Глава 4
Рассматриваю через экран бывшего возлюбленного, и словно бы одномоментно переношусь в жизнь, которую мне пришлось оставить почти уже целый год назад.
Тренировки, переживательные подготовки к соревнованиям, суета и азарт, выступления.
Общение, переглядывания…
Момент, когда вдруг мы поняли, что испытываем друг к другу не только лишь дружеские и партнерские чувства, а нечто большее…
Впрочем, большее, как оказалось, было только с моей стороны. С его же…
С его же, как выяснилось, лишь мимолетное, если вообще хоть что-то и было, и он не обманывал. Сейчас я склоняюсь, что все его чувства всегда были только притворством.
Хотя целовались мы с ним, конечно, по-настоящему, и на большем мой бывший партнер настаивал не с меньшей горячностью…
Интересно, если бы не Динара, могло ли у нас сложиться? Впрочем, конечно же, нет. И я должна похвалить свою интуицию, что не довела в итоге до главного. Сейчас бы, наверное, было бы гораздо больнее.
И в груди бы щемило сильнее, хотя куда уже…
При одном только взгляде на его стильную стрижку, на его лицо…
А что, если у них не заладилось с моей конкуренткой, что, если все это время он думал и вспоминал обо мне?
Смеешься? Забыла, что за сообщение он отослал?
А если это просто порыв сильнейшей ревности? Которую он не смог проконтролировать, вот и выдал на нервах?
Да, да, давай, оправдывай.
Не будь дурой, одергиваю сама себя.
Но рука отчего-то словно бы под гипнозом тянется открывать.
Даже осознавая, насколько он гад? На что, на какие оскорбления и действия он способен.
Промаргиваюсь, в ужасе, словно от ядовитой гадюки отдергиваю руку от кнопки, принимаюсь тереть ладонями лицо.
Ну, не дура ли?
Нет, точно дура.
Но, слава богу, хватает ума все же притормозить.
А Зарецкий между тем, недолго думая, звонит в соседскую дверь.
Та система, что установили на дверь по прихоти мажора с легкостью позволяет расслышать.
— Должна быть дома, да… говорит Антонина Степановна.
— Тогда почему не открывает, — нервно отзывается Зарецкий.
— Или она на работе. Когда девочка на работе, то возвращается поздно, в районе полуночи.
— Где она работает? — недовольно вопрошает мой бывший.
Требовательные нотки в его голосе зашкаливают.
— А мне почем знать? — удивляется соседка. — Она не докладывает. Вроде в каком-то кафе подрабатывает после учебы, но адреса я не выясняла. Зачем?
— В кафе? — и на губах бывшего появляется презрительная усмешка.
— В кафе-е-е-е, — тянет он снова, неприятно и нарочито медленно растягивая слова.
И снова пялится при этом на дверь. Так, как будто может увидеть за нею меня.
Окатывает ознобом, и он кажется более сильным чем тот, который я испытываю в присутствии Макса Вебера. Вместо того, чтобы гореть, не зная, куда себя деть от смущения, я леденею.
Можно только догадываться, о чем в этот момент думает мозг того, кто запланировано может нанести непоправимую травму, и дополнительно радуюсь тому, что не впустила его, что не сглупила.
Слава снова подходит к двери, звонит, но я к тому времени успеваю вернуться на кухню. Присаживаюсь на диван, и так сижу.
Через какое-то время осада моей двери прекращается. Надеюсь, что парень ушел.
Надеюсь, что он здесь проездом, а завтра, да, завтра или даже сегодня ночью у него автобус, машина, самолет…господи, да что угодно, и он оставит меня.
В окно не выглядываю, боюсь, как бы не пялился с улицы на окна.
Сплю также тревожно.
Кошмары с моим падением повторяются. Снова, снова и снова. Где-то около четырех я устаю их переживать настолько, что выхожу в интернет и принимаюсь блуждать по просторам. Так просто, без определенной цели.
И тут неожиданно нахожу в одной из соцсетей канал с любительскими бальными танцами. С огромным числом подписчиков и просмотров. И приглашением в описании прийти всем желающим на просмотры. Отдельно подчеркивается, что способности не важны, важно желание.
Да и если посмотреть на танцующих, у многих хромающая техника, но танцуют они все с таким азартом, что зрителям нравится.
Вырастает вдруг дикое желание попытаться. Утереть Зарецкому нос…Набрать популярность даже тогда, когда все считают меня сломленной и сброшенной со счетов.
А что, если…
Что, если мне связаться с ними, тем более, что основной зал для тренировок по счастливой случайности как раз расположен в этом городе?
