Глава 16

На рассвете нового дня у подножия Горы Согласия было невероятно многолюдно — к утру все ее склоны оказались заполнены терпеливо ждущим народом. Многие, многие тысячи людей спешили сюда несколько дней, чтобы не пропустить таинство древней церемонии Восхождения короля. И много часов провели в бдениях — в последнюю ночь перед важным событием на этих пологих склонах.

Почти целую ночь люди стояли и сидели абсолютно молча, не смея нарушить покой гор своими неуместными разговорами. Те, кто имел возможность, заранее установили небольшие навесы от дождя и яркого солнца. Самые знатные и состоятельные традиционно заняли левый, более низкий и короткий склон, расцветив его роскошными дорогими нарядами и блеском драгоценных камней. Справа расположились люди попроще, им дозволялось сидеть прямо на траве или на камнях, которых тут имелось в достатке. Однако ото всех, независимо от происхождения, до самого утра требовалось блюсти одинаково многозначительное молчание. Ровно до того момента, как первые солнечные лучи не осветят верхушку горы и не укажут на невидные в темноте многочисленные ступени, ведущие туда от самого подножия.

Там, на самом верху, куда не было ходу простым смертным, имелась небольшая площадка, выложенная из белого мрамора. А перед ней — такая же ровная, белоснежная колонна, царапающая своим острым кончиком бесконечно далекие небеса. Когда занималась заря, она постепенно освещалась золотистыми стрелами рассвета, и, казалось, начинала светиться изнутри, как маяк, раздвигая мрак своим ослепительным сиянием.

Вот и сегодня, когда на горе загорелись первые слабые искорки, люди внизу дружно выдохнули и в едином порыве задрали головы, силясь рассмотреть подробности. И в этот же самый миг увидели, как из темноты на площадку, также загоревшуюся потусторонним белым светом, ступил высокий человек в белоснежном камзоле, в длинном, красиво развевающемся на ветру плаще и с непокрытой головой. Он был безоружен. Спокоен. Поразительно невозмутим, как будто сегодня вовсе не решалась его судьба. На суровом лице не мелькало ни тени эмоций. Серые глаза бесстрастно изучали бескрайнее людское море, из которого на него смотрели в ответ многие тысячи глаз.

— Король… — тихо вздохнула толпа, жадно следя за каждым его движением.

Человек мельком взглянул вниз, на убегающие в бесконечность белокаменные ступени, которые ему пришлось совсем недавно преодолевать пешком, в одиночестве и в полной темноте, а потом равнодушно отвернулся: не в первый раз. После чего неторопливо подошел к загоревшейся уже сверху донизу колонне и смиренно опустился на одно колено, низко склонив голову и всем видом выражая покорность воле небес.

Минуту спустя слева от него появилась еще одна фигура — в длинной белой хламиде и высокой шапке, блистающей на кончике богатым золотым шитьем: Первосвященник давно уже ждал появления Его Величества, чтобы в очередной раз провести Обряд Согласия и, по истечении определенного срока, снова провозгласить, что у Валлиона появился благословленный Алларом король. За спиной ал-тара встали две незаметные фигуры, в таких же длинных рясах, но без шапок. Ал-лоары, призванные свидетельствовать волю Аллара и возвестить о ней нетерпеливо ждущему народу.

Священники так и остались стоять сбоку, не рискуя занять место между королем и колонной. Это было священное место — Место Общения, через которое сам Аллар должен был взглянуть на присягающего ему человека и решить, достоин ли тот принять тяжкое бремя власти. Священники служили лишь проводниками его воли. Свидетелями грядущего чуда. И голосами Аллара, призванными возвестить о Согласии сразу, как только оно будет достигнуто.

Довольно долго на вершине ничего не происходило: Эннар Второй, преклонив колено, что-то тихо говорил, но издалека никто не слышал слов. Только легкий гул, доказывающий, что король выполняет свои обязанности и отчитывается за последние пять лет своего правления. Он говорил неторопливо, обстоятельно, ни разу не подняв головы и не замолкая больше, чем на пару мгновений. Рядом все в тех же позах стояли священники, молчаливо свидетельствуя перед богами и смертными, что все сказанное — правда.

