Глава 13

CARYS – princesses don't cry

Это воскресенье кажется бесконечным. Утром я сходила в зал. Правда, мое бедро все еще ныло, поэтому тренировка закончилась гораздо быстрее, чем я предполагала. Затем я приготовила себе обед, хотя я искренне считаю, что отвратительные тушеные овощи нельзя назвать едой. И теперь я уже который час просто бездумно листаю реки соцсетей, глядя на то, как все, с кем я была в сборной, выполняют свои программы на чемпионате, в отличие от меня, жизнь которой пошла под откос.

В перерывах между просмотром видео я сбрасываю звонки Ноа, который вдруг осознал, как я ему нужна. Он прислал мне несколько десятков сообщений с просьбой поговорить. Вот только о чем?

Мне повезло, что этот придурок не знает, где я живу. Вообще, встречаться с ним было большой ошибкой. И я с самого начала это понимала. Но просто мне было скучно. А он стал отличным поводом, чтобы отвлечься от проблем. Так мне казалось, пока он сам не стал моей проблемой.

Конечно, я не собиралась встречаться с ним всю свою жизнь. Если уж на то пошло, я и замуж не планирую выходить в принципе. Только не в этой жизни. Это не для меня. Я не готова отдавать даже малую часть любви к самой себе кому попало.

Вот почему мне нельзя заводить что-то серьезное. Простые интрижки, чтобы не умереть со скуки. И на этом все.

Никаких чувств.

По правде говоря, меня не сильно расстроила измена Ноа. Он был лишь интрижкой. И дело не в том, что из-за его поступка пострадало мое эго. Нет. Я достаточно уверена в себе, чтобы не переживать из-за мудаков. Просто я ненавижу людей с членами, которые выдают себя за мужчин только из-за наличия этого самого члена.

Ублюдок.

Я должна отомстить ему за всех женщин. После вчерашнего просмотра «Сдохни, Джон Такер» желание сыграть на нервишках Ноа возросло приблизительно в тысячу раз. Так что, надеюсь, Гаррет сейчас тоже в настроении, чтобы потренироваться.

Взглянув на часы и осознав, что уже время ужина, а весь мой день прошел зря, я все же подрываюсь на ноги. Переодевшись в розовые джинсы-бойфренды и лонгслив в тон с люрексом, я убираю волосы в высокий хвост, поправляю макияж и несколько раз брызгаю на шею свои любимые духи. Накрасив губы персиковым блеском, командую Анджелине идти за мной и выхожу из своей квартиры, чтобы отправиться в соседнюю.

– Мне скучно! – Я бесцеремонно вваливаюсь к Гаррету.

– Ты не можешь вот так просто приходить ко мне, когда тебе заблагорассудится, – устало выдыхает мой нудный сосед.

Не обращая внимания на его брюзжание, я плюхаюсь на диван.

– Серьезно? В свой единственный выходной ты пялишься в телевизор? – Я скептически смотрю на него и тянусь к сырным шарикам на столе.

– У меня все болит после вчерашней игры. – Гаррет выхватывает у меня тарелку и садится рядом. – Лиззи, что тебе нужно?

– Говорю же, мне скучно, – повторяю я, глядя на экран плазмы.

– Я что, похож на клоуна? – Он вскидывает бровь.

– Я должна быть с тобой честной? Или это риторический вопрос?

Гаррет с шумным выдохом закатывает глаза.

– Можно я просто сегодня побуду один?

– Нельзя, – поворачиваюсь к нему.

Его голубые глаза кажутся еще ярче за счет света от экрана телевизора. Темные волосы взъерошены и торчат во все стороны. На лице – щетина, взгляд потухший, а под глазами – синяки. И я должна признать, что выглядит он и в самом деле замученным.

– Ладно, я… – решаю не быть с ним тварью. Но только один разочек. – Сегодня чемпионат по фигурному катанию. В нем все соцсети. И это немного… немного меня беспокоит. Поверь, я тоже не в восторге от твоего общества, но… Я не знаю никого в Нью-Йорке. А мне… нужно отвлечься.

