Глава 59

Когда до желаемой свободы остаются миллиметры, чьи-то крепкие ладони быстро хватают меня и тянут назад. Потом так тесно прижимают к себе, что дышать просто становится нечем. Запах настолько родной, что даже не сопротивляюсь.

Сама льну ближе. Обнимаю в ответ и наконец даю волю скопившимся чувствам внутри. Ноги не держат. Даже не пытаюсь удержать хрупкое равновесие. Меня подхватывают и усаживают на колени.

Гладят по спине, вытирают слезы, которые и не думают прекращаться.

— Лина. — хриплый, почти беззвучный голос.

Марк. Если бы я могла произнести вслух хотя бы звук. Но получается только несвязное мычание. Почти истерика. Утыкаюсь лицом в его рубашку, хватая пальцами легкую ткань. Ты единственный, который мне так нужен сейчас.

Но вслух не могу произнести ничего.

— Лин, за что ты со мной так? За что? А? Чем я заслужил такое?

Он держит ладонями мое заплаканное лицо. И так смотрит… Так, как никогда раньше.

— А, если бы я не успел, Лин? Если бы на пару секунд опоздал? Лин, ты хоть понимаешь, что я бы, не раздумывая, прыгнул бы вслед за тобой? Ты самое светлое и лучшее, что еще удерживает меня в этой жизни.

Лин. Я до сих пор не верю, что успел. Блядь! Вся жизнь пробежала перед глазами. Твою же! Лина! Меня до сих пор трясет! Ты же сильная девочка, Лин! Что вообще удумала?

— Марк! — всхлипываю я. — Я не могу больше! Понимаешь! Я не вижу больше смысла в жизни! Его нет! Для чего? Для кого дальше жить? Я же…Я же пустая, выпотрошенная полностью. Во мне же ничего уже нет.

— Не правда! У тебя есть еще сердце, Лин. И пока оно бьется, смысл всегда есть. Его нужно только найти. У тебя он еще появится. Обязательно. Верь мне.

— Нет. Уже поздно. Завтра меня выписывают и твой чудовищный брат опять… Я не хочу так больше. Я просто не смогу.

Марк опять крепко прижимает к своей груди и продолжает гладить. Мы так и сидим. Молча. Я плачу, а он молчит.

— Какое небо сейчас. — не это меня волнует сейчас. Но хочу просто отвлечься.

— Красивое, Лин. Сегодня много звезд. Хотя передавали сильный дождь.

— Наверное, не только ангелы будут сегодня плакать. Но и небо заплачет. Как ты меня вообще нашел? И почему так поздно приехал?

— Не только тебе, Лин, одиноко и больно. — горько усмехается Марк. — Я и раньше понимал, что вся моя жизнь сплошное дерьмо. Не понимал, для чего живу. Пока не встретил одну девушку.

Потом эта девушка попала в руки к моему брату. И только, когда ты забеременела, я за столько лет впервые почувствовал, что живу и дышу не зря. Верил, что наконец и Борцовы могут быть счастливыми.

Но счастье это не для нас. А самое паршивое то, что я не хрена не знал своего брата. Не знал, какой он на самом деле, на что способен. Вернее на что способен в отношении любимых и близких.

Ты, мама, Вика… Я снова как тогда целый день почти разъезжал сам не знаю где. А потом просто захотел увидеть тебя. Просто поговорить с тобой. Услышать твой голос. Оказывается, не могу держать все в себе.

Хотел даже просто помолчать с тобой. То, что услышал от Олега про сестру и мать… — Марк сделал глубокий вдох.

— Просто взял и поехал сюда. Поднялся к тебе, а тебя и близко нет.

Охрану Олег оставил у выхода и снаружи. Понимал, что ты не выходила. А потом просто прикинул, куда ты могла так поздно пойти. Просто поставил себя на твое место. Так и оказался здесь.

Практически успел в последнее мгновение. Лин, что за глупости в твоей голове? Даже не смотря на все случившееся, это не выход. Ты же знаешь, что это грех.

— Просто хочу к своему малышу. — на последнем слове просто закрыла лицо руками. Марк мгновенно напрягся. Естественно, Руслана он ждал не меньше меня.

