Глава 14

— Забирай свои шмотки, и пошла отсюда вон.

Я думала, худшее я уже пережила. Но оказывается, может быть еще больнее.

Ужаснее, безжалостнее и безысходнее.

Пялюсь в его спину в состоянии, просто-таки близком к шоковому.

Я настолько преодолела себя, практически перешла ту грань своего характера, за которой возврата нет. Да что там, совсем не практически. Можно с уверенностью сказать, что перешла.

В душе я ведь решилась на все, осталось только технически это пережить.

И вот…

И хоть довольно прохладно в комнате, мне удушающе не хватает кислорода.

Словно на автомате я подхожу к вещам, присаживаюсь, подбираю их трясущимися руками, а потом начинаю одеваться. Особенно долго вожусь с крючками бюстгальтера, потому что пальцы какие-то онемевшие и плохо слушаются. Остальное надеть уже гораздо проще.

Все это время мажор продолжает пялиться в окно, стоя ко мне спиной. Кажется, что она у него напряжена.

Словно…словно бы ему не терпится, чтобы я поскорее свалила.

Но…

Что не так? Он же сам выдвинул такое условие. Или…ему так не понравилось то, что он увидел?

Если честно, этот мажор первый из парней, кто в принципе увидел мою оголенную грудь. Поэтому я не могу с точность утверждать, что она достаточно красива.

Не понравилась? Поэтому передумал?

И почему я вообще решила, что провести время со мной предел его мечтаний?

От этой мысли все вспыхивает и накрывает жгучим стыдом.

Я разворачиваюсь, и иду, нет, скорее бегу к выходу.

Нафиг все.

Подальше, подальше отсюда.

И больше никогда, никогда.

Только бы не расплакаться раньше времени, потому что чувствую, как слезы вот-вот подступят.

Но оказавшись в предбаннике я неожиданно для самой себя притормаживаю.

А в голову поступает мысль, и что потом?

Ухожу, так ничего и не добившись.

Этому ли меня учили в спорте?

Не потому ли я добивалась результатов, что не пасовала ни перед какими трудностями?

Да, попыталась, и да, была унижена. Но…что потом? Вернусь домой и тупо буду слоняться по пустой квартире.

Да еще Зарецкий…После того ужасного вечера, когда я огрела его шокером и выволокла на лестничную клетку, у меня он больше не появлялся. Казалось бы, очнулся и убрался восвояси.

Но на тренировках я его, на удивление, тоже не заметила, хотя в перерывах между лекциями только и занималась тем, что шерстила соцсети некоторых бывших знакомых, кто выкладывает фото или видео с тренировок. И Динара смогла засветиться почти на всех, а вот ее действующий партнер…

А раз так…

Не исключено, что сегодня он снова будет меня поджидать…Да даже, если и нет…

После того, как я снова попробовала…

В общем, делаю медленный вдох-выдох, собираю остатки гордости, и…возвращаюсь.

Макс стоит у окна в той же позе, широко расставив ноги, руки в карманах брюк.

Медленно, но решительно подхожу и прислоняюсь к стене напротив него.

Разглядываю его профиль с резкими чертами.

На меня ноль реакции.

— В чем проблема? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно. — Ты озвучил свои условия, я на них согласилась. Что теперь не так?

Наблюдаю за тем, как глубоко и шумно он выдыхает.

А затем он поворачивает голову и…Насколько же нелегко выдержать этот его тяжелый, прибивающий к полу кувалдой хмурый взгляд.

У меня же, напротив…кажется, лопнула, наконец, какая-то невидимая, сдерживающая меня все это время пружина.

Не знаю.

В спорте это сродни тому, как открывается второе дыхание. Обратного пути нет, есть либо вперед, либо никуда.

В данном случае…Хуже уже не будет, потому что хуже уже некуда просто. И оттого этот взгляд я выдерживаю, ни разу не увернувшись, и не отводя глаза.

Надеюсь только, что он не увлекается избиением девушек, и не прибьет меня за то, что я его не послушалась и не убралась вон, как он приказал.

— Тебе не понравилось то, что ты увидел? — спрашиваю прямо.

Это единственное, что мне приходит в голову.

В ответ молчание.

— Ты поэтому передумал?

Напряжение между нами словно бы сгущается, а его темный взгляд буквально вынимает душу.

И тут он подается ко мне. Всем телом.

И я инстинктивно вжимаюсь спиной в стену.

Нависает и притесняет.

Даже через ткань толстовки чувствую, какой он горячий и твердый, словно бы состоящий только из одних напряженных до предела мышц.

Его ладонь очень быстро оказывается на моей шее.

Накрывает ее и чуть сжимает.

Если учесть, что я итак еле дышала, нельзя сказать, что его фантазия придушить меня сильно что-то поменяла. Как и всегда рядом с ним, рефлексы сбоят и барахлят.

