Глава 12

Макс

— Блядь, Макс, не, ну ты реально просто псих, — уже в который раз повторяет братец, но я продолжаю смотреть лишь на дорогу.

— А что же не на своей тачке, а? — тянет, прищурившись.

Вопрос риторический, или братец и правда идиот? Он видел вообще, какого размера там багажник?

— Слишком заметная. Не хочу, чтобы на дороге тормознули, — говорю вслух.

— Не, ну я, конечно, во всем помогу. Но…ты реально псих. Ах-ха. Только тебе в голову могло такое прийти. А что потом?

— Потом и увидим, — отрубаю коротко.

И знаю, что братец выполнит. Как и всегда.

Любое мое, даже самое идиотское поручение. Потому что я дам денег и в нужный момент прикрою его перед отцом.

В напряг только, что в этот раз он все никак не угомонится и принимается вытягивать подробности.

— И кто у нас этот бедолага, Макс?

Вопрос заставляет поморщиться.

— Да так, один мудак. Не забивай голову.

— А зачем тебе нужно, чтобы он пристрастился к выпивке?

— Еще и к наркоте, — напоминаю.

— Ну, да, я это и имел в виду, я в общем говорю. А так, я все запомнил.

Думаю пару секунд, отвечать сводному или нет, и прихожу к выводу, что не вижу особого смысла скрывать.

— Хочу, чтобы парень вылетел из большого спорта, — говорю, чуть прибавляя газу.

Мы минуем камеры, пересекаем мост и выезжаем на трассу.

— Ха, так сломай ему что-нибудь, да всех дел. Умеючи-то. На пару месяцев он точно вылетит, а то и на гораздо больший срок.

Да, я думал об этом. И искушение действительно было велико. Но…

— Я хочу, чтобы он сам…

— В смысле? — не догоняет братишка.

— Хочу, чтобы не настолько тупо, — объясняю.

— Не понял. Что тупого в том, чтобы сломать ему, ну, скажем, ногу?

— Неинтересно.

Братец закатывает глаза.

— Ну, как всегда.

— Хочу, чтобы у него был выбор. Справится, ну окей, а нет….

— Ты странный, — тут же заявляет сводный. — Я ж говорил уже тебе, что ты больной?

Прикладывается к горлышку. Трясет головой, словно бы заново обдумывая мои слова, и снова ржет.

— Извращенец, — опять цепляет, будто мне не похер.

— Кто бы говорил, — отвечаю, но таким тоном, что он сразу считывает, мне на его мнение посрать.

— Это из-за той девки, да? — набрасывает после очередного глотка.

Я знаю, что несмотря на все его обвинения, его обижает мой игнор и, как обычно, этим пользуюсь.

Но в этот раз братец не затыкается надолго. Прицокивает языком.

— Ты че, реально на ней помешался, да?

— Хороший вопрос, — хмыкаю.

— Ты бы поаккуратнее с ней.

— Серьезно? Ты ли мне это говоришь?

И руки непроизвольно сильнее сжимаются на руле при воспоминании, как этот обдолбанный идиот настолько напился, что все мозги растерял, когда полез на нее.

— Не, ну, блядь, ну…со мной понятно все. Ну, попутал берега. Ну, не рассчитал. Ну, прости. Но я ж извинился уже за это тысячу раз. Да и огреб, знаешь сам. Что ж теперь вспоминать. Ну, перебрал я тогда, ну, не соображал. Я ж был уверен, что у тебя под контролем все.

И в этом весь братец.

— Но ты…Видно же, что девка серьезная. А у тебя нет ни сердца, ни привязанностей, ни чувств. Сломаешь ее…А, что потом?

— Она не такая слабачка, как ты думаешь. И как может показаться.

— Может и не слабачка, один хер. Все равно приличная. А ты…да ты псих, Макс. Вот, скажем, даже сейчас. Она знает вообще, чем ты сейчас занимаешься? Знает? Хотя бы немного догадывается? Уверен, ей даже и в голову не придет такое.