— Ты бы и на том свете его не увидела.

— Знаю.

— Так зачем, Лин? Тебе еще рано уходить. Нам двоим еще рано на тот свет отправляться. У нас есть здесь незаконченные дела.

— Какие, Марк?

— Узнаешь, но не сейчас.

Марк продолжал качать меня на коленях, как дитя. Больше мы не разговаривали. Сколько мы так просидели в одном положении, неизвестно. Но догадываюсь, что очень долго. Усталость и нежные объятия Марка сделали свое дело.

Я именно сейчас с ним впервые за эти дни смогла спокойно уснуть. Только ощущаю, как Марк осторожно приподнимается, бережно берет меня на руки и не торопливыми шагами несет обратно.

Я обхватываю его шею. С ним хорошо. С ним можно хоть не надолго забыться, почувствовать свободу. Марк бережно укладывает на кровать, укрывает сверху одеялом, убирает волосы с лица и нежно целует в висок.

Я и через время все равно ощущаю его присутствие рядом, чувствую, как он перебирает мои волосы. И уже почти, погрузившись в сон, слышу тихий голос:

— Только, когда увидел тебя на полу в той комнате, без сознания, в луже крови, понял насколько сильно и давно люблю тебя.

Сутками ранее…

Олег

Что нужно человеку для счастья? Еще недавно у меня было все и даже больше. Я мог объять необъятное. Мог покорить новые вершины, самые какие ни на есть высокие и недосягаемые для всех остальных. А что теперь? Одни лишь руины и камни. И не хера больше. Говорят, если поднимешься на самый верх, падать будет больно.

Так всегда говорили мне мои враги, находящиеся на волоске от смерти. Я лишь смеялся им в лицо. Может и правда это мое личное проклятье? Я убил оставшихся в живых сыновей Алиева прямо у него на глазах.

Причем не просто убил. Предварительно зверски пытал и потом выпотрошил их в прямом смысле. Помню, как он орал. Как умолял пощадить своих детей. Но я мстил за свою женщину. И никакие мольбы меня не трогали.

Когда расправился с его последним пацаном, он мне из последних сил выплюнул, что весь мой род будет проклят. Что желает и мне потерять своего ребенка. Желает сдохнуть, как собаке.

Я даже не придал никакого значения его словам. Какой ребенок? Ведь я и детей то не хотел никогда. Без них легче. То, что Лина забеременела, просто случайность. Помню, как охренел, когда Марина уверенно подтвердила беременность.

Помню, как в момент не слабо меня так приложило. В первые в жизни не знал, что делать. Одно дело не желать ребенка, другое — знать, что он уже есть внутри твоей любимой женщины.

Был уверен, что Лина и сама не захочет рожать от меня. В отличие от своего отца, я никогда не хотел свою любимую женщину удерживать детьми. Но Лина и здесь меня удивила. Как она просила оставить ребенка. Я сразу знал, что у нас будет мальчик.

Мой Руслан… Мой… Мой мальчик.

Как же, сука, больно. Ведь у такого ублюдка ничего не должно болеть. А дыра внутри не заживает и никогда уже не заживет. Только сильнее лишь кровоточит. Сжимаю в ладони снимок УЗИ.

Кто-то и не поверит никогда, даже если и увидит своими глазами, что сам Олег Борцов плачет каждый день. Но это правда. Я плакал в последний раз в тот день, когда сначала положил подушку на Викино лицо, а после, когда она перестала дышать, сразу убрал ее.

Вика долго не мучилась. У нее даже не было сил сопротивляться. Тогда мне было ужасно, невыносимо больно. Марк не видел моих красных глаз. Он пришел, когда они были уже безжизненными. В тот день вместе с сестрой я похоронил часть себя. И долгие годы верил, что не смогу даже близко подобного снова ощутить.

Но жизнь, сука, подбрасывает и не такие повороты. С Русланом я похоронил свою оставшуюся часть. И теперь, сидя на полу в детской своего сына, смотрю на разбитые стекла, на поломанную мебель, на снятые обои, которые мы с Марком клеили вместе и дурачились в тот момент, как в детстве.

Теперь и внутри меня все поломанное и разрушенное, гораздо сильнее чем все вокруг.