38. Малина

Это мог бы быть лучший день рождения в моей жизни. Мог бы…

Если бы с утра я не поругалась с Эмилем, а потом он бы не уехал до самого позднего вечера, так и оставив после себя недосказанность и горький, окрашивающий мир в серый цвет осадок.

Я честно пыталась сопротивляться этим эмоциям. Сначала просто решила ни о чем не думать. Потом, сдавшись, начала накручивать себя специально в попытке вызвать здоровую злость и так себя растормошить.

Даже пошла в комнату и выкинула лилии в мусорку. Правда, через пару минут передумала, достала охапку душистых, таких красивых цветов из ведра и водрузила их в обратно в вазу.

Они ни в чем не виноваты, а я не злобой полна. Мне всего лишь плохо и грустно.

И хочется, чтобы поскорее наступил вечер. И пусть даже Эмиль опять что-нибудь выкинет и мы поругаемся, но по крайней мере я не буду болтаться в этом непонимании, что вообще на него нашло.

Без ответов от самого Эмиля, мой мозг выдвигал предположения одно обидней другого.

Он на самом деле считает меня безвольной и доступной, да?

Приличные девочки себя так не ведут? Не дают целовать себя без каких-либо гарантий серьезных отношений и уж тем более…

Мучительно стону про себя, вспоминая то, что мы делали еще…

Боже, это такой обжигающий стыд — думать так, что мгновенно хочется реветь.

Чтобы как-то перестать себя грызть, я представляла, что вот Караев вернется вечером, и я обязательно очень холодно на него посмотрю. И не позволю до себя дотрагиваться. Вообще ничего не позволю.

"Ой, Малина, ты сама в это веришь?" — тут же насмехался надо мной мой внутренний голос.

И сразу добивал другой мыслью: "А вдруг он и сам не захочет к тебе лишний раз подходить при своих друзьях? Сам же говорил, что ты не его формат. Ты так… Облапать кого-то на ночь, не имея под рукой других вариантов. А там, в его компании, может и девушка есть, которая по-настоящему нравится ему. Подумай об этом…"

И я думала. И мне физически плохо становилось от таких мыслей. А они все лезли и лезли в голову, как их не гони.

Мне казалось, что между нами все идет правильно. Мы поцеловались в первый раз всего четыре дня назад, тем вечером после вылазки на великах. И все эти четыре дня Эмиль вообще от меня не отходил, и я… Конечно мне хотелось каких-то слов, признаний, ясности. Но я решила, что его поведение, взгляды, касания — это и есть признание. Люди ведь по-разному выражают свою симпатию…

А он, получается, все это время считал меня как легкодоступной овцой?!

И я даже разозлиться на него по-настоящему не могу, потому что, возможно, он прав. Я ведь сама…

Ох, я такая наивная дура.

И то, что он потом извинялся, не помогает. Ляпнул, что думает, а после просто неловко стало, вот и все.

***

Эмиль говорил, что заказал только кейтеринг и диджея, поэтому я испытываю настоящий шок, когда в обед приезжает целая бригада рабочих, собирающихся монтировать уличный свет и организовывать лаундж-зону на заднем дворе у речного берега. Хорошо, что Анна, экономка, в курсе что и как расположить, поэтому от меня на самом деле никакого участия не требуется.

В доме закрывают на ключ практически все комнаты, оставляя для вечеринки цокольный этаж с бассейном и СПА-зоной, просторный холл, через террасу которого как раз можно попасть на задний двор, и второй этаж, на котором расположены спальни. Мои друзья не собираются оставаться ночевать, все уедут вечером на такси, а вот насчет приятелей Эмиля я не уверена.

К шести, когда начинают подтягиваться мои гости, лужайка за домом превращается в настоящий загородный клуб на открытом воздухе. Иллюминация, флористические композиции из сухих цветов, все в бордовом и малиновом цвете, профессиональный звук, диджейский пульт на помосте, за которым уже стоит молодой парень и пока негромко миксует лаундж, плетеные кресла, диваны, столики, а на террасе большой центральный стол, заставленный закусками и алкоголем…

Если бы не утренний разговор, а бы сейчас млела от благодарности, что Эмиль это все для меня организовал. А так больше склоняюсь к мысли, что это на самом деле для его друзей.

