Глава 68

Я снова в темноте. Снова почти ничего не чувствую. А хотелось бы вообще ничего не чувствовать. Глаза не хотя открываются. Капает капельница. Вокруг другое помещение. Другая кровать.

Интерьер. Да, плевать. Какая разница, где будет твоя новая тюрьма? Новый запах вокруг. Чужой. Это все не очередной кошмар. Почему я опять проснулась? Каждый раз я просыпаюсь. Для чего только?

Неподалеку суетится Марина. Конечно. Как же без нее? Она всегда выхаживает меня, тщательно осматривает. Как после Заура. Ведь самая ценная игрушка должна быть целой и невредимой. Никому не нужна поломанная, больная и проблемная девочка.

Воспоминания о последнем жутком вечере, как ток, пробивают насквозь. Клуб. Экватор. Оргии. Арабы. И клеймо. Я пытаюсь потрогать кожу в том самом месте. На нем повязка.

— Осторожно, Лина! — Марина в считанные секунды оказывается рядом. — Подожди еще пару минут. Капельница почти закончилась. Но надо подождать до конца. А иначе Олег мне голову открутит.

— Где я? — хрипло спросила я. Во рту ужасно пересохло.

— Сейчас, все расскажу. Давай, выпей воды. Аккуратно только. Давай помогу. Осторожно, Лина.

— Марин, я не хрустальная. Не разобьюсь. — ответила я немного даже грубо, что для меня было совсем несвойственно. Но как ни странно, мне было все также плевать.

Видно было, как Марина удивилась моему тону и поджала свои накрашенные губы. Но ничего не ответила и быстро вернулась в свое прежнее заботливое состояние. Помогла выпить воды. Голова еще немного кружилась.

Но взгляд стал более четкий. Можно было осмотреться вокруг. Не знаю, куда снова меня определили. Может снова тот же бордель, только комната другая. Но сама комната была гораздо больше.

Явно предназначалась для двоих. Да, и весь интерьер был другим. Больше похож на спальню для двоих. Неприятные подозрения сразу зародились. Здесь не все предназначено только для девушки. Есть и мужские черты.

Если отнять неприятные страхи, то можно смело отметить, что у хозяина есть вкус. А хозяином всего этого может быть только один единственный человек. Тот, кого я так ненавижу и презираю. Тот, которого я бы никогда не хотела больше видеть в своей жизни.

— Ну вот и все. Последняя капельница, больше лекарств тебе не нужно. Все с тобой в порядке.

Марина присела рядом и искренне улыбалась. Ну и как можно игнорировать эту женщину? Она же в принципе ни в чем не виновата. Да и честно сказать, со мной она всегда была доброй и заботливой.

— Сейчас расскажу тебе все по-порядку. Ну что сама знаю. — начала Марина. — Ты проспала почти двое суток. У тебя был сильный болевой шок. Ты приходила в сознание, но совсем ненадолго. Анализы я все, как всегда, взяла. Все в порядке.

Честно сказать, я сама чуть Богу душу не отдала. В общем траха… Ну… Занимаемся с Давидом любовью мы ночью, а тут телефон разрывается у него. Ну он же не может не взять. В такое время только один может позвонить.

Олег так орал в трубку. Ему не мой мужик нужен был, а я. Знал, где меня можно найти. Вернее с кем. Сказал, чтобы немедленно тащила свою задницу, скинул Давиду координаты и сказал, если через пятнадцать минут не приеду, то нам обоим пиздец, в прямом смысле слова.

Марина сама взяла налила себе воды и жадно выпила.

— А этому больному абсолютно плевать, что ехать хрен знает, куда. Тут минимум час нужен. Короче, кое как успели. Так гнали, как будто сами черти за нами бежали. Вернее, один черт. Мать его.

Я, как узнала от Давида, что мы едим к самому Борцову домой, вообще охренела. Никто и не знает, где его логово находится. Эрна рассказывала, что даже она с Марком никогда не бывала у него в гостях. А они же самые близкие.

