Глава 13

Тая

— Тогда раздевайся. Прямо сейчас и побыстрее.

Экстренный паралич всех органов. И ни вдохнуть, ни выдохнуть.

А губы мажора кривятся в издевательской усмешке.

— Обожаю за тобой наблюдать.

Эти слова прошивают насквозь, и все же дают мне силы чуть собраться с мыслями.

Напоминают, что для него я подопытный зверек. Все та же игрушка, какой и являлась с самого начала знакомства.

— Ну, — поторапливает мажор.

— Что…, — прокашливаюсь, прежде, чем продолжать. — Что ты хочешь конкретно?

На это мажор только жмет плечами.

И начинает движение. Он идет ко мне.

Сбежать, сбежать. Не знаю, почему я не делаю этого.

А он останавливается всего лишь в каком-то полушаге. Как и накануне в клубе, от этой близости и от тонкого аромата парфюма, исходящего от него, у меня начинается головокружение.

— Хм. Даже не знаю…, — произносит, а его глаза между тем блуждают по моему лицу.

— Ты так внезапно все это предложила. Скажем…Для разгона…Сделаю тебе еще одно тату. Где-нибудь…

И он бесцеремонно окидывает с головы до ног теперь уже всю меня.

— Где-нибудь на внутренней стороне бедра.

Кожа щек на этих словах по ощущениям становятся раскаленным железом. Да и не только щеки, я вся…Я вся загораюсь. А уж когда он возвращает взгляд и впивается им в мои глаза…

— А потом трахну тебя, — продолжает, совершенно не давая опомниться.

Замолчи, — внутренне умоляю.

Сглатываю, сглатываю.

А мажор продолжает издеваться.

— Как тебе план? — интересуется он.

Не трогает, но по ощущениям он будто бы прикасается ко мне. Настолько сильно давит на меня его энергетика. И его внимание.

— Ты…издеваешься, — произношу тихо, а кровь теперь, кажется, отливает от лица.

— Назови хоть одну причину, почему бы мне не пожелать этого. Особенно после твоего «согласна на все». Это же твои слова, не мои.

Молчу, мысленно собираюсь с силами. Сглупила. Может, если бы по-другому начала, то разговор бы не приобрел всю эту жуткую окраску.

А мажор тем временем обходит меня.

Когда он оказывается за спиной, это ощущается на грани нервов. А он вдруг вжимается в меня. Сдвигается, прижимается вплотную к моему телу. Его ладонь обхватывает мою шею.

— Ну, как? — мажет губами по ушной раковине. — Все еще хочешь, чтобы я тебе помог? Все еще согласна на все?

Меня трясет.

— Прикинь, тебе придется стянуть трусы и раздвинуть ноги перед ненавистным тебе парнем. Терпеть его взгляды на себе, а потом позволить ему проникнуть в тебя и отодрать.

— Замолчи, — цежу на рваном надсадном вдохе, уже не сдерживая себя.

Пытаюсь вырваться.

Мажор не удерживает, и я отбегаю на пару шагов.

Мне хочется, чтобы он подавился своими словами. И в то же время осознаю, что это я пришла к нему, а не он…

Но что для меня настоящая пытка, для такого, как он просто очередная игра.

— Нет, давай все обсудим, Тая. Я хочу, чтобы ты понимала, на что идешь.

— Помоги…помоги мне тогда просто так, как ты хотел изначально, — выпаливаю я.

— Мы это уже обсудили.

— Тогда, давай…Давай, я буду приходить убираться к тебе. Еще готовить.

— Нет, не пойдет.

— Ладно. Если…если…

Просто язык не поворачивается.

— Если произойдет все, что ты озвучил…, — наконец, выговариваю. — То ты поможешь мне? Отвезешь снова в ту клинику.

— Допустим.

— Хорошо.

Решаюсь, наконец, и, пока не передумала, быстро сдергиваю с себя толстовку.

Просто снимаю ее через голову, и отбрасываю. Остаюсь перед ним, не считая белья, только в джинсах и майке.

Думай о конечной цели, — призываю себя. — О том, что после этого ты сможешь вернуться к танцам. Пусть и не в большой спорт, но ты в принципе сможешь танцевать.

Мажор неожиданно отступает, после чего устраивается на подоконнике.

Под его все еще насмешливым взглядом, я стягиваю майку, и она летит в ту же сторону, что и толстовка.

Дальше лифчик. На то, чтобы решиться снять его, да еще под настолько бесстыдным рассматриванием, у меня уходят все мои силы.

Не знаю, как, но…

Завожу руки за спину, пару секунд занимаюсь застежками, после чего…Ох, боже мой, после чего стягиваю и его.

И остаюсь перед своим худшим кошмаром теперь с оголенной грудью.

Макс пристально смотрит. Все эти безумные секунды он наблюдал за мной с ленивой усмешкой. Сейчас же взгляд его неуловимо меняется.

Глаза темнеют, усмешка сходит. Он…пялится на мою грудь не отрываясь.

— Нравится? — спрашиваю.

И понимаю в этот момент, все они одинаковые.

Зарецкий много раз упрашивал меня оголить перед ним хотя бы грудь. Но я отказывала.

Теперь вот, с помощью этого же приема, я собираюсь восстановить справедливость. Раз уж не воспользовалась предложенной помощью своевременно.

Мажор между тем продолжает рассматривать меня. Сканировать и впиваться взглядом.

Тянусь к пуговке на джинсах. Расстегиваю. Тяну молнию вниз.

Каждое действие словно на автомате.

Все это будто бы проделываю сейчас совсем не я.

Фиксируюсь на стене между окон, а на мажора лишь по касательной. Иначе не выдержу.

Секунда, две.

Хватаюсь за пояс, и начинаю стягивать джинсы, как он вдруг останавливает меня.

— Хватит, — произносит резко.

Я замираю, и перевожу на него взгляд.

Пару секунд мы смотрим друг на друга, после чего Макс отлепляется от подоконника, и отворачивается.

А дальше он говорит.

Короткое, но…Но настолько хлесткое, словно бы пощечина.

Резкое.

Отрывистое.

И это, что оказывается самым обидным из всего, что я получала от него до этого.

— Забирай свои шмотки, и пошла отсюда вон.