Глава 27

BILLIE EILISH – HAPPIER THAN EVER

Запах табака, смешанный с вишней. Ненавижу. Но делаю вид, что меня вовсе не тошнит.

Брюнет напротив меня – кажется, Фредди – думает, что он мне интересен. И это именно я заставила его так считать. Смеюсь над очередной его несмешной шуткой, потягивая через трубочку дайкири и пытаясь не дышать, ведь от него отвратительно пахнет.

На часах уже восемь вечера, и бар на Манхэттене переполнен хоккеистами «Орлов», которые завтра встретятся на льду с «Ракетами». Что ж, с уходом Рида с поста их главного тренера они определенно запустили себя. Как иначе объяснить пьянку накануне игры, я не знаю. Разве что они специально хотят проиграть. Что ж, меня это никак не касается. Формально на «Ракет» я не работаю.

Еще раз смотрю на хоккеиста перед собой и мысленно проклинаю саму себя. Почему для своего плана я не могла выбрать кого-то поприятнее? Вопрос риторический, если честно. Фредди – смазливый и тупой. Мне хватило пары секунд, чтобы понять это. И хочется сбежать от него, ведь он омерзителен, но я должна быть здесь. И ждать, когда грянет гром.

Хоккеисты «Орлов» отвратительны. После смены руководства практически все игроки клуба покинули его. За исключением тех, кто отвечает за свои слова. Это я о Клэе, лучшем друге Гаррета со школы.

Клэй сейчас тоже здесь. Он играет в бильярд и поглядывает в мою сторону. Не знаю, что именно ему известно о наших фиктивных отношениях с его лучшим другом, и знать не хочу, если быть честной. Главное – чтобы он поверил в мою игру и сообщил о ней Гаррету.

Я должна это сделать. Должна прекратить все, пока не стало слишком поздно. Хотя… Гаррет уже признался мне в любви. Так что – уже поздно. Все зашло слишком далеко.

Как по заказу входная дверь прямо напротив меня распахивается, и я вижу его – парня, которому каким-то образом удалось пробить мою броню и проникнуть в сердце. Гаррет стряхивает снежинки с куртки. Его темные волосы взъерошены, на лице – щетина, а обычное сияющие голубые глаза кажутся потухшими. Он обводит взглядом бар и наконец замечает меня.

Мой громкий смех тут же эхом проносится по бару. На губах Фредди появляется самодовольная ухмылка, ведь этот кретин искренне поверил в то, что ему удалось меня рассмешить. Заставляю себя провести пальцами по груди этого хоккеиста, это часть программы, которую я не могу пропустить. Даже несмотря на то что мои руки дрожат, а пульс захлебывается ритмом.

– Нам нужно поговорить. – Хриплый голос Гаррета пробирает до мурашек. Дышать становится все сложнее, но я держу эту гребаную маску.

– О, смотрите-ка, парни, капитан «Ракет», – заплетающимся языком произносит Фредди. – Извини, но сегодня победа за мной. И под победой я подразумеваю то, что я забью этой горячей куколке сегодня ночью. – Он подмигивает разъяренному Гаррету, и я вижу, как тот сжимает кулаки так, что у него белеют косточки.

– Лиззи, – сквозь зубы говорит Гаррет. – Прошу.

Я наигранно закатываю глаза, лишь бы только не смотреть на него. Ведь мое сердце сейчас стучит так быстро, что я рискую умереть от тахикардии.

Гаррет всегда видел меня настоящую, даже когда я скрывалась за тысячами масок. И этот спектакль будет для меня самым сложным, ведь он должен поверить в то, что и наши отношения всегда были для меня лишь игрой.

– Сейчас вернусь, пупсик, – улыбаюсь и тянусь к Фредди, чтобы поцеловать его в щеку. На ней остается след от моей помады, и я тут же игриво хихикаю, стирая ее.

Затем я поднимаюсь с барного стула и едва не падаю лицом в пол, ведь цитрусовый аромат Гаррета сводит меня с ума. Он заставляет мои коленки подкашиваться всякий раз, когда мы вместе. Мои ноги словно ватные. Они дрожат. И когда Гаррет кладет руку мне на поясницу, ведя к коридору, мое тело начинает трясти из-за мощнейшего землетрясения. Я задыхаюсь.

– Давай, только быстро, – недовольно выдыхаю я, оказавшись в коридоре, подсвеченном красным. В таком свете Гаррет кажется еще более поникшим и уставшим.

– Что происходит, Лиззи? – хмурится он.

– А что происходит? – Я смотрю ему прямо в глаза, повторяя про себя, что у меня получится не разрыдаться.

– Прекрати. Хватит игр, прошу тебя. – Он шумно выдыхает и прикрывает веки. – Я… что-то сделал не так?

