Глава 48 — Псих в ромашках
Божена встаёт на пальцы, дотягиваясь до верхних полок. Ее икра вырисовывается рельефом. И ноги становятся бесконечными…
Выключаю музыку на телефоне. Потому что у нас либо музыка, либо её голос. Музыку ей не перекричать.
И сейчас я хочу ее слушать.
Подхожу сзади, приподнимаю ее, обнимая за бедра.
Дотягивается тряпкой до стенки самой высокой ниши.
— Всё… — шепчет она.
Отпускаю на ноги.
— Отцу написала?
— Да…
— Что написала?
— Что у меня все хорошо.
Ну, ждём в гости, значит.
Ее глаза устало смыкаются. Я знаю, она не выспалась сегодня.
Подхватываю на руки, несу в крошечную спальню. На кровать.
Варг идёт следом за нами.
Божена выбирала постельное белье сама. И теперь капитан Ершов с вполне заслуженным позывным Псих спит в ромашках, васильках и другом полевом разноцветье.
Я не против. Лишь бы ей нравилось…
А ещё капитан не бухает больше, чтобы не сталкивать ее со своими тенями.
Хочет, чтобы она носила его фамилию. И возвращаться только к ней. В это простенькое уютное логово маленькой волчицы. С поскрипывающим паркетом и видавшим виды креслом.
Возвращаться обязательно с цветами. И вот так, на руках нести ее в спальню.
Укладываю ее на спину. Сам заваливаюсь у нее в ногах. Втягиваю ее ступню к себе на грудь. И грею, сжимая, ее пальцы…
Пахнет свежим бельем, деревянным паркетом и очень тонко женщиной — юной и прекрасной.
— Засыпай.
— Мы не купили цветок…
— Я куплю тебе цветок.
— И снайперскую винтовку, — шепчет она. — Как в фильме.
— Я твоя снайперская винтовка.
Ее глаза закрыты, а губы улыбаются.
И я, блять, отчего-то счастлив и пьян без всякого алкоголя.
Поворачиваю голову.
Футболка по бёдрам задралась вверх, и я любуюсь на ее трусики. Перешеек между бедер плотно обтягивает губки. Вспоминаю другие, которые трогал тогда в кармане…
Усилием усмиряю свой волчий аппетит. И держу себя в руках, чтобы не трогать ее пока. Только, если почувствую, что ей хочется…
Нет, все хорошо у нас. Но пока так.
Я боюсь расслабиться и в порыве страсти перейти на какие-то маневры, которые могут ее отморозить. Режим гомеопатии, короче…
Это не просто. Мне хочется ее все время. Не выпускать из рук, не выходить из нее.
Когда она засыпает, накрываю и ухожу, прикрывая плотно дверь в комнату.
Иду с сигаретой на балкон. Смотрю на часы.
Что-то долго Вы полковник Лазарев. Ну?
Тушу бычок в пепельницу. Вот там, за торцом соседнего дома отличное место для автобуса со спецназом. С балкона не видно, до подъезда перебежками десять секунд.
Возвращаюсь в гостиную.
Вежливый тихий стук в дверь. Прикрываю двойные двери и в гостиную, чтобы не выскочил Варг. Лаять он не умеет, кусает молча. Зато воет очень музыкально!
— Кто? — не очень вежливо уточняю я.
Глазок не закрыт, но явно покрыт слоем специального спрея, который делает изображение мутным.
— Ой, извините… — женский голос.
"Соседи"?
— … это соседи ваши снизу.
Ухмыляюсь.
С Лазаревым в Москве работает команда Зольниковых… По-любому, Иван. Сейчас будет — "Вы нас топите"?
— Вы нас топите.
Ха!
Стандартный заход. Эффективнее только "пожар" или "утечка газа".
— Зольников! Это Ершов. Я открываю, давай там без "мордойвпол"?
Открываю дверь на всю ширину.
На меня смотрят две винтовки.
— Не орите только, спит она.
Давая отмашку бойцам, чтобы отвели стволы, в квартиру проходит Лазарев.
— Отбой.
Измерив меня взглядом, проходит на кухню. Садится.
— Чай, кофе?
— Чаю…
Включаю газ.
— Что скажешь, Ершов?
— Ну, а что тут скажешь? — приоткрываю окно, прикуриваю сигарету. — Божена решила, что будет так. А я буду защищать то, что хочет Божена.
Вздыхает.
— Мне не нравится твоя история, Гордей.
— Мне тоже не нравится моя история, — равнодушно пожимаю плечами. — Я больше скажу, мне и Ваша не зашла. Но шарик крутится, дерьмо случается… Слабые выходят в окно, сильные разгребают дерьмо. Вам ли не знать?
Ставлю перед ним кружку с чаем.
— Ну, давай, разгребать… Сегодня, через час, в управлении службы безопасности Мансурова передают Питерским. И освободят до выяснения обстоятельств под подписку. Приказ с самого верха.
— Беда…
Полковник щелкает тоже зажигалкой, прикуривая сигарету. Под пиджаком мелькает кобура.
— Пусть Зольников со своими здесь понянчится, а мы… Прокатимся, встретим Мансурова, — предлагаю я.
— Уверен, он будет рад пообщаться.
— А как так вышло, что за все эти годы, Вы его не прессанули? Не отследили? Не нашли ни одного выхода…
— Очень просто. Я искал не его. Он выступил как сочувствующий посредник от некого высокопоставленного инкогнито из верхушки. И вся моя команда работала, чтобы вычислить этого человека. Кто ж мог поверить, что это какой-то… драный майоришка рискнул так охереть?! Пару раз мы были очень близко. Но уроду необъяснимо везёт со случайностями. На Божену вышла Зольникова. Совершенно случайно. И тогда стало понятно с кем я воюю.
— Его б таланты да в мирное русло. Цены бы ему не было. А так… бешеную собаку надо стрелять.
— Собирайся…
Тихо одеваясь, пишу Жене записку, что я уехал за цветком… Глажу по нежной скуле. И закутываю плотнее в “ромашки и васильки”. Спи, моя девочка…
Смотрю в глаза Варгу.
— Охранять…