Глава 2 — "Инструктора"

На этом полигоне мы работаем редко. Пару-тройку раз в год.

— Кажется, поворот проехали.

— Снегом нанесло, найди теперь тот поворот…

— Ну вот же дорога накатанная. Что тут ещё может быть, кроме полигона?

— Нет, поворот должен был быть раньше. Проехали километров десять, — оглядываюсь.

— Включи навигатор.

— "Инструктора* по Ориентированию на местности с помощью навигатора искали объект на знакомой им территории", — стебу их я.

— Мы никому не скажем! — ржут.

— Давайте, чайку ёбнем, а потом с дорогой разберемся?

Мы всегда работаем втроём на инструктажах — Йода, Танго и я.

Срослись уже давно в маленький коллектив. Все комиссованы по разным причинам, и в боевых действиях больше не участвуем. Форма пенсии, короче. Хотя, все молодые…

Йода стал Йодой из-за забавной манеры переставлять слова в предложениях и философствовать. А позже, после того как комиссовали, стал военно-боевым психологом. Он наблюдает за группой и потом даёт отводы от работы тем, кто не в адеквате.

— Хорошо-то как! — тянется Танго.

Танго он, потому что все детство и юность занимался бальными. А потом спецназ… Танго, инструктор по ориентированию на местности.

Включает на телефоне музыку. Мощная колонка взрывается басами.

— "Я одинокий волк! И где-то бродит моя стая… И рядом никого!.." — подпевает, качая ладонью.

— Выключи… — закрыв глаза "смотрит" на небо Йода. — Дай тишину послушать.

Танго послушно выключает.

— Псих, подай термос.

А я Псих, да. Потому что чрезмерно спокойно принимаю любую жесть. В раздавании позывных у спецназа своя упоротая логика. Правила три.

Первое, позывной никак не пересекается с реальными именем и фамилией. Второе — он четко и коротко звучит в рацию. Третье — вызывает у боевой группы однозначную ассоциацию с персоной. При координации боевых действий это важно.

Поэтому ты не сам придумываешь позывной, а общак раздает кликухи.

Я — инструктор по выживанию в экстремальных условиях.

Завтра у нас очередной марш-бросок с военного полигона.

— Кого ведём в этот раз? — поворачивается Танго к Йоде.

Танго никогда не читает вводных, потому что распиздяй.

— Курсантов…

— О-о-о… — разочарованно. — Опять улитками поползём.

— Курсантов — это ещё цветочки, — вздыхает Йода. — Полковник Солод своего отпрыска подкинул. Вот где жесть. Завтра привезет.

— А чо не так с ним?

— Сам всё увидишь ты! — в стиле магистра Йоды.

— Ясно.

Вглядываюсь в лес.

— Варга выглядываешь?

— Да.

Свалил мой волкособ ещё по весне за волчьей стаей… Живой ли?..

Разворачиваюсь на звук тачки.

Все "свои" должны подтянуться только завтра. Это мы решили накануне бухнуть и шашлыки пожарить на базе, поэтому едем сегодня.

Машина чужая.

Дорогая, премиум класса. Низкий седан. Что на такой в тайге делать?

Преодолевая снежные заносы, скидывает скорость.

Смотрю на затененное пленкой окно. Там силуэт девушки. Лицо плохо видно. Только прижатые к стеклу ладони.

Казалось бы, ладони и ладони… Пальцы такие хрупкие…

Они так прижаты к стеклу…

Я перебираю в голове прилагательные, чтобы описать этот кадр, застрявший в голове, как постер фильма ужасов или триллера. Вот такие были говорящие пальцы!

Опять кукуха отъезжает? Я комиссован с посттравматическим. Бывают у меня заебы…

Мы молча и настороженно провожаем взглядами тачку.

— Кто это может быть?

— Странное дело. Там же дальше ни одного хутора даже.

— Но дорога то есть… Кто-то же колею накатал.

— Йода, ты наслушался? — выплескиваю остатки чая в снег.

— Поехали по колее, глянем, что там. А то как-то стрёмно не знать местность на которой работаем.

— Поехали…

*********

Через несколько километров среди сосен и елей появляется сначала кирпичный забор, а потом трехэтажное белое здание. Довольно большое.