– Так, ладно. – Я активно жестикулирую, пытаясь скрыть дрожь. – У нас с тобой была сделка. Вчера она закончилась. Больше никаких игр.

Меж его бровей появляется складка, но он не отводит взгляд.

– Ты сейчас не серьезно, правда?

– Гаррет, чего ты хочешь?

– Вчера я сказал, что люблю тебя. А утром проснулся в гостиничном номере один. Все, чего я хочу, – объяснений. Если мое признание напугало тебя, скажи мне об этом, Лиззи, черт возьми. Если тебе нужно время – дай мне знать. Если для тебя все это слишком – просто, черт возьми, объясни мне.

Сердце громыхает в груди, так сильно бьет по вискам, что оглушает. Маску держать все сложнее, ведь Гаррет слишком хорошо меня знает. Но я должна сделать это. Должна все прекратить. Без права на амнистию.

– Я не знаю, что ты хочешь услышать. Пару месяцев назад я обратилась к тебе за помощью, ты выставил свое условие в ответ. Мы договорились на определенный срок. Было весело, но игра подошла к концу.

С каждым словом я все сильнее ненавижу себя. И знаю, что Гаррет тоже возненавидит. Так и должно быть.

– Лиззи… – отчаянно зовет он.

– Гаррет. Все кончено. А теперь извини, меня ждет Фредди.

Я разворачиваюсь на каблуках, но чувствую прикосновение его грубых пальцев на своем запястье. Кожу начинает жечь. А в груди образуется ком размером с земной шар. Я предполагала, что он не даст мне просто так уйти, но все же надеялась, что мне удастся сбежать.

– То есть для тебя все это было лишь игрой? – В глазах Гаррета я вижу лишь боль. – Все твои слова, взгляды, поцелуи…

– Да, – вскинув подбородок, уверенно лгу.

– Дерьмо, Лиззи… – Он проводит рукой по волосам. – Я устал. Чертовски устал любить тебя.

– Я не просила тебя меня любить.

– Тогда отпусти меня. Скажи мне.

– Сказать что?

– Четыре гребаных слова. Скажи мне «я тебя не люблю».

Если бы мое сердцебиение измеряли по шкале землетрясений, то появилась бы новая отметка. Ведь, клянусь, эти удары сейчас к чертовой матери разорвут меня изнутри, как бомба.

– Я тебя не люблю, – послушно повторяю я, сдерживая рыдания из последних сил. Еще одна секунда – и я сорвусь.

Гаррет меняется в лице. Некоторое время он не двигается, пытаясь осознать, что я действительно сказала ему это. А затем отпускает мое запястье и, не произнеся ни слова, делает шаг назад. После чего проходит мимо меня и, громко хлопнув дверью, выходит через черный вход из бара.

Зажмуриваюсь, чтобы не плакать. Часто и коротко дышу, пытаясь унять боль. Но она не проходит. Я внушаю себе, что поступила правильно. Но это не помогает. Сердце обливается кровью от боли. Я вонзила нож Гаррету, но по ощущениям, – самой себе. Внутри огромная дыра. Но я должна закончить этот спектакль. Доказать, что каждое слово, сорвавшееся с моих губ, было правдой.

Вспоминаю, сколько раз поднималась на ноги после неудачных падений на льду, и с высоко поднятой головой возвращаюсь к барной стойке. На моих губах широкая улыбка, вот только мои глаза не улыбаются. Любой, кто знает меня, скажет, что мой взгляд кажется безжизненным.

– Что я пропустила? – нахожу в себе силы наигранно рассмеяться.

– О, куколка. Я уже хотел идти за тобой. Что этот кретин хотел от тебя?

– Забудь о нем. – Я игриво прикусываю губу и делаю вид, что мне очень интересно слушать его болтовню. И у меня даже получается. Но недолго.

Я выдерживаю около пяти минут. На случай, если Гаррет вернется. Но он не возвращается. И это должно меня радовать, ведь я добивалась того, чтобы он возненавидел меня. Из колонок бара начинает звучать песня Billie Eilish – Happier Than Ever, и это становится последней каплей. К горлу подступает тошнота, и я больше не могу контролировать себя.

– Мне нужно припудрить носик, – выдавливаю из себя и спрыгиваю с барного стула.

Ватные ноги ведут меня к черному входу. С каждым шагом я дышу все глубже, но легкие словно не насыщаются кислородом. Мне нечем дышать. Становится жарко. Ладони потеют, а перед глазами мутнеет так, словно я вот-вот упаду в обморок.

Распахиваю дверь на улицу и жадно глотаю свежий воздух. На улице морозно, а на мне лишь короткое платье на тонких бретельках. От пронзительного ветра голая кожа тут же покрывается мурашками. Но это заботит меня гораздо меньше, нежели тяжелые капли, стекающие по моим щекам. Опираюсь плечом к стене, вскинув голову к темному небу, пока мое тело сотрясается от беззвучных рыданий.