Через несколько часов над Горой Согласия совсем ярко засияло утреннее солнце. Вершина ее осветилась уже вся. Оттуда стали видны мелкие фигурки людей, отведенные за соседний холм приземистые силуэты лошадей, мелькающие возле установленных поодаль шатров слуги — возвращение короля следовало тут же отметить… повсюду виднелись смазанные лица, пышные платья, роскошные камзолы… тут и там поблескивало золотое шитье, из-за чего весь левый склон, как и пять лет назад, казался накрытым россыпью драгоценных камней. Справа было потише и поскромнее, но зато народу раз в пять больше. Люди местами стояли так тесно, что между ними совсем не было видно травы. Одной большой серой массой, каким-то громадным живым существом, которое сверху почему-то представлялось недобрым и опасным.

Однако некому было на него смотреть: присутствующие на вершине четверо смертных оставались недвижимыми и невозмутимыми. А творящееся между ними таинство — загадочным и непознаваемым.

Наконец, король медленно поднялся и отступил от колонны на несколько шагов, все еще держа голову смиренно склоненной. И лишь потом, отойдя от священной колонны, осмелился ее поднять, чтобы прямо взглянуть на древний символ веры и услышать его вердикт. Почти одновременно с этим священники затянули негромкую тягучую молитву, тем не менее, достигшую подножия Горы, отразившуюся от соседних склонов и загулявшую между ними долгим неразборчивым эхом. Затем дружно осенили себя знаком благодати Аллара, запели еще громче, заставив горы заколыхаться от мощной акустической волны. А потом над площадкой неожиданно резко посветлело.

Казалось, ночные тучи торопливо разошлись, позволив прямым солнечным лучам рухнуть с небес на землю и щедро осветить верхушку горы со стоящим на ней королем. От этого луча, широкими потоком пролившегося вниз, белая колонна заиграла и засияла совсем иначе, чем всего мгновение назад. Она словно впитала в себя этот свет, налилась им до краев, загорелась гигантской свечой, заставив собравшихся внизу облегченно выдохнуть и радостно понять: король снова принят. В десятый раз подряд. И снова доказал, что Аллару угодно его правление.

Те, кто приходил на Гору Согласия не впервые, уже хорошо знали, что последует дальше: вот-вот священники закончат свою молитву, волшебный свет постепенно оставит громадную колонну; она погаснет, успокоится, уснет на следующие пять лет; потом все окончательно затихнет, вернется на круги своя, а потом, наконец, настанет время коронации. Которая тоже, как и много веков назад, будет проведена здесь же, на вершине священной горы, под яркими лучами взошедшего солнца и под многочисленными взглядами подданных, которые своими глазами убедились, что король занимает это место по праву.

Однако на этот раз почему-то все пошло не так, как обычно: колонна, вопреки обычаю, почему-то не погасла, как всегда случалось. Не потускнела и не успокоилась, когда мерные слова молитвы перестали тревожить горные склоны. Напротив, она словно бы вытянулась еще больше, вонзив гордый шпиль в разгорающиеся небеса. Еще сильнее посветлела, впитывая в себя первые солнечные лучи. А потом вдруг разгорелась так ярко, что стоящие внизу люди испуганно зажмурились и едва не отшатнулись. Но даже так, сквозь плотно сомкнутые веки, они почувствовали, как неистово светится символ их веры, как дрожит внезапно загустевший и резко посвежевший воздух, как тихо-тихо волнуется земля под ногами и как поднявшийся ветер закручивает вокруг священной горы тугой вихрь.

— Просите и дано будет вам… — неожиданно пронесся над Горой Согласия едва слышный голос. Казалось, это ветер шепнул, коснувшись каждого человека на склонах, и до каждого донес чужие слова, донесшиеся откуда-то издалека. — Ищите и обрящете… мир вам, люди… и мир пусть поселится в ваших душах… король принят… пусть он правит достойно…

А потом свет угас так же ярко, как и появился. Одновременно с ним успокоился ветер, затихла испуганно подрагивающая земля. На вершине горы снова потемнело, потому что освещавший ее мгновение назад маяк внезапно погас. А когда люди подняли головы и ошарашено осмотрелись, то не смогли удержаться от пораженного вскрика, потому на некогда белой и чистой колонне теперь медленно истаивал невесть откуда взявшийся знак — белый шестилистник, который проказник-ветер каким-то чудом там нарисовал. Причем, на фоне погасшей колонны он светился так ярко и настойчиво, что даже самые недоверчивые смогли воочию убедиться, что это им не приснилось. И что гигантский Знак действительно был — мощный, лучащийся какой-то непонятной силой.

