Глава 41

Алексей еще пару секунд смотрит впереди себя, с трудом делает каждый глоток воздуха, а потом резко и молча поднимается с места. Настолько неожиданно, что стул с грохотом падает об пол.

Даже не попрощавшись с собеседником, буквально вылетает наружу. Уже на улице мужчина делает спасительный глоток воздуха. Только он никак не помогает, а наоборот, обжигает легкие, сжигает остальные все органы.

В целом мире не найдется ни одного человека, которому было бы настолько больно. Алексей сгибается пополам, пытается всячески держать равновесие. Но ничего не получается. Рядом охрана, персонал из ресторана.

Все пытаются помочь, предлагают вызвать врача. Только Мальтов не может произнести ни звука. Даже в горле настолько больно, что вырываются одни лишь хрипы. Влад уже стоял рядом с той самой проклятой папкой.

Алексей буквально выдернул ее из рук парня. Он хотел еще раз лично прочитать каждый лист. Еще сотни раз спуститься в ад и заживо там сгореть. Его девочка. Его маленькая малышка… Что она пережила!

За что? Почему? Сотни вопросов без ответов. Лика. Его старшая дочь. Его гордость и наследница. Вторая его малышка. Так похожая внешне на отца, но с душой дьявола. Как с этим жить? Как?

Но раскисать нельзя. Влад прав. Нужно во чтобы то ни стало вытащить Лину. Даже если это будет последнее в жизни, что отец сможет сделать для своего ребенка.

— Сергей, ключи. Я еду дальше сам. — скомандовал Мальтов. — Тебе, Влад, спасибо. Ты со своей командой смог сделать то, что не смогли сделать сотни спецов за долгие месяцы. Ты отличный парень.

Дай Бог, еще увидимся!

— Откуда такие мысли? Конечно, встретимся. — уверенно ответил Влад.

Алексей протянул руку для прощания и напоследок сказал:

— Я бы хотел иметь такого зятя. Береги себя, Влад.

Уже в машине Алексей снова позвал к себе одного из телохранителей:

— Сергей, ты едешь сейчас ко мне в офис. Находишь Демида и говоришь ему, чтобы он немедленно открыл счет на каждого члена из семьи Белова. Здесь. — Мальтов на блокноте пишет цифры и отдает лист. — Сумма, которая с каждым месяцем должна увеличиваться.

Сделать нужно все немедленно. И, да, самое главное. Эта сумма в евро.

— Алексей! — вмешался Влад. — Я не из-за денег в это ввязался. Мне ничего не нужно.

— Я знаю. Но и я успел кое — что узнать о тебе. У тебя есть сын. Это по большей части именно ему. Кто знает какая судьба у него будет. Не все, как оказывается, зависит от нас родителей.

— Мы не бедствуем!

— Я в курсе! Но я так хочу! Считай, это мой подарок для твоего сына. Хороший у тебя мальчишка. Успел и фото его увидеть. Твой дед показывал однажды. Кто бы мог подумать, что именно с тобой встретимся уже вот так.

А у меня скоро внучка родится. — сказал тихо Мальтов.

— Я не знал. В таких случаях говорят, поздравляю. Но… это вам помешает…

— Все в порядке. Я уже знаю, что делать дальше.

— Вы уверены?

— Никогда в жизни я не в чем не был настолько уверенным. Жизнь все таки странная штука, Влад. Еще вчера я думал об одном, а теперь … Теперь совсем о другом. Возможно когда-нибудь моя Есения встретиться с твоим Ильей и подружатся. В жизни нужны такие друзья.

— Есения?

— Да, моя будущая внучка. Прощай, Влад.

— Прощай, Алексей.

— Я еду сам. Остальные возвращайтесь домой и оставайтесь рядом с моей женой.

Алексей завел двигатель. Предстоящий маршрут он знал. Ехать недолго. Да, он знал, как никогда, что делать дальше, что говорить. Ворота особняка, как всегда, быстро открываются. Охрана здоровается, что-то говорит.

Но Мальтов игнорирует даже приветствия. Краем глаза замечает, что внутри особняка стоит только одна машина. Любимый спорткар Лики. Значит Кирилла нет дома, это очень хорошо. К нему тоже есть вопросы.

— Папа! Папочка приехал! — Лика буквально бежит вниз по лестнице, не боясь упасть и не обращая внимания на уже приличный живот. Как всегда видя отца хочет броситься ему на шею, но обжигающая пощечина не дает этого сделать.

Где-то позади слышится всхлип прислуги.

— Оставьте все нас наедине! — крикнул Алексей. Но все так и продолжали стоять без движения. Никто не привык к подобному тону мужчины. Ведь Алексей никогда не позволял себе кричать на персонал.

— Я что не понятно сказал. Все вышли вон!

Только на этот раз все женщины, испугавшись дальнейшего гнева, ушли прочь, так и пребывая в ступоре.

