они убирают, щебечут о долгожданном наследнике. Кэти всё косит на вышедшего Дарсаля, напоминая, что придворным интригам мне ещё учиться и учиться. Как и намёкам на обещания, которые не обязательно исполнять.
А вот Ирме в глаза почему-то смотреть тяжело. Ей-то муж наверняка скажет о цвете ауры моего ребёнка. И ей-то, в отличие от меня, отдавать своего в Астар...
И едва ли я тут что-нибудь смогу поделать.
От самоедства отвлекает Пени. Всему дворцу, похоже, сегодня не спится.
Пени входит решительно, взволнованно. Бросаю взгляд на Дарсаля, поднимаюсь ей навстречу. Слова императора зудят змеями, отгоняю их прочь. Я ведь и сама не смогла ему отказать, что уж говорить о «безродной» находке.
Пени порывисто обнимает, опускаю голову на её плечо. Так хочется всё рассказать, так хочется знать, что у меня наконец-то появилась настоящая подруга!
Но язык не поворачивается, мысли о Слепых, которые и без того видели больше, чем стоило бы, а тут еще и рассказ из уст императрицы услышат, не дают расслабиться.
- Как ты? - шепчет Пенелия. Киваю, спрашиваю в свою очередь:
- А ты?
- Всё будет хорошо, Лия. Мы обязательно съездим везде, куда планировали. Мы покорим этот непокорный двор, - улыбается.
Усмехаюсь горько. Покорим, конечно.
Дарсаль
Откат настигает поздним вечером, когда Ноэлия еще разговаривает с Пени. Борясь с затягивающей в слои шаматри силой осознаю, что не могу её оставить, ни с кем. Даже со Стражами её отряда - потому что все они бессильны перед повелением императора.
Но жар побеждает, слишком много сил ушло на уничтожение пятен Ивена - тёмной, мрачной энергии, какой я никогда не видел у Слепых. На попытки скормить её своей Тени, а потом - удержать саму Тень от желания вырваться и ввергнуть дворец в хаос.
Что это может означать? Какая же мощная, мрачная, незнакомая сила!
Почему-то вспоминается Дейр и его странный много-щупальцевый откат. Эр Рамар специально набирает таких ученичков, или какая-то особая техника?
Я-то всегда полагал себя сильным, но омаа Ивена с таким трудом уничтожался. Заставляя задумываться о дополнительных тренировках и уходе на ещё более глубокие уровни.
- Надо же...
Вздрагиваю, пошла прочь, чёрная мара!
Так вот что мне напоминала энергия Ивена!
Очень уж похожа на энергию Овинии. Которую я в своё время не принял.
Да ведь в этом и состояло обучение? Чтобы не принять?!
Овиния склоняется над задремавшей императрицей - бесы поберите этот откат, не проследил, когда Пени ушла! Дёргаюсь к ним, сам до конца не осознавая, наяву ли это, или еще нет.
- Уходи, - отвечаю мрачно.
Овиния смотрит, из прорезей глаз выбиваются языки пламени, тело клубится тёмным туманом. Что-то такое она говорила... важное. Про троих. Надо бы расспросить, но никак не удаётся овладеть откатом.
- Мы связаны с тобой, Дарсаль! - словно издалека доносится не то крик, не то всхлип, не то плод воображения.
Пытаюсь рассмотреть, понять, осознать, голос мары звучит, проникая на ту глубину слоёв, где я сейчас нахожусь:
- Твоё обучение - и моё обучение...
Прихожу в себя, резко, виски мокрые от пота. Спешу в ванну умыться. А потом перенести императрицу в кровать. Не можем же вторую ночь подряд проводить рядом.
Но не успеваю - оказывается, Ноэлия уже проснулась, а может и вовсе не спала, стоит, держит что-то. Присматриваюсь - не разглядеть.
Приближается, берёт мою руку. Прикосновение полосок кожи, которые почему-то начинаю смутно видеть. Никак понять не могу, из-за чего, что изменилось. Лия закрепляет, росчерк её взгляда выводит след в омаа, поднимаясь к моим глазам.
- Не порви больше, - шепчет, но я-то понимаю, о чём она на самом деле.
- Никогда, - обещаю.
Никого у меня больше не будет. Мне нужна только ты.