А потом что-то изменилось снова, и толпа в едином порыве уставилась на соседний холм, где внезапно мелькнуло что-то белое и такое же светящееся, как знак на священной колонне. Всадник.

Источающий яркий свет всадник на белоснежном коне. В длинном плаще, закрывающем лицо, неузнаваемый и таинственный. При виде которого люди дружно выдохнули и судорожно сглотнули.

Поняв, что замечен, всадник поднял левую руку, в которую собрал весь скопившийся вокруг него свет, сжал кулак, заставив его мгновенно погаснуть, чуть кивнул, обратив капюшон на верхушку горы, откуда на него неподвижным взглядом смотрел новоявленный король. Наконец, странно повел плечами, отвернулся и, тронув поводья, неспешно спустился по ту сторону холма, унеся с собой ослепительно яркий свет, окончательно погасив на колонне свой необычный Знак и оставив впечатление чего-то необычного, загадочного и очень древнего. Легкий привкус торжества и неразгаданной тайны. А еще — странную горчинку в воздухе, о котором вернувшиеся домой люди скажут потом, что она им просто почудилась.

Развалившись на мягкой траве, я закинула руки за голову и удовлетворенно вздохнула.

— Ну вот. Я все сделала, что хотела. Теперь можно и возвращаться.

— Ты рисковала, — нейтральным тоном заметил Эррей, бесцеремонно улегшийся рядом.

— Да какой риск? Меня бы даже верхом на ветре никто не догнал. Тем более что вы не светились, так что меня никто не заподозрит. Да, Лин? Сменивший окрас с белого на серый в яблоках шейри довольно угукнул. Я сладко потянулась.

— Ох, как же тут хорошо… но надо ехать. Там меня Риг ждет и его многочисленные книги. Я же напросилась сегодня пораньше, поэтому надо… надо собираться.

— Ты ему сказала? — отчего-то напрягся Эррей.

— Нет. Но, думаю, он скоро сам догадается.

— Тебе надо быть осторожнее.

— Рорн, я знаю, — мой голос заметно похолодел, и лен-лорд та Ларо тут же примиряюще выставил руки.

— Не сердись. Я просто не хочу для тебя лишних проблем. Я нервно дернула щекой, а потом поднялась и потянулась за курткой.

— Знаю. Прости. Но он мне нужен. Поэтому рано или поздно я все ему скажу. Мне кажется, он сможет понять. К тому же, он обожает загадки и всевозможные тайны, новое влечет его, как кахгара — живая добыча. И при всем при том он открыт и честен. Я чувствую это. От него не надо ждать подвоха.

— Да я не сомневаюсь. Просто учитель у него далеко не так хорош, как сам Драмт.

— А о мастере Двире речи и не идет.

Эррей облегченно перевел дух и помог мне накинуть на плечи куртку. После чего внимательно осмотрел со всех сторон, как будто не успел наглядеться раньше, потом подошел, поправил выбившийся из-под шляпки золотистый локон и со смешком заметил:

— Ты поразительно умеешь одеться, Гайдэ. Наши женщины никогда не осмелились бы выехать на прогулку в мужском костюме. Но ты умудряешься носить его так, что… честное слово, я бы не отказался, если бы твоему примеру последовал кто-то еще. Я хмыкнула.

Ну да. Костюм для верховой езды я тоже шила на заказ, у одной провинциальной мастерицы. Ткань взяла под бархат, цвет — темно зеленый с небольшими золотыми вставками. Классическая тройка: узкие, сидящие по фигуре штаны (весьма смелые для этого мира), свободная белая блузка, тоже сшитая специально под этот образ, короткая до неприличия куртка, строго приталенная и больше напоминающая пиджак, а под ней — такая же приталенная безрукавка. Добавьте к этому еще высокие сапоги из черной кожи, такой же черный берет, лихо заломленный на бок, длинное перо, слегка отвлекающее внимание от провокационно белеющих под ним волос, и тогда поймете, почему Рорну так понравилось.

— Я выгляжу слишком вызывающе? — усмехнулась я, когда поднявшиеся следом братья одобрительно присвистнули.

— Нет, — хмыкнул Бер, деликатно набросив мне на плечи короткий плащик. — Ты выглядишь потрясающе. Даже жаль иногда, что ты моя сестра.