Гаррет никак не комментирует то, что я веду себя по-свински. Он молча облизывает губы и протягивает мне сырные шарики.

– Спасибо, – шепчу, глядя ему прямо в глаза.

– Хочешь поговорить о… твоем уходе? – медленно спрашивает Гаррет.

– Нет, – тут же отвечаю и опускаю взгляд. – Мы можем просто… посмотреть что-нибудь вместе?

– Я смотрел сериал «Шальные карты». Но ты пришла слишком поздно. Я уже посмотрел весь первый сезон. И начал второй.

– Значит… буду пытаться разобраться.

– Хочешь, можем посмотреть что-то другое?

– Включай, – прошу я, и Гаррет снимает паузу с серии.

Вряд ли я буду разбираться в сериале. Ведь я даже не буду его смотреть. Это чисто фон.

Честно говоря, я вообще не знаю, что здесь делаю. Для чего я пришла к Гаррету? Почему решила, что это поможет мне отвлечься? И самое главное – зачем рассказала ему о своих переживаниях?

Мы с Гарретом никогда не были друзьями. Или даже приятелями. Он был популярен в школе, а я появлялась на занятиях слишком редко для того, чтобы хоть кто-то запомнил там мое имя.

Кто-то, кроме Гаррета.

Он не давал мне спокойно существовать с того самого дня, как мне исполнилось шесть. Постоянно дразнил меня, задирал и унижал. В старшей школе это прекратилось. Он просто делал вид, что меня не существует.

И я искренне не понимаю, что я забыла в его квартире.

– Давай поговорим? – внезапно предлагает Гаррет, выключая сериал.

– Почему ты выключил? – хмурюсь.

– Я выключил пару минут назад, но ты даже не заметила.

Молчу, делая вид, что разглядываю пространство вокруг.

Мне нравится квартира Гаррета. Она ему подходит. Здесь абсолютный минимализм, но при этом все выглядит достаточно гармонично. Темный паркет, светло-серые стены, черные рамы на панорамных окнах, сквозь которые в комнату попадает свет ночного города. Посреди комнаты большой кожаный диван, а сразу за ним – кухня в серых оттенках и с деревянными вставками.

– Долго будешь продолжать разглядывать мою квартиру, игнорируя мой вопрос?

– У тебя уютно. Ты сам занимался дизайном?

– Лиззи? – Он наклоняет голову, пронзая меня взглядом.

– Ладно, – быстро сдаюсь. – О чем ты хочешь поговорить?

– Расскажи мне, почему тебе грустно из-за чемпионатов по фигурному катанию.

– Да нечего рассказывать, – выдыхаю я.

– Лиззи? – Гаррет вскидывает бровь в ожидании.

Нервно сминаю ткань джемпера, избегая взгляда Гаррета.

– Ты ведь понимаешь, о чем я говорю. Представь, что всю свою жизнь ты катался на коньках, мечтал об олимпийском золоте, тренировался по десять часов в день семь дней в неделю, а потом все просто закончилось. И ты остался ни с чем. Жизни людей, с которыми ты рос, продолжаются. Они ставят цели и достигают их, как и прежде. А ты… ты больше не знаешь, что делать дальше, ведь ничего не умеешь.

– Ты можешь стать тренером. Многие бывшие спортсмены так делают.

– Я… – Думаю, рассказывать ему или нет. – Не могу выйти на лед.

– Почему?

– Потому что это больше не имеет смысла. Я уже никогда не возьму золото. Никогда не выполню сложный прыжок. Никогда не почувствую себя полноценной фигуристкой.

– Из-за травмы?

– Да, – киваю. – И из-за возраста. По рамкам фигуристок, я уже пенсионерка.

– А что ты больше всего любила в фигурном катании?

– Побеждать, – честно отвечаю я.

– Ну, проигрывать никто не любит. Но, может, было что-то, из-за чего ты влюбилась в фигурное катание?

– Я никогда не задумывалась об этом. Так привыкла гнаться за цифрами, что совершенно не успевала наслаждаться самим катанием. Это всегда было гонкой, – грустно выдыхаю я. – А теперь… я просто не знаю, за чем гнаться.