Я молчу, ну а братца несет, не остановить.

— Вместо того, чтобы, как минимум, подушку давить, а как максимум зависать в клубешнике, ты рвешь среди ночи на кладбище, а в багажнике у тебя, напомню, валяется бесчувственный полутруп.

— Ты преувеличиваешь, — тут же парирую. — Да, побит слегка, но жить точно будет.

— Во-о-о-от, я о том и толкую. Что для обычных людей ну просто…ну, ту мач, для тебя типа, норма. Да? И даже сейчас, вот я говорю, ну, а тебе просто пофиг. Пофиг на все, что бы я ни сказал.

— Главное, сделай, как договорились.

— Да, сделаю, сделаю. Спою я твоего танцора, обтяпаем в лучшем виде это дело, — ворчит. — И не только потому, что ты отвалишь мне и моим друганам за это кучу бабла. А потому что мы братья. Хоть и неожиданно. Хоть и сводные.

— Ага.

— Не веришь?

— Верю, верю.

Я же такой дебил…

— И отец поручил нам не ссориться, а дружить. Я надеюсь, что он отойдет после того моего косяка, ну, с девкой и ее залетом, кстати, спасибо, что разрулил все. Не помню, говорил я уже? И, наконец, разблокирует мои кредитки. За это я хоть с самим чертом, хоть с дьяволом буду дружбу водить. Даже с тобой.

— Дружбу, — не удерживаюсь от смешка, игнорируя меркантильное признание брата и почетное место, что он отвел мне в своем личном рейтинге плохих парней.

— Ну, вот, а ему смешно. А что тут смешного? — тут же взвивается. — Ну, да, я, может, не самый лучший брат. Но и ты…знаешь…И ты, дорогой братец, не подарок. Далеко не подарок. И старик каждый день грозится переписать на тебя свое завещание, не оставив мне ни гроша. Да ты словно кость в горле мне. Ты…и твоя ма…

Кидаю на сводного быстрый предостерегающий взгляд, и он замирает. И давится собственной фразой. Он правильно делает.

Потому что если сейчас он хоть что-нибудь ляпнет про мою мать…

Чтобы проникся еще сильнее, притормаживаю и сдвигаюсь к обочине.

Снова на него смотрю.

Уголки губ против воли раздвигаются в ухмылке, и я у. лавливаю в глазах сводного теперь не просто испуг, а неподдельный животный ужас.

Конечно, он не знает всего, но нутром чувствует. Я вижу. Догадывается, что мне приходилось…не только невинно припугивать…Но и убивать…

Мне было двенадцать тогда, если что.

Самый возраст для парня, когда судьба дает шанс и из поломанного ребенка с расшатанной психикой, из молчаливого наблюдателя ты, наконец, превращаешься в того, кто либо соскочит из приключения, именуемого жизнью, осознанно, устав уже и не вывозя, либо предпримет хоть что-нибудь. Разве не так?

Шикарный опыт, да?

И эта ухмылка на моих губах, и взгляд, что так испугали брата…

Долго ли я тренировал их?

Да не очень.

Они появились в тот самый момент, когда я вонзил нож в шею того ублюдка, который теперь является ко мне разве что в кошмарах.

Нет, совесть не мучает, поэтому это происходит не так и часто. А в последнее время так мне вообще как-то не до сна.

Я сделал это потому, что не мог этого не сделать. Такое бывает.

И сам организовал наш побег. Потому что мать к тому моменту уже была не совсем вменяемой. Не такой, как сейчас, но все же.

Договорился с кем надо. Без той мрази, что я хладнокровно и совершенно осознанно убил, провернуть все оказалось гораздо проще. Все получилось.

Не очень-то люблю вспоминать о том периоде.