— Но-но, — шутливо пригрозила я. — Хватит того, что на тебя наши служанки уже засматриваются. Особенно когда ты выходишь тренироваться в одних коротких шортах.

— Ну, мне же надо где-то тренироваться? А портить потом одежду — глупо!

— Ой-ой-ой, ты прямо — сама скромность! Бер усмехнулся.

— Язва ты, сестрица. И временами такая вредная.

— Я знаю, — гордо кивнула я, запрыгивая на спину шейри. — И вам еще крупно повезло, что вы мои братья, а не враги.

— Бедные твои враги, — сокрушенно покачал головой Эррей, легким прыжком взлетая в седло своего вороного. Такого же черного и хищного, как та четверка, которая уже не один месяц ходила под скаронами. — Иногда мне становится их жаль. Как поедем?

— Быстро, — бодро отозвалась я. — Желательно вернуться до того, как к городу подтянется остальной народ.

— В догонялки? — тут же навострил уши Бер.

— Угу. Ты — «вода».

— Что?! Опять?!

— Та-а-к… — словно не услышала я. — Внимание, господа! Боевым снарядом на сегодня объявляю запасную портянку Бера! За вредность и ехидство он наказывается одним дежурством на кухне вне очереди и почетным званием начинающего! Остальным р-р-разойтись по окрестностям! Встреча у ворот через два оборота! Кто пропустил бросок, тот берет на себе функции «воды». Начали…

Фантомы, уже прекрасно знакомые с этой игрой, тут же прыснули от Бера в разные стороны, торопясь умчаться прочь до того, как раздраженный скарон вытащит из-за пазухи новую (чистую пока) портянку, скомкает ее и перевяжет специальной бечевкой, которую носил на всякий случай в рукаве. Ну, если там удавить кого понадобится, или покидать в меня свои носки…

Ну да, вредная я, вредная. Но зато чудо-портянка была только у Бера, так что начинать все равно ему — остальным за ней было бы слишком долго тянуться. А Буцефал у брата резвый не в меру, ретивый, нахрапистый, ему полезно будет погоняться за нами по кустам. Тем более что глаз у братца весьма острый, а рука настолько точна, что я не сомневалась — минут через десять у нас будет совсем другой «вода».

— Ну, Гайдэ… — мстительно прошипел мне вслед Бер. — Ну, держись.

Лин только хмыкнул и прибавил ходу, отлично зная, что с ним даже Буцефал не сравнится. Тогда как я, напротив, сильно обеспокоилась.

— Парни! — внезапно зычно крикнул брат, пока народ со смешками разбегался по окрестностям. — У меня есть встречное предложение: а давайте-ка изменим правила игры и выловим эту вредную девчонку все вместе? Кто ее нагонит, тот и будет «водой»? Я даже портянкой поделюсь ради такого случая! И еще с меня бутылка красного королевского! А тому, кто в нее попадет — две!

— Согласен! — тут же злорадно откликнулся Эррей, выразительно потирая руки. — Только с тебя три бутылки!

— Принято! — так же бодро отозвались Ван и Гор, и поспешное бегство тут же прекратилось. — Готовь сразу ящик.

— Да. У Лина всегда фора, — поразительно спокойно согласился Ас, тоже разворачивая коня, и я возмущенно ахнула.

— ЧТО?!!! Это — догонялки, а не травля!!

— Вот мы тебя и догоним, — зловеще пообещал Бер, посылая Буцефала в галоп. — А когда догоним… ты ведь еще боишься щекотки, дорогая?

— ЛИН!! БЕГИ!! — гаркнула я, поняв, что эти мерзавцы опять сговорились, и шейри, негодующе провернувшись на месте, стрелой понесся прочь. Он тоже понял, что сегодня все его преимущества окажутся под большим сомнением, потому что от пяти проворных всадников нелегко уйти даже демону. Были бы крылья — пожалуйста, нет проблем: только подпрыгнул и все, лети себе спокойно. Но когда эти негодяи возьмут нас в кольцо, когда начнут перекидывать «позорную» портянку друг дружке, целясь поудобнее и гордясь честью запулить ею в мою спину, вот это уже да. Вот это уже настоящая засада. И, кажется, носиться нам теперь от них по перелескам вплоть до самой Рейданы, а это почти три часа спокойного конского шага и около часа сумасшедшим галопом. Причем, за этот час может мно-о-огое произойти…

— Прибью! — мстительно пообещала я, мельком обернувшись и увидев, как хищная пятерка разбивается на отдельные фигуры и пытается обойти нас с флангов. — Ну, Бер… ну, демон зеленоглазый… и кто только сказал, что скароны не любят развлекаться? Вон, погляди, как несутся! Как борзые за зайцем! Мне только ушек длинных и не хватает! «Хочешь, я отращу?» — невинно поинтересовался снизу Лин. Я только фыркнула и пригнулась ниже.

