Глава 60

Оказывается крушить и ломать комнату сына было тяжело. Не в физическом плане. Но гораздо тяжелее было расправляться с его вещами, которые он так не разу и не оденет, с игрушками, с которыми он ни разу не сможет поиграть.

Весь двор напоминал место для ритуальных зрелищ. Ведь именно там я и устроил кострище приличных размеров. В этом костре горели не ползунки сына, а горела моя дьявольская душа.

Стало ли мне легче, когда бросил в костер последние вещи? Хотел бы сказать, что да. Но с каждым днем мне становилось только хуже. Так как только может быть. В языках пламени я видел только самого себя.

Корчиться от невидимой боли, сгорать в своей агонии. Вот мое самое главное достижение в свои тридцать. Всегда хотел жить долго. А теперь уже и боюсь этой жизни. Во второй ладони сжимаю единственную вещь, которую сам не знаю почему, не смог бросить в костер.

Еще в школьные годы наш учитель по труду обнаружил у меня способности делать маленьких зверей из дерева. Он единственный из всех остальных, кто не обращал внимания на нашу фамилию.

Кто не смотрел в каких вещах мы ходим. Не могу сказать, что увлечение пришлось мне по вкусу. Но по крайней мере отвлекало от ненужных мыслей, помогало сосредоточиться и, что не мало важно, помогало успокоиться.

Развиваться в данном направлении я естественно не собирался. Что очень злило моего наставника. Я и имени его уже не вспомню. Первым желанием в то время было научиться делать деревянные игрушки и подарить их всех Марку.

О моем хобби никто не знал. Даже Вика. Но потом сам же все и забросил. Решил, что это меня расслабляет. Лучше свою силу нести в другие дела. И только недавно, когда у Лины уже стал заметен животик, сам вспомнил о своем детском творчестве.

Захотел Руслану лично сделать целый зоопарк. Хотел, чтобы он играл с ними. Для меня это было очень важно. Думал сначала и не сделаю ничего. Но руки сами все вспомнили. А теперь я также сам лично сжег этих зверей.

Оставил только единственного львенка, который в воображении когда-то обязательно должен вырастить и стать царем зверей. Но моего львенка нет со мной. Но зато есть империя. Наследие без наследника.

Я не хотел никогда, чтобы сын унаследовал Мальтовские корни. Если с самого рождения у тебя фамилия Борцов, это автоматом возлагает на тебя определенные обязанности. Хочешь ты или нет, но тебе придется быть сильным, где-то жестоким, но никак не мягким.

Хотел бы чтобы Руслан убивал? Если честно, то нет. Хотя в нашем мире по другому нельзя. Я на несколько лет вперед продумал его воспитание. И далеко не все пришлось бы Лине по душе.

Вернее, ей бы вообще мало бы что понравилось. Сколько раз задавал себе вопрос, для чего повел Лину тогда с собой. Показать всем. Но это лишь одна правда. Самое главное для меня было, чтобы Лина приняла меня таким, какой я на самом деле. Приняла и попыталась понять мою черную сторону, которая составляет большую часть меня.

Уже в самом начале вечера намекал, что хочу Лине со временем показать большую часть комнат в десятке. Ведь каждая комната — это мои потаенные желания, которые я хочу осуществить только с ней.

Хотел даже сделать ей сюрприз. Ее отец и мачеха погибли. Теперь у меня нет в их лице препятствий. И я смогу спокойно разобраться с ее стервой — сестрой. Честно сказать, и сам хотел ее бросить, как трофей, на ту арену.

Но все таки кое — что меня остановило. Вернее кое — кто. Она совсем недавно родила. Лина, конечно, не знает об этом. Но именно девчонка этой Лики меня и остановила. Понимаю, что мать с нее будет тоже никакая.

Но забрать ее именно сейчас. Нет, не смог. Когда вообще меня волновали какие-нибудь причины. Наверное, с будущим отцовством стал немного мягче. Да и потом Лина могла что-то заподозрить и расспрашивать за семью.

Рассказать всю правду я не мог. Да и нервничать ей нельзя. Пришлось поставить ту девку, сестру Заура. Не думал, что после того, что случилось с Линой и, что с ней сделали Алиевы, она будет им сопереживать.

Никак не ожидал, что она вступится за нее. Тем более со всей силы врежет мне пощечину. Для меня это сработало, как красная тряпка для быка. Мало, что соображал. Черная пелена перед глазами.

Все смотрели только на нас. Подобное отношение у нас не допустимо. Наказание должно последовать немедленно. Но я бы и пальцем ее не тронул. Но тут снова ее взгляд. Взгляд, полный ненависти.

И близко нет тех чувств, которые мне нужны и необходимы. Тут и лопнула последняя выдержка. Сразу вспомнил лицо матери. Она также смотрела всегда на отца и мечтала при любой возможности вонзить ему нож в самое сердце.

Я бил не Лину, а ее. Не знаю, что произошло. Но я как будто не видел свою Лину перед собой. Как будто это была не она, а моя мать. Вся ненависть, что копилась, вырвалась наружу. Я не боялся разгоряченной толпы ублюдков.

Даже их численное превосходство не вводило в страх. Мои бойцы и я справимся даже с тысячным перевесом. Я заранее знал, кто может преподнести нежелательные сюрпризы. С ними пришлось решать вопросы быстро.

Лучшие комнаты для самых искушенных ублюдков. Они не пошли, а побежали, чтобы побыстрее оказаться внутри. Только назад уже никто из них не вернулся. Пусть станет примером для всех остальных. Другие недовольные даже не успели добраться до личных самолетов.