Мы много лет находились в чужой и, далеко не дружелюбной, стране. Без документов и, считайте, что в рабстве. Мать, вот, сошла с ума, а я…Решать не мне…

Когда отец все узнал и нас нашел, он долго не мог поверить. Вначале тому, что его сын жив. Затем, что похищение оказалось спланированным его врагом. Ныне покойным. Тот имел на отца большой зуб, грандиозные планы, но оказался неизлечимо болен, а значит на месть времени у него оставалось не так и много.

Он не придумал ничего лучшего, чем договориться с определенными людьми похитить ребенка конкурента и его женщину.

Мать отец так и не простил. Обвинял, что не справилась, и не вытащила нас. Что, уйдя в себя и отключившись от действительности, бросила, оставила меня там одного.

Маркуша бы обосрался от таких дел. Главное волнение братца в жизни, чтобы хватало денег на выпивку, наркоту и девок.

Так что, на попытки отца нас подружить можно смотреть с умилением разве что в приступе горячки. Но мы общаемся, да, как он и мечтает.

— Э, Макс, я…ничего такого не имел в виду, правда, и не собирался…даже не заикался…

Вжимается в сиденье, съеживается. Даже про выпивку забывает.

Выжидаю пару минут, и только после этого снова прибавляю скорость. Чувствую, как расслабляется брат.

— Не, я правда не собирался, — через несколько глотков заявляет он. — Хочешь, снова о девке твоей поговорим? Зайдет эта тема? Потому что молчать я не могу, когда выпью. Меня сразу как-то так прет. Обещаю, только хорошее.

Я ничего не отвечаю, все еще погруженный в воспоминания, и тогда братца несет.

— Она ведь и правда зачетная. Хоть и не красотка, но что-то в ней есть. Я это тоже заметил. И, кажется, она единственная из девок, кто не запал на тебя. Понятно, что ты заинтересовался.

— Думаешь, только поэтому?

И с удивлением наблюдаю за тем, как внутренности обдает непривычным жаром. Чего-то подобного я не ощущал уже довольно давно.

— Небось, когда трахался в джакузи с Янкой, то представлял на ее месте недотрогу.

И нечего мне на это возразить.

В точку, дорогой братец.

На месте бывшей подружки ее. Одну ее.

И не сказать, чтобы меня самого это сильно радовало.

Она игрушка. В которую было интересно играть и которую просто нещадно тянуло попрогибать.

До определенного предела, конечно.

Вот только…

Не одному мне так «повезло» в жизни.

Игрушка оказалась уже изрядно поломанной.

Не мной.

И даже не стечением обстоятельств.

Как выяснилось, тем самым ушлепком, что, как заметил в разговоре братец, сейчас валяется скрюченным в моем багажнике. В ожидании дальнейших сюрпризов.

Надеюсь, когда он пройдет через все запланированное, у него хорошенько отложится, что ждет его в следующий раз за приближение к теперь уже совершенно не его девочке.

— Янка мне обнылась, — в мысли снова вклинивается братец, — что ты ее весь последний месяц динамил конкретно. И вот в чем-то я даже согласен с ней.

Допивает, и швыряет бутылку в чуть приоткрытое окно.

— Ты дебил? — интересуюсь.

— Ой, а ты у нас выступаешь за сохранение окружающей среды? Ну, так давай останови и поищем. Как раз до утра провозимся.

Кривится, но тут же продолжает.

— Не, ну реально, Макс. Ты бы ведь мог бы смотреть нормальные фильмы. Ну, даже порно. Я и сам иногда не прочь. Это все норм. А не вот это вот все. Выступления. Одно, другое, третье. Бред же. Не, ну, просто бред. Ну, пусть и фактура у этой недотроги даже зачет. Но ничего ж не видно. Там даже трусов не разглядеть, все перед глазами так и мельтешит.

— Думаешь, танцы смотрят только из-за трусов?

— Не, ну а че.

— Да ниче.

— Ну…К тебе в гости заваливает зачетная телка…С нормальными жопой и сиськами…Которую раньше ты не прочь был и отодрать, и она только этого и ждет. На все согласная и отсосет, если надо, по одному твоему щелчку. А ты ноль внимания на нее, только и делаешь, что пялишься в экран. Что скажешь?

