Глава 58

По настоянию моего доктора в больнице пришлось остаться еще на несколько дней. Чему я была только рада. Новые анализы, рекомендации, которые я пропускала мимо ушей. Каждый день был похож на предыдущий.

Единственное мой палач реже стал находиться в больнице, переложив обязанности на своих людей. Именно они стояли теперь на страже, проверяя всех, кто ко мне входит в палату и выходит. У Борцова хватало его фантазии считать, что в таком состоянии я бы смогла сбежать.

Еще ко мне стал приходить психолог. Я даже не слушала эту с виду добрую и понимающую женщину. Вряд ли она сможет своим монологом мне помочь. Никто не может. Когда она уходила, я с трудом могла вспомнить о чем вообще она разговаривала со мной несколько часов подряд.

Странно… Но новость о том, что я бесплодна, восприняла очень спокойно. Без истерик. Без слез. Без бесконечных рыданий в подушку. Наверное, все чувства и эмоции ушли и погибли навсегда вместе с моим сыночком.

Сейчас внутри лишь пустота. И даже воспоминания о Владе никак не действуют, совсем не помогают. Безразличие на все и на всех. Еще недавно мне было так многих жаль. А теперь плевать. Даже если при мне опять кого-нибудь убьют, мне будет все равно.

Раньше я бы испугалась подобных мыслей. А теперь и бояться уже не могу. Даже сейчас, смотря в открытое окно, я не понимаю что передо мной. Зато сразу улавливаю его запах и его присутствие.

Не хочу оборачиваться. Смотреть на него не могу. После Лики он второй человек, который испортил мне всю жизнь. Растоптал меня и перешагнул. Не верю, что он также, как и я, переживает за нашего умершего мальчика.

Хотя вина о случившемся только на нем. На нем и больше ни на ком. Такие как Олег не умеют страдать, чувствовать и даже любить тоже не умеют. Хотя еще пару месяцев назад я была уверена, что он меня любит больше всех и всего на свете.

Дура! Он не способен на такие чувства. Никогда ему не понять боль и страдания другого человека.

— Лина… — его хриплый голос звучит особенно устрашающе в этой тишине.

Даже не думаю что-либо отвечать ему. Даже если он будет в свойственной ему манере выбивать от меня каждое слово, я буду молчать. Он не достоин, чтобы с ним просто даже разговаривали.

— Лина! — снова чуть громче повторяет он. — Посмотри на меня, поговори со мной… Пожалуйста! — просит он почти жалостливо. Только я больше не испытаю к нему ни капли жалости и сочувствия. Даже в память о его погибшей сестре.

— Проси, что хочешь у меня! Хочешь опять уедем на острова? Только скажи, Лин. Прости меня, ублюдка! Прости меня, любимая! Сам не знаю, что на меня нашло. Лина, я без тебя сдохну! Я же не живу совсем! Лин, ну скажи хоть что-нибудь!

Только умоляю, не молчи. Я не выдержу этого. Лин, ты все для меня. Я, сука, не знаю, что блядь делать. Как заслужить твоего прощения? Я не знаю, Лин. Но знаю одно.

Он приближается вплотную, дотрагивается до плеч, а меня, как током простреливает. Оборачиваюсь и отступаю от него подальше. Закрываю уши ладонями, не хочу его слышать. Не хочу вникать в его лживые слова.

Вслед за ушами закрываю и глаза. Не хочу и смотреть на него.

— Лина, — оказывается он рядом, пытается убрать мои руки. Тут же покрывает мое лицо поцелуями.

— Нет! — отталкиваю это чудовище. — Не смей! Не смей даже приближаться ко мне! Не смей! Ты потерял на это все права. Кроме ненависти я ничего к тебе не испытываю. Ты говоришь, что сделаешь все для меня.

Так вот. Я хочу только одного. Прояви хотя бы раз в жизни что-то человеческое. Прояви милосердие. Отпусти ты меня уже. Хватит мучить уже. Неужели не понимаешь. Нас уже нет. Ты убил нас, Олег. И в этот раз уже окончательно.

Все. Просто позволь мне хотя бы в одиночку спокойно оплакивать нашего малыша.

Борцов хватает за талию и прижимает к ближайшей стенке. Не больно. Только противно снова от его прикосновений.

— А теперь слушай внимательно! Скажу один только раз! Никогда… Никогда я не отпущу тебя! Не бывать этому. Даже просто думать о таком тебе не позволю. Мы все переживем. Все забудем и будем жить дальше.

Вдвоем. Ты и я. Я по-прежнему люблю тебя. И моей любви, как и раньше, хватит на нас двоих. А теперь на счет моего милосердия. Ты уверена, что готова его прочувствовать на себе?

Я расскажу тебе, что значит мое милосердие. За всю жизнь я проявил его только однажды. В день смерти моей любимой сестры. Как ты знаешь, Вику я первым нашел. И она была еще жива.

На ней было несколько ножевых, и она до хрена потеряла крови. А еще она просила ей помочь. И я помог. Эту концовку ты не знаешь. Никто не знает. Думал, унесу эту правду с собой в могилу.

Но видимо, вот и пришел черед и ее кому-то рассказать. Я понимал, что Вику не довезу до больницы. Она умрет в муках или по дороге, или на хирургическом столе. Исход один. И я накрыл ее лицо подушкой.

Да, Лина. Не смотри на меня так. Я сделал все это. И ни одного дня не жалел о своем поступке. Она по крайней мере больше не мучилась. Но и на этом еще не все. Дальше пошел в комнату своей матери.