– Жизнь – это не только победы, Лиззи.

– Сказал человек, который в свои двадцать четыре завоевал огромное количество наград.

– Мне льстит, что ты интересуешься моей карьерой, – ухмыляется Гаррет, и я тоже хмыкаю себе под нос. – Побеждать, безусловно, приятно. Но это не главное. Вкус поражение отвратителен, и я делаю все для того, чтобы у меня была возможность не ощущать его, но правда в том, что я просто люблю хоккей. Мне нравится сама игра. Всегда нравилась. С самого детства меня поражало, как можно одновременно лететь по льду на таких скоростях в тяжеленной кипе, при этом вести шайбу и прокручивать в голове, куда может привести атака дальше. Это… что-то невероятное. На льду ты словно становишься супергероем, который может все.

Он с таким восхищением говорит о хоккее, что я вдруг ловлю себя на мысли, что никогда и не любила фигурное катание. Я просто любила побеждать.

И эта мысль расстраивает меня еще сильнее.

В моем кармане начинает вибрировать телефон, но я даже не достаю его, ведь прекрасно знаю, что это снова Ноа.

– Не хочешь ответить? – Меж бровей Гаррета появляется складка.

– Нет, – выдыхаю я. – Это Ноа.

– И что ему нужно?

– Понятия не имею. Он хочет поговорить.

– И давно он названивает?

– С самого утра.

– Не хочешь с ним разговаривать?

– А о чем? О том, как он развлекался с твоей сестрой? Мне не интересны подробности. И ты об этом знаешь.

– Дай мне телефон.

Вскидываю бровь.

– Я в состоянии сама решить свои проблемы, Гаррет.

– Не сомневаюсь. Дай мне телефон, – снова просит он, и я послушно протягиваю айфон.

Ожидаю, что Гаррет ответит на звонок и нагрубит Ноа, но он удивляет меня, когда сбрасывает звонок, а затем нажимает на значок камеры и выставляет руку с телефоном вперед, чтобы сделать селфи.

– Давай сделаем вид, что этим вечером мы очень счастливы, а не хотим сдохнуть? – предлагает Гаррет, тем самым вызывая у меня смешок. – Иди сюда.

Гаррет поднимает руку, чтобы я легла ему на плечо и он смог меня обнять. Послушно ложусь и замечаю, что мои веки непроизвольно закрываются от его вкусного древесного аромата.

– Долго нюхать меня будешь? Или все же улыбнешься на камеру? – доносится до меня голос кретина.

Цокаю, но все же смотрю в камеру и широко улыбаюсь.

– Ой, подожди! – Тянусь к Гаррету и целую его в щеку.

– Это еще зачем? – хмурится Гаррет. – Решила так меня отблагодарить за идею?

– Чтобы след от помады остался у тебя на лице, – поясняю для особенно тупых. – А теперь давай еще раз.

Снова вытянув руку вперед, Гаррет делает очередное селфи.

– Какой у тебя пароль? – спрашивает он.

– Четыре восьмерки.

– Ты даже пароль сменила под мой игровой номер, – ухмыляется кретин.

– Не обольщайся. Его мне поставил мой брат. Он фанат Овечкина, – зачем-то объясняю я, пытаясь забрать айфон.

– Подожди. – Гаррет отводит мою руку и собирается зайти в переписку с Ноа, но останавливается. – Там есть твои нюдсы?

– Серьезно думаешь, я бы стала отправлять ему обнаженные фотки? – морщусь я.

– Ну, вы встречались.

– Я не психопатка.

– Но ты встречалась с Ноа!

– Ладно, аргумент. Я немного психопатка, – соглашаюсь. – Что ты хочешь сделать?

Проигнорировав мой вопрос, Гаррет заходит в чат и пишет сообщение:

Лиззи:

Прости, пупсик, не могу говорить, мы с моим сладусиком смотрим «Блондинку в законе». *гифка поцелуя*.

А затем прикрепляет наше фото.

– Думаешь, он поверит, что огромный хоккеист вроде тебя смотрит с девушкой девчачий фильм про месть бывшему? – хмурюсь.