Но тут же вспоминаю о том, из-за чего все прервалось — больное колено. А следом за этим и возможность, что предоставил мажор, и от которой я так безапелляционно отказалась.
Если бы я согласилась, если бы только он настоял, как он может…А вдруг все получилось бы?
И вот я на сцене, а все…все: Зарецкий, Динара, родители, которые отвернулись, тренер, что бросила, все смотрят из зала и…сожалеют.
Удивляются, восхищаются, гордятся…
Но только мне наплевать на них, я танцую. Я отпускаю их всех, то прошлое. Я просто танцую и наслаждаюсь…
Еще какое-то время я пребываю в своих мечтах, после чего все же ненадолго засыпаю.
Наутро, конечно, ругаю себя, и все представляется уже не в таком радужном свете. Еду на лекции, отсижу четыре пары и сразу же на работу.
А что насчет предложения Макса, не стоит об этом сожалеть. Жизнь поворачивается так, как поворачивается, и в ней нет места мечтам.
Мажор ведь в сущности прав, мечты очень редко сбываются.
***
— Марат Уваров, кстати, говорят, забирает документы, — сообщает мне Вика среди обычной болтовни между парами. — Переводится в соседний Вуз.
— Поле того, как Макс его прилюдно унизил, он так и не появлялся, что понятно. Кому охота позориться, — поддерживает тему Аня. — А вообще, Тай, ты вытащила счастливый билет. Хотя неизвестно, конечно, сколько продлятся ваши отношения.
Которых нет, слава богу, добавляю мысленно.
Вообще, вся эта неоднозначность меня напрягает. А также и то, что Макс может заявиться в универ в любую секунду. Как на иголках. По всему должен, ведь так надолго он еще никогда меня не оставлял. Или напишет, или, что хуже, лично…
— Про тот случай на стадионе все до сих пор говорят…
— Будто бы больше нету тем, — перебиваю подругу, с неудовольствием вспоминая, как перенервничала в тот момент, как Макс стоял очень близко сзади и как заставил потом целоваться при всех.
— Есть, конечно, но все, что касается Вебера интереснее, — парирует Вика. — Расскажи нам, как вы с ним провели вчерашний вечер?
— Мы не встречались вчера, — бормочу, параллельно отыскивая в интернете инфу про свою бывшую команду и убеждаюсь, что с завтрашнего дня у них начинается подготовка к соревнованиям.
Отлично, значит Зарецкий уехал, и можно немного расслабиться.
— Что, правда? — вздергивает брови Вика.
— В соцсетях пишут, у холдинга начались какие-то проблемы, — заявляет вдруг Аня. — Наверное он помогает.
Я оживляюсь и прошу ссылку. Читаю, но ничего интересного. Написано про наезд конкурентов. Надеюсь, все разрулят. По крайней мере на фото, которое я разглядываю не меньше минуты, отец Макса выглядит собранным и уверенным.
Тем человеком, который способен разрулить. Ну, на мой неопытный глаз.
И да, если это все будет означать, что Макс не появится, то пусть себе делят миллиарды подольше.
На четвертой паре получаю замечание от преподавателя за невнимательность. А я всего размышляла, что стоило бы на всякий случай покинуть универ через боковой выход. Вдруг…вдруг Зарецкий все еще в городе…
И хоть знаю, что мой бывший никогда не пропускает тренировок, а значит точно уехал, я так и делаю, и благополучно добираюсь до работы.
— И охота тебе, — бросает Марина, пока я переодеваюсь в подсобке.
Не уточняю, что именно она имеет в виду, все понятно. Имеет в виду, что раз подцепила мажора, не стоит держаться за работу. А стоит вцепиться в добычу и держаться только за него. Руками, ногами и зубами. Она же не знает всей подноготной.
Надеюсь, ему не придет в голову подкрепить ее мнение своим фееричным появлением. Ожидаю со страхом, и лишь в автобусе, что везет меня после окончания смены до дома, я расслабляюсь.
Быстрым шагом дохожу до подъезда, юркаю в него, доезжаю на лифте до этажа.
Тишина. Такая, что даже давит немного…
Отпираю дверь, но в тот момент, когда собираюсь захлопнуть, она неожиданно не поддается.
Понимание ужаса положения обрушивается одновременно с исходящим словно из прошлого голосом.
— Наконец-то, — протяжно, и будто с ленцой произносит Зарецкий. — А то уже четыре часа здесь торчу. Где ты шатаешься, еще бы в три ночи заявилась.
Снова дергаю дверь, но парень уже просунул туда свою ногу и оттесняет мое парализованное его присутствием тело в прихожую.
— Наконец. Неуловимая Тая. Или теперь мне тебя называть просто шлюшкой? Поговорим?