Эта сука как раз отошла от очередного кайфа и просила еще дозы. Я своими руками вколол ей смертельную дозу. Это было вообще не сложно. Я смотрел, как она корчилась в предсмертных конвульсиях.

И не испытывал ничего. Только сожаление, что не прикончил ее гораздо раньше. Идиот. Все останавливали Марк и Вика. А надо было давно ее голыми руками придушить. Тогда бы и Вика была бы жива. И все могло сложиться по-другому.

Я думала, что не способна уже испытывать шок. Но Борцов снова и снова бросает на самое дно, окунает в своей черной крови. Я задыхаюсь. Бедная Вика. Господи! Он еще больше чудовище, чем я думала.

Но глаза улавливают впереди совсем другой силуэт. Марк. Как давно он здесь? И как много он сумел услышать?

— Марк… — говорю одними губами. Олег моментально оборачивается и в упор смотрит на брата.

Мой друг, несмотря ни на что я все равно продолжаю считать его таким, смотрит не нас. Взгляд затуманенный, устремлен в одну точку, одной рукой он удерживается за стену. Он слышал. Все слышал.

Сегодня и он тоже сгорел, превратился в пепел. Я вижу насколько ему больно. Переживая свою боль, я научилась чувствовать и чужую. Марк, если бы мог, закричал. Со всей силы. Возможно так и сделает, как только останется один.

Я бы хотела именно с ним разделить его боль. Помочь ему. Наверное, почувствовав на себе, мой взгляд, он наконец смотрит и на меня. Я знаю, каково тебе. Держись, родной! Держись! Он с силой отталкивается, разворачивается и молча уходит.

Олег еще не понимает. Но в этот момент он навсегда потерял своего брата, его преданность, его любовь… Марк знает, какой на самом деле зверь его брат. Но всегда был с ним рядом, всегда поддерживал, всегда любил.

Но такую правду их братские узы не выдержат.

— Блядь! Он не должен был узнать. Тем более услышать все вот так. — устало говорит Олег.

— Он не простит тебя, Олег. Да и прощения после всего ты не заслуживаешь!

— Хватит, Лина! — расставляет он руки по обе стороны от моей головы. — Это мой крест, и мне его нести до самой смерти. Одним грехом больше, одним меньше. Какая уже после всего разница?

С братом я сам потом разберусь. Не в первый раз у нас с ним проблемы и разногласия. Все решим. И как всегда будем вместе. Он поймет и примет эту правду. Все будет, как раньше. Нужно только время.

И у нас с тобой будет все, как раньше.

— Нет, Олег! Ничего уже, как раньше не будет. Ни я, ни Марк уже никогда не будем стоять возле тебя. Сейчас ты этого не понимаешь. Но потом поймешь. И поверь, тебе будет очень больно.

Но твои раны никто не залечит. Как ты не дал шанса своей сестре, так и у тебя его не будет. Запомни этот день. Именно сегодня ты начнешь гореть в своем аду. Гореть заживо. Один.

— Нет, любимая! — хватает он за подбородок, заставляя смотреть на него. — Если мне и суждено скоро сдохнуть, я заберу тебя с собой. Ни свои миллиарды и ни свою империю, а именно тебя.

У нас даже могила будет одна на двоих. Так что не советую желать мне скорой смерти. Так как помирать придется нам двоим.

Олег разворачивается и выбегает прочь из палаты. Только сейчас я падаю на колени, закрываю лицо руками и даю волю чувствам. Не хочу тоже ничего чувствовать. Но проклятое сердце чувствует и горит.

Вика! Бедная Вика! Он же и правда даже не попытался ее спасти. Не приложил никаких усилий. Даже единственного шанса не дал. Как он жил все эти годы с этим грузом? Как теперь и нам еще и это пережить?

Бедный Марк. Наверное, и правда смерть для многих спасение. Спасение от этой нечеловеческой боли.

Эту ночь я почти не спала. Все думала, размышляла. Олег не появился ни в этот день, ни на следующий. Как бы мне не хотелось, но обратиться к нему пришлось через его псов, которые, как статуи, стояли возле двери.

В моем послании я просила Олега убрать его конвой. Не хотелось даже через стенку ощущать присутствие этих убийц. Как ни странно, сразу после моего сообщения охрана исчезла из вида.

Конечно, снаружи кто-то остался. Но их я по крайней мере не вижу. Завтра меня уже точно выписывают. Зверь лично приедет, чтобы опять меня упрятать в свою клетку. Чтобы снова и снова, раз за разом терзать мое тело и душу.

На что готов человек в отчаянии? Когда нет никакого просвета впереди? Когда вокруг только одни трупы, а среди живых тебя окружают одни бездушные тела?

Даже сейчас идя в одиночестве по коридору, шаг за шагом ни капли не сомневаюсь в своем решении. Один этаж, затем другой. И вот я уже у цели. Даже проходящие медсестры не останавливали меня, ничего не спрашивали.

Наверное, любые разговоры с женой Борцова обернутся в итоге против тебя. От таких нужно держаться подальше. Чудовище не будет разбираться.

И вот я стою на краю крыши восьмиэтажного здания. Как хорошо, что страха во мне больше нет.

Я мечтаю лишь наконец освободиться, мечтаю стать свободной и улететь туда, где вечно будет спокойно. Где не будет больше больно. А главное туда, где смогу быть со своим малышом. Всего лишь шаг. Один только шаг отделяет меня от этого желания. И я не раздумывая, иду вперёд.