— Папа! За что? — Лика держалась за щеку, на которой отчетливо был виден отпечаток руки отца.

— Даже не смей! Слышишь! Не смей никогда в своей проклятой жизни называть меня отцом! — кричал Мальтов. — Ты лишилась этого права навсегда! Если бы не моя внучка… Я бы пристрелил тебя.

А следом и себе пулю в лоб пустил. За то, что воспитал такое чудовище.

— Я не понимаю, пап!

— Я сказал, заткнись! Не смей! Нет у тебя ни отца, ни матери, ни фамилии, ни отчества, ни семьи. Ты с этой секунды сама по себе. Я не смогу тебя убить сам. Мальтовы не убийцы. Но ты не Мальтова!

Ты грязное пятно в нашем роду! Позор! Я немедленно разведу тебя с Лебедевым. Пока не родишь, за тобой будут присматривать, за каждым шагом. Потом я заберу внучку. А тебя…

Для тебя я приготовлю твой персональный ад. Ты не понимаешь, что случилось? То есть не ты своими руками бросила сестру в ад. Отдала ее ублюдкам, чтобы над ней издевались каждый день.

Лицо Лики в миг меняется. Вся краска мигом меняется. Алексей даже рта не позволяет ей открыть.

— Теперь я точно вижу и знаю, что это ты. Достаточно только посмотреть на тебя. И как я сразу не догадался? Дурацкая отцовская любовь.

— Пап… — но вторая пощечина снова не дает ей и слова сказать.

— Ты хоть понимаешь, через что Лина прошла по твоей вине и продолжает до сих пор проходить?

— Она еще жива? — не сдержалась Лика. Но тут же поняла, как быстро снова себя сдала.

— Это все, что тебя волнует? Моя девочка, вот кто настоящая Мальтова. Она выдержит все. Судя по твоему мерзкому лицу и такому же голосу, ты совсем этого не ожидала. И как я раньше не замечал, насколько ты двуличная.

Ты не сильная, Лика. Ты жалкая.

— Жалкая, говоришь. — Лика вытирала слезы. — Да, жалкая, что вынашиваю этого ребенка. Была бы моя воля, уже бы давно избавилась от него. Даже не представляешь, чего мне стоит носить это в себе.

И это все ради тебя! Слышишь, папочка, только ради тебя!

— Только благодаря этому ребенку ты еще пока находишься в этих условиях. Но скоро ты забудешь об этом комфорте. Наверное, слишком много тебе было позволено. Неограниченный доступ к деньгам, сила, власть.

Даже лабораторию спонсируешь. Почти благое дело. Только препараты то не законные и запрещенные. Кого ты еще, кроме Лины, травишь? Кого? Говори!

Алексей не выдержал и тряс Лику за плечи. Контролировать себя было все сложнее. Гнев и ярость преобладали среди других чувств. Но вплотную приблизиться мешал живот, в котором ощутимо чувствовалось шевеление.

Мальтов оттолкнул дочь от себя.

— Сама же не признаешься. И не надо! Я и сам все уже понял. Дед — твоя работа. Это не Лина подмешала в торт аллергены. Она и не знала ничего об аллергии. Это опять с твоей подачи.

Все чужими руками. Он же твой дедушка. Мой отец. Что же с тобой не так?

— Я его всю жизнь ненавидела. Его эти замашки, балы, его бесячая доброта ко всем убогим. Ненавижу! Лина, он — такие хорошие. Ненавидела их. И ни о чем не жалею! Слышишь! Не жалею! Они слабые!

Доброта и доверчивость. Вот их слабости. Они их и сгубили.

— Какая же ты дрянь! Просто дрянь! Кто еще успел пострадать из-за тебя? Подожди! Даша. Она говорила, что пьет препараты, которые ты ей привезла из Америки. Они же тоже из этой лаборатории!

Твою мать! Какое ты чудовище! Что еще я о тебе не знаю? Я на грани, чтобы не придушить тебя! Знаешь. Ты хоть представляешь, чего стоит сказать отцу своему ребенку, что он мечтает своими руками убить свое дитя?

Кому вообще я это говорю! Бесчувственной, жестокой, бездушной девице. Ты же и ребенка своего не любишь. Кого ты вообще любишь? Хотя такие, как ты, не способны никого любить. Такое светлое чувство недоступно для тебя.

— Любовь и любить — это тоже слабость. А я хочу быть сильной. Моя сила — ничего не чувствовать. От этого и живу.

— Будь по твоему. Сразу после родов ты отправишься в закрытое отделение. У тебя не будет ничего, ни денег, ни силы, ничего к чему так привыкла. Будешь работать в тяжких условиях до конца жизни.

Из вещей только рабочая роба. Как понимаешь из самого ужасного материала. Из еды вода, хлеб и какая-то каша. Все, чтобы только поддерживать твое существование. Никто не будет тебя навещать.