И самых последних, с виду на которых меньше всего ожидаешь подвоха, пришлось уже убрать на их родине. Репутация наша сохранена. Ничего ни одному из Борцовых не угрожает. Только вот и цена оказалась слишком большой.

Думал, что Лина меня обманывает, что ей плохо. Понимал, что обманывать и манипулировать не в ее стиле. Но в тот момент отказывался верить ее мольбам. Ведь Марина ее только смотрела и никаких опасений не было.

Мне мало было ее наказать. Я хотел сделать плохо и себе. Девка Алиевых уже никого не волновала. Я приказал Тимуру отвезти ее к Эрне. Теперь это ее забота. Сам же просто напился, позвал первую попавшуюся девку и просто жестко имел ее.

Как и всех до Лины. Хотя я не позволял себе даже дотрагиваться до другой бабы. Совсем не удивился, увидев Марка. Он всегда вовремя, защитник всех слабых. Даже не ожидал, что он так относительно быстро найдет Лину, учитывая, что он совсем почти не ориентируется в десятке.

По виду это нескончаемый лабиринт. Но он ее нашел. И спас. Теперь даже не знаю, чтобы было, если бы он не успел. Я бы потерял не только сына, но и свою женщину. А без нее…

Без нее нет уже никакого смысла. Нет смысла даже дышать. Когда сам зашел за ней и увидел лужу крови, в момент протрезвел. Матерился на себя, только толку. Узнать, куда Марк повез ее, не составила труда.

Даже дал отыграться брату. Пусть пиздит и желательно посильнее. Только его удары для меня, как царапина. Так было всегда. А потом захотелось сдохнуть. Сначала Линин диагноз. А потом…

Потом смерть сына. Я сам был в шаге от того, чтобы застрелиться. Только мой характер никогда не позволит этому случиться. Зато у Марины оказались настоящие стальные нервы. И не только нервы.

Честно сказать, мне ее не хватает. За столько лет она стала почти родной. Даже ее постоянные подъебы. Не думал, что и ее буду оплакивать. И с Линой они подружились. Я верю, что она сделала все, что могла, чтобы спасти их обоих.

Я не мог похоронить сына. Повесил все на Марка. Даже знать не хочу подробности. Потому что больно. Как же больно. Вытираю тыльной стороной ладони зареванное лицо. Сам решил рассказать Лине о сыне.

Не мог ей даже в лицо смотреть. Понимаю, что она меня ненавидит. Но отказаться от нее не могу. Одна моя часть кричит, чтобы я ее отпустил, дал свободу. А другая, звериная, орет, что никогда я ее не отпущу от себя.

Пока живу и дышу никогда ее не отпущу. Даже если в тысячный раз придется противостоять всему миру. Так и сказал ей, что моей любви хватит на нас двоих. Даже понятия не имею, как в этот раз смогу ее подчинить.

Нет ни единой мысли. Но после того, как она уже хоть иногда добровольно отдавалась мне, как стонала подо мной, как брала все, что я ей давал, уже не хочу ее снова ломать, не хочу заставлять.

Но она сама и близко ко мне не подойдет. Я сам все разрушил. Я один. Хотел бы свернуть на других, на персонал больницы. Но никто, кроме меня не виноват. И теперь с этим пониманием нужно дальше жить.

Вернее изображать жизнь. Ведь без Руслана это и не жизнь совсем. Марина была права, черт возьми. Теперь черный цвет станет моим пожизненным. Я всю жизнь, что мне осталась, буду скорбеть по своему мальчику.

Буду оплакивать его, как может любящий отец. Мой мальчик в раю. А мне туда дорога навсегда закрыта. Даже на небесах мы с ним не встретимся.

Мне безумно не хватает рядом Лины. Хочется вместе с ней справляться с нашей общей болью. Хочется, чтобы поддержали друг друга. Можно было бы и уехать на время из страны. Но она ничего не хочет.

Я сам решил в больнице не показываться ей на глаза. Только, как верный пес, стоял у входа. Глазами молил, только позови. Но в ее красивых глазах только пустота. Даже не страх, как раньше.

Просто ненависть, граничащая с полным безразличием. Ад существует и на земле, когда тебя каждый день сжигают заживо. А потом еще мое признание. Марка не должно было быть там.

Но он меня беспокоит гораздо меньше, чем мои проблемы с Линой. Он мой брат и всегда будет рядом, чтобы он ни говорил. От моих раздумий отвлекают быстрые шаги. Никто посторонний не войдет.

Да и парни знают, что лучше меня сейчас вообще не трогать. Встаю и иду на встречу незваному гостю. Не успеваю даже выйти из бывшей детской, как получаю не слабый удар в челюсть.

А потом и еще несколько. А вот и брат решил навестить. Уже не плохо. Хоть кто-то еще помнит о моем существовании. Разрешаю ему снова меня избить. Мне и самому полезно получить по морде.

И если Марк уже наносит заключительные удары из последних сил и отходит от меня подальше, то мне еще мало. Мне нужно десять Марков как минимум, чтобы хоть что почувствовать.

Тоже привстаю и сплевываю кровь на пол. Все таки лицо он мне немного видимо подпортил. То что нужно. Надо сказать спасибо. А еще ему нужно усерднее заниматься борьбой. Однозначно навыков не хватает.

— Выплеснул все? — устало спрашиваю брата.

Только сейчас он оглядывает комнату вокруг. Вернее, что от нее осталось. Лицо мгновенно меняется. Он тоже страдает из-за племянника. И не только из-за него.

— Еще нет! — выплюнул он мне. — Тебе всего будет мало. Вижу, ты не страдаешь от скуки. Что же, и я тебе разбавлю досуг. Давай поговорим. Нам есть, что обсудить.