Но мои ребята, конечно, в шоке. Ходят как по музею, открыв рты.

— Вот это у вас хата, — бормочет Юрка, нервным жестом поправляя на переносице вечно съезжающие очки.

— Малек, ты бы предупредила, что к "братцу" надо на "вы", — ржет Семен, — а то мы, холопы, к нему так по-простому в походе! Я ему вроде даже на царскую ногу наступил.

Угорают. Смеюсь вместе с друзьями. И немножко отпускает. Совсем чуть-чуть.

— Ой, ребят, я вас так люблю, — не сдерживаю эмоций. Обнимаемся толпой.

— Мы тебя тоже!

— С днюшкой!

— С днем рождения, Малечек!

Все взбудораженные, шутят. Открываем две бутылки шампанского, с радостными визгами встретив выстреливающие пробки, и, выпив по бокалу, идем к пирсу.

Там уже для нас выгнали из лодочного сарая два водных мотоцикла. Один из охранников заводит катер, предлагая попробовать покататься на вейке, другой раздает гидрокостюмы. Знаю, что это все тоже организовал Эмиль. Заставил охрану нас развлекать и заодно следить, чтобы не утонули.

И у меня очень противоречивые чувства по поводу его предупредительности. Ведь слова, произнесенные утром, так из головы и не идут.

О, я уже не знаю… Просто хочу дождаться Караева и посмотреть ему в глаза.

***

Друзья Эмиля появляются чуть позже десяти. И наша камерная уютная вечеринка мгновенно превращается в молодежную тусовку из американских фильмов или какой-то ВИП-клуб только для своих, забитый под завязку.

До этого момента мы с ребятами успели попробовать себя в вейкборде, погонять на водных мотоциклах, побеситься в бассейне, погреться в сауне, слегка напиться, потанцевать и даже сыграть в испорченный телефон, и тут вдруг нам на голову сваливается целая толпа незнакомых людей — нарядных, шумных и жаждущих оторваться на полную катушку. Я даже не смогла сосчитать на скольких машинах они приехали. Парни, девчонки… по ощущениям точно половина универа.

Диджей врубает громкость на полную мощность, басы бьют в грудь. Гирлянды фонариков, развешенные на террасе и по деревьям начинают мигать, создавая эффект светомузыки на импровизированном танцполе. Хлопки открывающихся бутылок шампанского, смех, крики, мелькание лиц… Я ищу взглядом Эмиля в этом пестром сборище, разом высыпавшим на задний двор, и теряюсь, не находя.

Перед глазами слегка плывет. Кажется с шампанским я чуть-чуть переборщила…

— Маль, ты не против, если мы уже такси вызовем, поздно, — наклоняется ко мне Оля, стараясь перекричать музыку и с какой-то опаской озираясь по сторонам, — Не обидишься?

— Нет, конечно нет, спасибо за чудесный день, ребят!

Обнимаемся, меня еще раз поздравляют, и мы все вместе встаем с диванов, чтобы пойти к воротам. На нас никто не оборачивается, вообще не обращает внимание — оно и логично, эти люди потусить к Эмилю приехали, а не меня поздравлять. Так что день рождения можно считать официально законченным.

В принципе, это был классный день, вот только тянуло все время фоновой тоской в груди. И я уже устала делать вид, что у меня отличное настроение, и все время улыбаться. Сейчас провожу друзей и пойду ка я лучше спать. Голова тяжелая от шампанского, да и морально я измотана.

Ждем две машины такси у будки охраны минут двадцать. Болтаем ни о чем. Еще раз обнимаемся напоследок, когда машины подъезжают. Машу ребятам, пока автомобили не скрываются за поворотом, и, обняв себя руками, бреду обратно к дому одна.

— Привет, ты что телефон оставляешь где попало?

Подпрыгиваю от неожиданности, оборачиваясь.

— Боже, ты меня напугал, — бормочу, прикладывая ладонь в груди. Туда, где быстро-быстро колотится сердце.

— Извини, — едва заметно улыбается Эмиль, выходя из тени деревьев, посаженных вдоль центральной дорожки.