Его лицо приближается к моему, захват крепчает.

Убьет. Ну, точно, убьет.

А у него, между тем, довольно красивые глаза. Да, темные и невероятно мрачные, но на его рельефном лице они выделяются тем, что завораживают. И ресницы на удивление густые.

Мысль появляется так некстати, и буквально взрывает мой мозг пониманием, что последней моей мыслью перед кончиной станет осознание того, что у мажора красивые глаза.

Боже, какой же бред.

У всех, по слухам, в такие моменты перед мысленным взором проносится вся жизнь, а у меня только, какие красивые глаза у моего мучителя?

Зажмуриваюсь, чтобы отогнать временное помутнение, а хватка на моей шее между тем значительно слабеет.

И он отступает.

Также резко и неожиданно, как и зажал меня у стены.

— А ты молодец, — произносит он неожиданно то, чего я совсем от него не ожидала.

Чего угодно, но только не слов, что я молодец.

Распахиваю глаза.

И пялюсь на то, как губы мажора разъезжаются в усмешке.

Вообще, он словно бы как-то весь и сам расслабляется. Может и не до конца, конечно, но довольно значительно.

— Но лучше бы ты все же свалила. Потому что шлюх я трахаю грубо и без церемоний.

Ощущения, как будто бы он поставил меня под горячий душ, а после схватил, и закинул в ледяную прорубь.

— Идем, — бросает.

И первым направляется к выходу.

Не понимая, куда и зачем, иду за ним. Незаметно, пока он спиной ко мне, потираю и разминаю шею.

Уверена, что синяков или чего-то подобного не останется, просто…От прикосновения его пальцев к коже, она до сих пор словно покалывает.

Идем не долго, буквально до соседней двери — его квартиры.

— Заходи, — произносит мажор, распахивая дверь.

Начинаю догадываться…

Он…просто не хотел заниматься этим в студии, или как он ее называет…Предпочитает кровать?

— Ты можешь представить, что я твоя девушка, — осторожно произношу я, все еще следуя за мажором. — В универе все до сих пор так и думают. И тогда у тебя, возможно, получится быть хоть немного нежным.

Неожиданно Макс запрокидывает голову, и начинает смеяться.

— Обожаю тебя, — заявляет.

И снова шок от этой его игры.

Также я с удивлением понимаю, что он привел меня в кухню, а совсем не в спальню.

— Сделай нам чай, — бросает довольно бесцеремонно, а сам, все также не глядя на меня, утыкается в телефон.

Руки по-прежнему плохо слушаются, но я нахожу в себе силы наполнить чайник фильтрованной водой, и ставлю его.

Хочу спросить, где я могла бы найти заварку, но мажор так увлечен своими делами, что не решаюсь его прерывать.

Чем меньше он обращает внимания на меня, тем гораздо спокойнее.

Осматриваю идеально чистую функциональную кухню.

Набираюсь наглости, и открываю один из верхних шкафчиков.

Мне сразу везет, тут и чашки, и несколько пачек с чаем разных сортов. Какой же выбрать? Какой он любит?

Переключаюсь, и, наверное, поэтому, а может, из-за шума начинающего закипать чайника, не замечаю, как он приближается.

Просто нечто горячее и мощное вдруг прижимается ко мне сзади. И пачка с чаем, на которой остановила выбор, стремительно вылетает из рук.

Застываю.

А мажор вдруг дергает резинку с моих волос. Они рассыпаются, а он зачем-то принимается их собирать.

При этом…То есть…одновременно…особенное давление на меня чувствуется в районе моих ягодиц.

Я уже итак прижата к столешнице максимально сильно, а он…все равно напирает…Той частью, которая…В общем…Как бы не произносить вслух и не замечать…

Собрав мои волосы снова в хвост, мажор вдруг потягивает за него, заставляя тем самым прогнуться к нему.

А потом он ведет по моей голове носом, пока не прикусывает за ухо, одновременно с этим задевая губами и дыханием.

Дыханием особенно тяжело выдержать, потому что делает он это наверху, а реакция тела отдается по низу живота и по ногам.

Они подкашиваются.

И точно также, как с шеей, место соприкосновения кожи с его зубами и ртом сейчас же вспыхивает.

Не успеваю опомниться от этого, как мажор резким движением вбивает свои бедра в мой зад. Раз, другой.

И от стыда, что разливается во мне не спасло бы и десять толстовок и штанов.

Более пошлых прикосновений ко мне я еще добровольно никому не позволяла.

А тем временем его свободная ладонь проникает под толстовку и дотрагивается до оголенной кожи живота…В каких-то паре сантиметрах от застежки на джинсах…

Боже…Боже…Боже…Кажется, это все же начинается…