Конечно, у шейри было немалое преимущество — он умел развивать такую скорость, что за ним не угнался бы даже гоночный болид. Но это на ровной дороге. А в лесу, по холмам и низинам, по пригоркам и сомнительного вида полям, которых вокруг Рейданы было просто немеряно, он не мог использовать даже половины своей истинной силы — слишком велик риск влететь на полном ходу в какую-нибудь нору или ямку, или же врезаться во внезапно выскочившее навстречу дерево. Поэтому он бежал хоть и быстро, но далеко не так быстро, как мог бы. Хотя по сравнению с обычным конем и это было на грани фантастики.

Когда братья скрылись за деревьями, я немедленно подключила второе зрение от дремлющего Знака и тут же увидела, как разноцветные точки — синяя, красная, зеленая, черная и светло-серая (это, естественно, Эррей) разошлись за нами широким веером, прочесывая лес частой гребенкой. Судя по всему, они еще и перекликались, чтобы не упустить из виду друг друга и не столкнуться на каком-нибудь повороте. При этом Эррей неплохо знал местность, в отличие от нас с Лином, и ориентировался на ней весьма уверенно. Так что с его подачи скароны довольно быстро разделились, и теперь Ас с Бером держались от нас сзади и по левую руку, а Гор с Ваном строго справа.

«Гонят на Рорна, — со злым удовлетворением заметил Лин, тоже увидев расстановку сил, только каким-то своим, демоническим способом. — А мы сейчас вот так!»

Шейри резво прибавил ходу, вырвавшись далеко вперед, и свернул совсем не туда, куда нас пытались загнать. Правда, для этого ему пришлось сигануть через приличный овраг, замочить ноги в каком-то ручье и вскарабкаться на крутой холм, откуда я уже могла без помех рассмотреть мчащихся следом Фантомов. Блин, а красиво идут!

Я с невольным восхищением уставилась на то, как из темного леса на залитую солнцем поляну хищными коршунами вылетают четверо вороных с сидящими на их спинах рослыми всадниками. Кони хрипят от натуги, роняют с губ желтую пену, точеные ноги мелькают с огромной скоростью, покрывая метр за метром огромными прыжками. Сами звери черные, как уголь. Свирепые. Из под копыт так и летят комья земли. А всадники им под стать — мрачные, в одинаково черных камзолах, которые на расстоянии не больно-то отличишь друг от друга, белые воротники почти не видно, волосы тоже черные, как смоль, блестят на солнце как политые маслом, головы пригнуты, тела напряжены…

— Черт, красавцы! — с неожиданной завистью поняла я. — Какие же красавцы! И все мои! «Но их только четверо», — вдруг заметил Лин.

Я вздрогнула, снова опустила взгляд, следя за тем, как стремительно и уверенно эти негодяи отрезают мне дорогу к бегству, поспешно пересчитала искорки: зеленая, синяя, серая, черная…

— Ас! — ахнула уже в голос и тут же заметила последнюю — ярко алую, незаметно подкрадывающуюся со спины. — Лин, вперед!! Он за кустами!!!

Шейри заметил опасность одновременно со мной и стартовал с такой скоростью, что встречный ветер рванул завязки моего плаща и чуть не сдул с головы кокетливо сидящий берет. Едва успела его подхватить и стиснуть в руках, однако волосы все равно растрепались и рассыпались по плечам тяжелой золотой волной. А вот плащ я поймать не смогла — от резкого рывка завязки треснули, больно впились в горло, а потом мой изящный плащик помахал на прощание ручкой и улетел прямо на выскочившего из засады Аса, едва не прилепившись ему на лицо.

Скарон прямо на ходу увернулся, ловко перехватил (и правильно — хороший плащик, жалко потерять в лесу), одним движением перебросил через локоть левой руки и замахнулся.