Подходит вплотную и протягивает телефон, который я наверно забыла на столике на поляне.

— Звонил тебе, — поясняет, — Уже думал, сбежала, — добавляет тихо и вкрадчиво, блуждая черными глазами по моему лицу.

И взгляд такой снова… Как был до этого несчастного утра. Тягучий, жадный, наглый — такой, что все внутренности мои скручивает в чувственный жгут.

Но в ушах отрезвляющими льдинками звенят его слова…

— Искал? — спрашиваю отстраненно.

— Искал, — тихо подтверждает, смотря на мои губы.

— А зачем? Разве не с кем больше веселиться? — киваю в сторону оглушающей клубной музыки и чужих веселых криков.

Эмиль щурится, облизывая верхнюю губу.

— Еще злишься?

— Нет, просто не понимаю, зачем тебе именно я.

— Не понимаешь? — издает нервный смешок, — Да вроде бы куда уж очевидней… Малин… — он вдруг делает еще шаг, и мы оказываемся вплотную друг к другу. Не успеваю отпрянуть, как его руки уже крепко обнимают мою талию, прижимая к себе.

— Пусти…

Будто не слышит. Наклоняется и пытается поцеловать. Отворачиваюсь, и Эмиль впечатывается ртом в мою щеку и самого уголка губ. Дышит тяжело и неровно.

— Малиночка, — жарко шепчет, запуская непрошеные мурашки по телу, — Там тебя поздравить хотят, и фейерверк сейчас будет… Пойдем, м?

— Не хочу. Это твои друзья, а я пойду спать, я устала, — упрямлюсь, чувствуя себя окаменелой в его руках.

И вырваться сил нет, и расслабиться не могу… Все внутри застывает и ноет. Ну вот опять он ничего о нас не говорит… Мне что? Умолять?!

Эмиль раздраженно вздыхает и зарывается носом в волосы на моей макушке. Шумно тянет воздух носом, беря паузу.

— Хорошо, ко всем не пойдем, но я могу тебе свой подарок отдать?

— Отдавай…

— Пошли тогда, — отстраняется.

И вместо объятий перехватывает мою правую ладонь и крепко переплетает наши пальцы. Идем молча к дому. Руку не отнимаю — от его ладони мне так горячо. И так холодно от молчания. Мне теперь жизненно необходимо, чтобы он четко обозначил, что между нами. Раз уж сам завел этот разговор.

В холле целая толпа. Двери террасы нараспашку, и танцпол с улицы плавно перетекает прямо в дом. Основной свет не включен, только вспомогательная подсветка, что создает интимный полумрак. Музыка долбит из усилителей, девушки, извиваясь, танцуют даже на лестнице на второй этаж.

— Откуда ты притащил столько людей? — не сдержавшись, интересуюсь.

— Написал в групповой чат курса, — хмыкает Эмиль, утягивая меня за собой на второй этаж.

— Эй, а вот и именинница! Привет! — кричит из центра холла Ваня Чижов, друг Эмиля — хоть одно знакомое лицо в этой толпе, — Иди сюда, Малинка, поздравлять будем! Эмиль! — машет Караеву, подзывая.

Я, смущенно улыбаясь, отрицательно качаю головой. Эмиль, покосившись на меня, складывает ладони в рупор и орет через весь холл.

— Не, мы наверх!

— Так а вообще вас ждать? Фейерверк же! — кричит на это в ответ, кажется, Гордей Шолохов.

А Эмиль уже тащит меня дальше по ступеням.

— Нет, без нас давайте! — громко бросает друзьям через плечо.

— А, ну поня-я-ятно! — тянет на весь холл Чижов страдальчески, — Бля, а я так и не прочитал!!!

И будто весь первый этаж разом взрывается мужским хохотом.

Эмиль молча показывает угорающим друзьям средний палец, не оборачиваясь.

Они только ржут еще громче. Ничего не понимаю…

— Они вообще о чем? — спрашиваю у Караева, — Что Чижов собрался читать?

— Да придурки, забей, — раздраженно бросает Эмиль, настойчиво ведя меня к своей комнате.