Точно не чья-то частная резиденция для охоты. Здесь без штата персонала не обойтись. Да и форма здания казенная. Не дворец с архитектурными изысками.

На однотипных окнах мелькают решетки с художественной ковкой.

Мы доезжаем до решетчатых ворот. Там, за ними, красивый сквер, с деревянными резными лавочками, неработающим, заваленным снегом фонтаном.

На вывеске "Нервно-психиатрический пансионат"

— Хм… — оглядываю все внимательнее. — А что-то я не видел ни одного столба сюда. У них автономное электричество?

— Ага, и адреса нет, — хмурится Танго. — Потому что никакая трасса сюда не ведёт. Только координаты. Йода, погугли…

— Связь пропадает…

Выходим из тачки, он начинает ловить сигнал, поднимая телефон повыше.

Прячу лицо под балаклаву, надеваю перчатки. Сегодня мороз, воздух стынет. А завтра обещают оттепель…

— Замерзает… — хмурится Йода.

— Дай, сюда, — снимаю свои перчатки, кладу на капот.

Отогреваю телефон в руках.

— Прогрузился, держи.

Через ворота к нам идёт женщина-врач. Сдержанно улыбается, с подозрением глядя на нас.

— Могу Вам чем-то помочь?

— Мы заблудились, — делает шаг ей навстречу Танго, снимая балаклаву вверх и обнажая лицо. — Не подскажите, где военный полигон.

— Вам нужно вернуться километров двадцать до развилки. Вы повернули не туда.

— Благодарю. А что у вас тут за заведение?

— Неврологический пансионат.

— Мм…

— Я вас попрошу… — указывает рукой в сторону, откуда мы приехали. — Это частная территория, покиньте пожалуйста.

— Мы на вашу территорию не заезжаем, — вмешиваюсь я.

— Здесь несколько гектаров нашей земли. Вы на ней стоите.

— Н-да? А кому конкретно она принадлежит? Покажите документы на собственность.

Выражение ее лица меняется, становясь менее услужливым, но зато гораздо более искренним.

— Покиньте территорию.

В воротах встают два охранника с автоматами.

— Воу! — с вызовом ухмыляется Танго.

И — да… У нас одни рефлексы. Хочется дождаться темноты, тихо зайти на территорию и обезоружить, обезвредить…

Но мы такого приказа не получали. И мы не в зоне боевых действий, чтобы автономно такие решения принимать. Это мирняк…

— А с каких это пор у нас частным лицам разрешение выдают на автоматическое оружие? — складываю я руки на груди. — Или это военный объект?

— Так… Уважаемые, — задирает подбородок врачиха. — Вы в распоряжение генерала Махова едете?

Этот полигон попадает в его ведомство, да.

— Ну, допустим.

— Вот ему свои вопросы и задайте. А территорию покиньте.

Опачки… Переглядываемся с мужиками. Тут не попишешь.

Поднимаю глаза на окна. Ловлю ощущение чужого внимания. В ближайшем — девушка… Волосы у нее роскошные, — успеваю заметить я. Падают на лицо крупными шелковыми и вьющимися прядями. Берется пальцами за решетку. Наверняка она раскалена от холода — решетка эта. Жалко пальцы… И мне опять чудятся те самые "говорящие" пальцы… Самого лица из-за этой решетки не рассмотреть.

— Псих, поехали…

Садимся в тачку.

— Тут, короче, напрямую пять километров через противопожарную просеку, — смотрит по навигатору Йода. — Прорвёмся по сугробам?

— Пф! Легко… — не возвращаясь, мы делаем разворот и едем через лесополосу.

Медленно ползем по сугробам, обсуждаем эту больничку.

— Стрёмное какое-то заведение. Охрана с автоматами! Калаши, Псих!.. Откуда?

— Вряд ли генерал нам отчитается.

— И что предлагаешь — забить? — возмущённо.

— Нет… — качаю головой. — Позвони-ка Зольникову. У него ведомство другое, и крыша другая. Может, они эту больничку проверят вместе с генералом.

Пока Танго беседует с Зольниковым, вспоминаю, что перчатки я забыл на капоте. Мои охуенные горнолыжные перчатки! Старые, но уже много лет "мои". Они на удачу со мной всегда.

И, наверное, они где-то улетели в снег. Теперь и не найдешь…