Ты хотела, чтобы Лина страдала и была в аду. Но в аду окажешься ты сама. Хотела, чтобы мать сошла с ума. Но с ума сойдешь ты от одиночества. Вокруг тебя будет только пару работников, только они немые.

Ты не услышишь других голосов. А жизнь станет хуже смерти. Вот твоя будущая жизнь. Но ты же сильная. Так ты сказала. Справишься и с этим.

— Ты не посмеешь! Слышишь! Не посмеешь! Не сделаешь!

— Считай, уже сделал. Жалею только, что не сделал этого гораздо раньше.

Алексей выбегает из дома, в котором ему больше уже делать нечего. Быстрее садится за руль и как можно быстрее покидает это мрачное место. Надо еще очень много чего сделать. Лика выбегает следом за отцом и во весь голос кричит:

— Папа! Ну нет! Я так просто не сдамся!

Ее машина гораздо быстрее автомобиля отца, догнать его не составит труда. Нужно только уговорить его, надавить на жалость. Пусть остынет, до родов еще есть время. Многое может измениться.

Он же так не поступит со мной? Не поступит! Я, именно же я и только я одна его любимая доченька, его малышка, его маленькая девочка. Он простит. Должен простить.

— Пап, остановись! Прошу! Только выслушай! Давай, поговорим! — кричит Лика в открытое окно.

— Я уже выслушал тебя! Возвращайся назад! Охрана тебя ждет!

— Нет, не вернусь. Давай, поговорим. Дай мне шанс. Один только шанс.

— А ты его кому-нибудь давала? Дедушке, Лине, матери? У них был хоть один шанс?

— Пап! Я не смогу жить без тебя!

— Сможешь, еще как. Тебе по жизни и никто не нужен!

— Пап, умоляю!

— Дура! Что ты делаешь? Держись за руль! Лика! Твою мать! Смотри на дорогу! Сверни со встречной!

— А зачем мне смотреть на дорогу? Ты же уже меня приговорил! Какая разница, как именно я сдохну?

— Не глупи, Лика. Ты беременна! Подумай хоть раз о дочери!

— Этот ребенок все, что тебя волнует! А как же я! Я, папа!

— Лика, тебя ведет в сторону! Ты свалишься вниз! Тормози! Сбавь скорость! Лика!

— Плевать! Лучше я так умру, чем в каком-то гадюшнике. Прощай, папочка! Этого же ты так хотел!

Лика разгоняется еще сильнее, но на опасном повороте ее отец перекрывает ей путь. Тем самым его машина вместе с ним падает с обрыва.

— Папа!!! Папа!

Лика резко тормозит и срывается следом за отцом. Машина Алексея вместе с ним переворачивается несколько раз.

— Папа! Папа! Я тебя вытащу! Сейчас вызову охрану! Черт! Я же забыла телефон дома, когда побежала за тобой. Пап, дай свой телефон. Я вызову на помощь. Пап! Слышишь!

— Дверь заклинило и ног совсем не чувствую. Пап, я тебя вытащу. Слышишь. Я смогу!

— Лика, уходи немедленно! Никто не успеет приехать. Сейчас тут все рванет к чертовой матери!

— Я успею, смогу. Ты же знаешь! Я все могу!

— Лика, убирайся! Ты оглохла! Спасайся сама! Спаси мою внучку! Убирайся! Сейчас же! Пошла вон отсюда!

— Нет! Я спасу! Сейчас сгоняю за охраной. Привезу помощь. Ничего не рванет!

Лика вся захлебывалась в собственных слезах. Жалкие попытки открыть дверь, крики отца. А еще сильная боль в животе. Но Лика всячески пыталась спасти единственного во всем мире человека, которого она по-настоящему любит.

— Мы вырастили с матерью чудовище. — неожиданно говорит Алексей. — Надя! Она меня ждет. Уже давно! Вот и настало наше время. Лика, уходи отсюда! Немедленно! Ты мне не дочь! Не дочь! Поняла!

От неожиданности Лика на коленях поползла назад. Закрывая уши ладонями. Слышать слова ненависти от отца было невыносимо больно, а осознавать, что это правда для него, еще страшнее.

Лика в последний раз посмотрела мокрым от слез лицом на отца. Одинокая слеза стекала как раз по щеке Алексея. Он не успел, он снова не успел, опоздал.

Взрыв. Один, второй.

А следом нечеловеческие крики Лики.

— Папа. Нет. Как же больно. Я никогда не хотела, чтобы было больно. А теперь болит. Сильно болит. Пожалуйста, не уходи. Только вернись. Все из-за тебя! Это ты виновата! Ненавижу тебя!

Ненавижу! Как же больно! Папа! Вернись! Не уходи.

Но пламя все больше и сильнее охватывало все вокруг. В этот момент из жизни ушел один большой человек с добрым сердцем и огромным грузом на душе.