— У него портянка! — чуть не взвизгнула я, понимая, что как никогда близка к проигрышу.

«Держись!» — крикнул Лин, издав какой-то сдавленный рык, а потом громадным прыжком преодолел еще один овраг, вылетел на какую-то дорогу и уже там помчался так, что только пятки засверкали.

— Слева! — снова крикнула я, заметив краем глаза какое-то движение в кустах. Видимо, парни успели подняться на холм и теперь снова пытались взять нас к кольцо. — Направо, Лин, направо! «Там Ас», — возразил шейри, по-прежнему держась на середине дороги.

— Ас отстал. А эти срезали. Так что если кто и догонит, то только они. У Бера Буцефал выносливый, как кахгар!

«Ничего, — фыркнул Лин, резко меняя направление и поворачивая в сторону Рейданы. — Сейчас будет низина, потом еще один холм, поле и все: считай, ушли. Там они нас уже не догонят — поле ровное, как стол. Полетим, как на крыльях».

Я обеспокоенно обернулась, с трудом удерживая на макушке наполовину отвалившийся берет и ни черта не видя из-за растрепавшихся волос. Потом пригнулась, пропустив над головой хлесткую ветку, вцепилась в седло, потому что шейри начал спускаться с довольно крутого склона. Тихо охнула, когда на два соседних холмика решительно выметнулись четыре знакомых, зловещих до безобразия силуэта, и обреченно вздохнула.

— Ты на тот холм заберешься так, чтобы они не успели кинуть портянку?

«Ты, главное, держись», — усмехнулся шейри и уверенно понесся в сторону нашего единственного спасения.

Я послушно пригнулась, нутром чувствуя, как кто-то из братиков ловко перехватил запущенный мощной рукой «красного» боевой снаряд, вся сжалась, уже буквально чувствуя, как проклятая портянка бьет меня по спине. Дождалась, пока ощущение грядущей опасности станет особенно сильным, и буквально съехала на бок, держась на одном честном слове и моля всех богов, чтобы угадать со временем.

«Гады! — возмущенно рыкнул Лин, когда мимо его носа пролетел бесформенный белый комок. — В меня?! Портянкой?!»

— Это не в тебя… уф, — возразила я, принимая нормальное положение. — Это в меня — портянкой. Черт. Я тут джигитовкой заниматься не собиралась!

«Ой. Люди», — вдруг странно ойкнул Лин, резко замедлившись и как-то разом растеряв боевой задор.

— Какие еще…?! — подняв голову от его шеи, я изумленно уставилась на целый конный отряд, спускающийся со встречного холма, куда мы так отчаянно стремились, и двинувшийся прямиком в нашу сторону. — Твою мать… и правда, люди. Ну-ка, тормози и сдавай назад. Пес их знает, кто такие. Вдруг бандиты? «Ага. А ты без оружия!»

— Вон, мое оружие — по пятам скачет, — пренебрежительно фыркнула я и, окончательно остановившись, оценивающе прищурилась.

Торопливо спускающиеся всадники на бандитов похожи не были — слишком хорошо и одинаково вооружены. Человек десять. На рослых гнедых скакунах. В одинаковых бронях с немалой примесью адарона. Без щитов. Без гербов. Но зато в глухих шлемах и однозначно тянущиеся руками к висящим на поясе мечам. Причем, одинаковыми они были настолько, что стало ясно сразу — люди не случайные и явно из одного отряда. Вот только чьи? Уж не по мою ли душу?

Скароны, вовремя приметившие опасность, тоже пришпорили коней и умело окружили нас с Лином плотной коробочкой, успев подойти буквально за миг до того, как приблизились неопознанные воины. Мгновением позже к нам присоединился слегка запыхавшийся Эррей, и тогда я вообще себя почувствовала, как за монолитной скалой из пяти тяжелых блоков, сдвинуть которые еще надо было постараться. Так. И кто это к нам такой пожаловал?

Незнакомцы, встретив вместо одной хрупкой леди самый настоящий боевой строй, нерешительно замедлились. В лоб атаковать почему-то не посмели, хотя на такой скорости у них были все преимущества. Напротив, резко притормозили, с трудом сдержав разгоряченных коней, а потом и вовсе остановились на расстоянии пары метров, опустили занесенные было арбалеты, которых я насчитала сразу три штуки, а потом как-то неуверенно переглянулись. Мысленно чертыхнувшись, я послала Лина вперед.