Для него так будет лучше. А я как-нибудь переживу. Главное, чтобы он был счастлив. А я не та, кто сможет сделать его счастливым.

Что бы он ни говорил, рано или поздно моя проблема разрушит наши отношения. Даже те мужчины, у которых красивые жены, ублажающие их в постели, по какой-то неведомой причине умудряются им изменять. А что говорить о том, что у нас секса не будет и вовсе? Я собственница, а потому вряд ли смогу простить ему другую женщину, будучи с ним в отношениях. Это терзало бы меня изнутри.

Лучше прекратить все сейчас. Чтобы он не тратил на меня свое время. Чтобы позволил себе полюбить достойную девушку, которая не будет сломанной.

Когда я вчера засыпала в его объятиях, то увидела на экране его телефона сообщение от Джулии:

Джулия:

Гаррет, не хочу лезть не в свое дело, но я согласна со своим отцом и с твоим отцом, что тебе нужно все хорошо обдумать. На кону многомиллионное состояние. И если ты действительно готов отказаться от него из-за того, что трахаешь эту легкомысленную блондинку, то ты идиот. Ты всегда казался мне умным парнем, поэтому не поступай сейчас как последний идиот, которого привязали к себе вагиной. Я тоже хороша в сексе и могу дать тебе все, в чем ты будешь нуждаться. Я буду тебя ждать. Позвони мне, когда захочешь встретиться и все обсудить.

Это перевернуло все внутри меня.

С Джулией ему будет лучше. Он вступит в наследство, женится на красивой девушке, заведет с ней детей. И будет жить долго и счастливо. И заниматься сексом.

А я лишь разрушу его будущее.

Прикрываю веки, внушая себе, что делаю все правильно.

После благотворительного бала я вернусь в Лос-Анджелес. А может, придумаю что-то еще. В любом случае я исчезну из его жизни, чтобы он смог оставить свою любовь ко мне в прошлом.

Вдруг на мои плечи опускается какая-то ткань. В ужасе распахнув глаза и резко повернувшись, вижу перед собой Клэя, а на себе – его пальто. С отчаянием поднимаю голову, моля Господа об умении перемещаться. Ведь это последний человек, который должен увидеть меня в таком состоянии.

– Есть хоть одна причина, по которой я не должен сию же секунду набрать Гаррета? – тихо спрашивает он.

– Он все тебе рассказал? – Я по-прежнему избегаю его взгляда.

– Мы оба знаем, что Гаррет не из тех людей, которые много болтают.

С губ против воли срывается грустный смешок. Поворачиваюсь к Клэю и замечаю, что он внимательно за мной наблюдает и сдерживается, чтобы не завалить вопросами.

– Ты его любишь? – прямо спрашивает он.

Тяжело сглатываю, глядя прямо перед собой.

– Это не имеет значения, – едва слышно отвечаю.

– Я бы не спрашивал, если бы не имело.

– Клэй…

– Только давай без всего этого дерьма. Дело не в нем, а во мне. И бла-бла-бла. Вы поссорились?

Отрицательно мотаю головой.

– Значит, расстались?

– Ему будет лучше без меня.

Клэй усмехается.

– Это ты так решила?

– Да, Клэй. Все сложно.

– Что именно сложно, Лиззи? Любить?

– Просто не говори ему, что видел меня в таком состоянии. И все.

– Я его друг, а не твой. Если ты вдруг забыла.

– Думаешь, я бы рыдала сейчас здесь, если бы хотела бросить его?

Он сводит брови к переносице, изучая меня.

– Ладно. Я не расскажу ему об этом разговоре. Но ты должна ответить на мой вопрос.

– Какой?

– Ты любишь его?

В горло словно насыпали гравия, ведь я только что сделала больно человеку, которого люблю. Действительно люблю.

– Клэй… – говорю вместо признания. – Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь. Если бы у меня не было весомой причины так поступить, я бы никогда не ушла от него.

– Он знает об этой причине?

Киваю.

– И что он ответил тебе, когда ты ему ее озвучила?

Приоткрываю рот, но тут же закрываю. Затем снова открываю и опять закрываю, ведь не знаю, что сказать.

– Вряд ли он бросил тебя после этого. Так почему ты решаешь за него?

– Потому что… – Я начинаю часто и коротко дышать.

– Потому что ты его любишь.

Наши взгляды встречаются, и силуэт Клэя расплывается из-за вновь подступивших слез.

– Ты скажешь ему? – выдавливаю из себя.

Он отрицательно мотает головой.

– Почему? – удается вымолвить мне.

– Потому что он должен узнать от тебя, что ты его любишь. А не от меня. А теперь пойдем, я отвезу тебя домой.