Даже Давид не знал, где он живет. Из охраны здесь самые, самые близкие и доверенные парни. С кем он только начинал еще пацаном. Вроде, как с его города. Такие же отморозки, как и он. Я уже тогда надумала себе самое разное.

Ну, что-то с Эрной или с Марком что-то случилось. Ну кого он еще может привести лично к себе? Еще и в трубку так орал, как потерпевший. Не с ним же что-то? Хрен его никто не схватит. Олег нас всех вместе взятых переживет.

В общем, как только мы приехали сюда, Олег уже ждал нас на пороге. Я и выйти из тачки не успела, он мне чуть руку не сломал. До сих пор болит между прочим. Так схватил и повел за собой.

Давид стоит охреневший, испуганный. Никогда своего мужика таким не видела. Он за нами пошел. Я оглядываюсь, а он, представляешь, за пистолет берется. Хотел самого Борцова за меня грохнуть. Сам же понимал, что после этого живым не останется.

А он был готов выстрелить. Я от него такого не ожидала. Не думала, что так много значу для него. Он мне никогда ни в чем не признавался. Думала, мы идеально только в постели совместимы. Про чувства и речи нет.

Между нами столько всего. Разные совсем. Я то давно в него уже… Ну … В общем ты поняла меня.

Марина покраснела вся. А я впервые видела ее растерянный взгляд. А еще она стала заламывать себе пальцы. Я заметила еще раньше, что она всегда так делала, когда сильно нервничала.

Эта женщина сейчас была такой слабой. Не в физическом плане. Да, любовь нас может делать слабыми. А кого-то одержимыми. Только, если это чувство взаимное, только тогда оба становятся сильными и готовы вместе взлететь от этих чувств.

Жаль, только я уже никогда их не испытаю. Не буду так краснеть и рассказывать о своем любимом мужчине. Никогда.

— Так, на чем там я остановилась? — оторвалась Марина от своих мыслей. — Так вот приводит он меня сюда. Как видишь, это его спальня. А тут ты лежишь на кровати, бледная, мокрая вся. Тебя колотит всю. Лицо все заплаканное. И еще это… Клеймо.

Могла бы сама лично прибила бы его. Это что за херня такая? А? Этот маньяк снова какую-то хрень придумал. У меня же тоже язык без костей. Я же еще не знала, что он на тебе помешался.

А он сказал, чтобы я тебя в чувства привела. Лечила. Даже сказал, что пока не придешь полностью в себя, я остаюсь здесь. Прикинь только! Комнату выделил рядом. А он то и сам красавчик.

Ну в плане не на лицо. Все девки и так знают, что Борцов влажная мечта многих наших девочек. Ты извини, что я так говорю. Ты, наверное, привыкла к другой манере общения. Но я всегда говорю, что на уме.

Так вот. У него то у самого физиономия вся разукрашенная. Весь в кровище. Морда вся заплывшая. Кулаки все счесаны. Короче, его неплохо так отдубасили. Я такая рада была. Только все равно мало ему.

Я и выхаживала тебя два дня. Перевязки, капельницы, мыла тебя. А, как процедуры заканчивались, Олег тут как тут. Выгонял меня. И сам возле тебя оставался. Совсем не отходил. Я приходила по времени, когда уколы нужно было ставить и повязку поменять. А он, как пес, сидит на полу и смотрит на тебя, за руку держит, лицо гладит.

Блин, Лина. Если бы сама лично не увидела таким Олега, никогда бы не поверила, что он может быть таким. Другим. Совсем другим. Взгляд у него даже другой. Лина. Он же и правда влюбился в тебя. Не просто влюбился.

Любит. По-своему, конечно. Как может. Но любит так. Как, наверное, только в фильмах показывают. Я утром прихожу. Твой первый укол в шесть утра, а он так и сидит около тебя. Глаза краснючие, рубашка вчерашняя. А он сидит неподвижно.