— Скажу, что лучше и дальше смотри свое порно, и не пытайся понять недоступное тебе.

И без перехода.

— Мы приехали, вылезай.

Торможу у ограды, заглушаю двигатель.

— Миха прикатит где-то через час, он нас с твоим танцором отсюда и заберет, — бубнит за спиной сводный, в то время, как я распахиваю багажник и рассматриваю скрючившегося в нем парня.

— Успеем?

— Думаю, да, — отвечаю.

— Он там живой вообще?

— Ну…так.

Проверив пульс, выволакиваю танцора из багажника, Марк светит фонариком.

— Только тихо, — предупреждаю. — И болтай поменьше. Не хочу из-за тебя объясняться со сторожем.

— А если калитка заперта?

— Значит, будешь перелезать через ограду.

— Но я не в форме…

— Заткнись и свети, — повторяю.

Действительно, заперто, но замок плевый. Пока с ним вожусь, Зарецкий отдыхает на пожухлых листьях.

— Эх, вот что делает с нами любовь, — балаболит брат, присаживаясь на корточки и разглядывая. — Нет, чтобы в клубе бухать. А тут такие разборки.

— Это не любовь, — парирую.

Калитка открывается на удивление, без особого скрипа. А слово это…Предположение…слишком уж странное, чтобы всерьез на него обижаться.

— Любовь? — повторяю и словно бы пробую на языке. — Нет. Это просто…развлечение.

И вроде все верно говорю, но…

Чувство такое…

Как будто играешь в покер и тебе до зарезу, просто жизненно необходимо выиграть, а на руках у тебя лишь одни только долбаные шестерки.

— Ну уж…Развлечение. Хотя не спорю, зная тебя. А может еще и соревнование? Вот с ним.

И братец пихает едва начавшего подавать первые признаки жизни Зарецкого в плечо.

— Кто раньше засунет в нее свой член. Как тебе такое?

— Следи лучше за своим членом. Недавно он у тебя итак пострадал.

— Ой, ну ты снова, — картинно вздыхает братец. — Я ж уже сто раз повторял, что расслабился только от того, что ты был рядом. Да и…Если тебе легче станет, она сразу меня не восприняла. А ты…Наплетешь ей с три короба, а самому и правда, лишь бы ее завалить. Порвать ее целку и успокоиться на этом.

— Она прекрасно знает, что я не из тех, кто станет признаваться в любви.

— Да-да, и с Янкой в джакузи ты это отлично продемонстрировал. Я ж говорю, бесчувственный. Но и бабы дуры. Иногда, прикинь, им и такие, вроде тебя, психованные на всю голову, нравятся. Даже умненьким. Таким, как она. Короче, как ни крути, а девчонке не повезло конкретно.

— Думаешь?

Примериваюсь, и подхватываю танцора за плечи.

— Спорим? На твою Бугатти? А то, когда еще мне отец доступ кислорода восстановит.

— Подотри слюни и давай лучше, помогай. Подхватывай его за ноги. А то тяжелый.

— Ты ж от машины спокойно тащил один? — некстати проявляет наблюдательность.

И дотащил бы. Но мне нужно, чтобы ты, дорогой придурок, занялся делом, и, наконец, перестал трепать языком и бить по нервам.

— Давай-давай, шевелись, — поторапливаю. — Пока этот танцор в себя не пришел. Нам для него еще могилку рыть. Жаль, на табличку с его инициалами не было времени.

— Тебе своей неадекватности мало? Хочешь и его свести с ума?

— Нет, хочу, чтобы проникся моментом как следует. Так что не сразу появляйся, дай ему вначале прочувствовать всю значимость ситуации. Такие, как он, обычно суеверные.

Хотя, по факту, не так уж это и страшно. Возможно, жутковато немного, с непривычки, но..

К тому же, ему уже далеко не десять…

Вывезет.