– Почему нет? – Гаррет пожимает плечами и продолжает листать что-то в моем телефоне. – Почему я записан у тебя как «Гаррет Пратт»? Ужасно. Запишу себя как «Любовь всей моей жизни».

Пока я закатываю глаза, Гаррет вбивает телефон и протягивает айфон мне.

– Ты же знаешь, что я переименую тебя обратно, правда? – фыркаю я, на что Гаррет лишь усмехается.

– Детка, прекрати скрывать от меня свои чувства. Ты так соскучилась, что сама заявилась ко мне этим вечером. Просто напоминаю тебе.

– Мне стало тебя жаль, – пожимаю плечами, избегая его взгляда.

– Стало меня жаль? – переспрашивает он.

– Да. Ты тут сидишь совсем один. Решила, что нам обоим не помешало бы повеселиться.

– Но я люблю быть один. И от этого не ощущаю себя одиноким.

Везет…

– Да? – Я сглатываю ком в горле. – Ну, тогда я пойду. Составлю компанию кому-нибудь другому.

Как только я подрываюсь с дивана, Гаррет хватает меня за запястье и просит сесть обратно. Я сажусь и морщусь от пронзительной боли в бедре, но тут же отворачиваюсь, чтобы Гаррет не заметил.

– Бедро ноет?

– Нет. Голеностоп. Я полна сюрпризов, – выдыхаю я.

Он вдруг наклоняется вперед и снимает с меня мои сабо с пушистыми бантиками.

– Что ты… – начинаю я, но тут же замолкаю, когда он кладет мои стопы к себе на колени.

– Расслабься, – просит Гаррет, заставляя меня онеметь от непонимания происходящего. – Я просто сделаю тебе массаж.

Я все еще смотрю на него с изумлением, когда он принимается массировать голеностоп.

– А теперь откинься на подушку. Закрой глаза. И расскажи мне, что тебя беспокоит.

– Ну, сейчас меня беспокоит твой внезапный порыв заботы.

Послушно откидываюсь на диване, пока Гаррет смеется низко и глубоко. Пробирает до мурашек.

– Мне просто тебя жаль.

– Ненавижу жалость, – морщусь.

– Хорошо, что не меня.

С моих губ слетает смешок.

– Ты мне тоже не особо нравишься.

– Но ты все же в моей квартире. Так почему этим вечером ты пришла ко мне?

– Я уже сказала тебе… М-м-м. Приятно.

Чувствую, как Гаррет напрягается.

– Не думаю, что готов к подобным звукам, детка.

– Это тебя заводит?

– Я мужчина. Конечно, это меня заводит.

– Тебя возбуждают ступни?

– Меня возбуждают женщины, Лиззи. Но хватит отходить от темы. Расскажи мне.

По его квартире эхом проносится звук домофона, от которого я тут же распахиваю глаза. Гаррет издает стон, бросив взгляд на экран, и шумно выдыхает:

– Фолкнер.

Фолкнер – это нападающий «Ракет». А у меня совершенно нет настроения на то, чтобы сейчас вживаться в роль тупой блондинки. Поэтому пока Анджелина срывается с места и с громким лаем летит к двери, я быстро надеваю свои сабо и, цокая каблуками, нагоняю свою собаку.

– Думаю, нам уже пора. – Поднимаю с пола Анджелину и открываю дверь.

– Лиззи, останься, – хмурится Гаррет.

– Я… не в том состоянии, чтобы…

– …чтобы притворяться моей девушкой, – договаривает за меня Гаррет.

Медленно киваю, глядя ему в глаза. Они с волнением изучают меня, и это бесит. Какого черта Гаррет Пратт кажется мне таким заботливым? Я всегда считала его кретином.

Нужно проводить с ним меньше времени, пока он не перестал быть для меня кретином. Иначе я рискую проиграть в собственной игре. А я не из тех, кто проигрывает.

– Спокойной ночи, Лиззи, – говорит Гаррет, провожая меня взглядом до моей двери.

– До завтра, Гаррет, – тихо произношу в ответ и прячусь в своей квартире.