Я вообще думаю, он и не спал толком эти дни. Все ждал, что проснешься. Чтобы не испугалась нового места. Вот и сейчас он только недавно ушел. Но скоро обязательно вернется.

Я прикрыла глаза. Как можно найти способ оттянуть его визит? Да, никак! Учитывая, что он и так сутками караулит меня.

— На счет твоей раны, Лин. — Марина жалостливо посмотрела на меня. — Там все не так плохо. Все заживает хорошо, как и должно быть. Еще пару дней перевязок, не мочить. И все полностью заживет.

— А душа моя! Она тоже заживет? Для нее есть волшебные капельницы? — усмехнулась я.

Кому нужна моя душа, мои чувства. Зверю нужно только мое тело и больше ничего. Ведь, когда любишь, по-настоящему любишь, любишь не для себя. Ты полностью отдаешься любимому человеку. Готов на все ради него. Все отдашь за его улыбку.

Пусть не со мной. Пусть с другой. Но лишь бы он был счастлив. Вот в моем понимании что такое любовь. Это жертвовать. Иногда, если потребуется даже собой. А что у Олега? Разве может быть такая любовь? От которой больно и снаружи и внутри. От которой хочется отмыться. Когда даже просыпаться от такой любви не хочется.

Даже дышать невозможно. Когда вместо того, чтобы расправить крылья и взлететь вместе, хочется только плакать. Вот что такое быть любимой женщиной Олега Борцова. Чтобы он не сделал, я его никогда не полюблю. Также, как не полюбила бы и Кирилла.

Возможно в других историях хорошие девочки влюбляются в таких страшных мужчин. Рожают детей и живут долго и счастливо. Но у нашей истории будет совсем другой конец. Печальный для нас двоих.

Лишь бы действительно от его безумной любви больше никто не пострадал. Ведь в гневе Олег еще больше безумен и беспощаден.

— Лин. — Марина прижала меня к своей груди и стала ласково гладить волосы. — Если тебе станет легче от этого, то на твоей стороне уже есть двое.

Я внимательно посмотрела на нее.

— А ты, думаешь, кто набил морду Олегу? Его собственный младший брат. До сих пор все в шоке. Они никогда так не дрались. Но их тренировки не считаются. А тут так сцепились. Ладно Олег. Все уже привыкли.

Но Марк. Он же сплошное спокойствие. Но как спокойствие! Если его вывести это тоже будет пиздец. Но разница в том, чтобы вывести его надо очень постараться. А тут он, как с цепи сорвался.

Их никто даже разнять не мог. Все думали, что точно кто-то кого-то-то грохнет. Один Борцов это треш, а представь два сразу. Еще и в таком состоянии. Ну их обоих на хрен. Конечно, Олег вообще не в полную силу с ним дрался.

Тогда бы Марка мы уже хоронили. Но сам факт. Вот, Лина, видишь. Ты только — только появилась, а столько уже дел из-за тебя произошло. Парни, кто был свидетелем, говорят там такие маты стояли.

Думали, и Экватор к чертям взорвут. Я там не была. Но многое слышала. Место, которое нужно километрами обходить.

Я Марка не смотрела. Но в нашем штате есть и другие врачи. Хирурги, травматологи. Сама понимаешь, какая специфика работы здесь. Так вот Марк сам до сих пор на больничной койке лежит.

У него несколько ребер сломано. Короче, больничный незапланированный у него. Челюсть сломана. Бедный. Вот его мне жалко. Ест через трубочку. И в отличии от тебя Олег пока его не разу сам не навещал.

Тебя сторожит здесь. Хотя постоянно все равно звонит врачам и узнает, как брат. Вот такие дела.

Я не знала Марка. Но мне не было его жалко. Даже, учитывая, что возможно он заступился за меня.

— А кто второй? — спросила я.

— Что, прости?

— Ну, ты сказала, что на моей стороне двое. Первый, как я поняла, Марк. А, кто второй?