— Кто вы, господа? Что вам угодно? — властно спросила, заставив скаронов чуть податься в стороны.

— Леди… э-э-э… с вами все в порядке? — очень неуверенно спросил кто-то из чужаков.

— Разумеется. Что со мной может быть не в порядке?

— Но мы видели… — передний воин растеряно оглядел молчаливых скаронов, недвусмысленно приготовившихся к бою и такого же решительно настроенного Эррея. — Видели, как вы… простите, нам показалось, что вас преследуют…

Я на краткий миг озадачилась, а потом чуть не расхохоталась. Ой! Ну, надо же! Кажется, не только я впечатлилась видом моих свирепых Фантомов! Этих, видимо, тоже проняло! Но кто ж знал, что у нас будут не только свидетели, но болельщики?! А еще — непрошенные помощники, которые, кажется, всерьез вознамерились меня спасать?!

— Нет, сударь, — со смешком отозвалась я, почувствовав, как постепенно расслабляются скароны. — Вы ошиблись. Со мной все в порядке. И это — всего лишь мои люди, а также лен-лорд Эррей та Ларо, который соизволил составить нам компанию на прогулке. Воин стал еще растеряннее.

— На прогулке?

— Именно, сударь. Мы всего лишь отдыхали на природе.

— Но…

— Это просто игра, сударь, — очаровательно улыбнулась я, заодно поправляя выбившиеся из-под берета волосы. — Она называется «догонялки». Наши кони застоялись в конюшне, поэтому мы решили их слегка растормошить. Тем более, сегодня выдался отличный денек. Так почему бы и не позволить благородным животным немного размяться?

Незнакомцы с сомнением оглядели крупных вороных, от которых так и исходили волны нерастраченной мощи, и во второй раз нерешительно переглянулись.

— Значит, вы не убегали, леди? — наконец, уточнил все тот же смельчак.

— Нет, сударь. Со мной все в полном порядке… ну, за исключением прически, конечно.

Ас, добавляя правдоподобности, тут же стянул с локтя мой плащ и деликатно набросил «госпоже» на плечи, не забыв указать мой статус и собственное подчиненное положение. Я кивком поблагодарила, затянула завязки, поправила берет и вопросительно взглянула на сконфуженно замявшихся всадников.

— У вас остались еще какие-то вопросы, господа?

— Нет, леди, — вздохнул воин. — Простите, что потревожили. Желаем вам хорошего отдыха.

— Благодарю.

Они развернулись и все еще не слишком уверенно двинулись в обратный путь. Правда, не через тот же холм, потому что для подъема он был слишком крутым, а в обход. При этом постоянно косясь за спину и словно бы ожидая, что, как только они уедут, мрачные скароны тут же накинутся на беззащитную даму и мгновенно ее сожрут.

— Кто это был? — сухо спросила я, покосившись на Эррея, когда незнакомцы отъехали на приличное расстояние.

— Королевская гвардия, — неохотно отозвался лен-лорд. — Кажется, кто-то нас заметил и решил, что на благородную леди напали.

— Да, — поддакнула я. — Вы — самые злостные разбойники, какие только существуют на свете. Подумать только! Сговориться и загонять несчастную девушку впятером! Звери!

— А там еще кто-то скачет, — невпопад заметил Бер, больше не вспоминая про игру. — Кажется, это уже кто-то посерьезнее.

— Нет, их двое, — прислушавшись, покачал головой Гор. — Один чуть ближе, второй сразу за ним.

— Подождем, — неопределенно заключил Ас, не торопясь менять диспозицию. — Рорн, не светись.

Эррей послушно сдвинулся в сторону и назад, оставляя скаронов один на один с новой неприятностью, и пристально всмотрелся в вершину холма, с которого действительно спускалось еще два всадника. Причем, первый из них мчался лихо, наплевав на скорость и головокружительную высоту, а второй действовал гораздо осторожнее и не рисковал понапрасну. Поэтому закономерно отстал и подъехал лишь тогда, когда мы дружно узнали торопыгу и радостно воскликнули:

— Родан!

Но зато когда этот неторопливый тип все-таки подъехал, не дав нам насладиться радостью встречи, то немедленно выпрямился, гордо блеснув на груди королевским гербом, и, будто на пышном приеме во дворце, торжественно объявил:

— Леди, господа… Его Величество желает видеть вас в своем шатре!