Глава 14. Юля

Эйфория от третьего места прошла быстрее, чем мне того хотелось. Эш продолжал меня сторониться, несмотря на проведенное вместе испытание, и близилась встреча с Его Величеством. Тамила, Сонни и Мари не облегчали мою участь. Я заимела верных подруг, но не могла поделиться с ними своими трудностями. Они обсуждали платья, а платьев у меня не имелось. Проклятье, платье – это последнее, о чем я хотела думать. Я вернулась с тренировки Крюджерса. Профессор Фредвурт совершенно неожиданно оразумел, что каникулы – не повод отлынивать от физических упражнений. Если бы дело состояло в зарядке, я бы меньше возмущалась, но за нами, за первым курсом, гонялись кровожадные зомби, просящие мозгов. Мозгов у нас не было, они голодали и зверели еще больше. – Белка, тебе две посылки прислали, – обрадовала меня Тамила, едва я ввалилась, завидуя собравшимся. У Сонни декан – Вулф, а тот в каникулы не отсвечивал. Мария училась на бытовом, слыла там звездой, ядоварительницы с некоторых пор побаивались адептку Маверик. У них не было мужчины в полосатом свитере, в шляпе и с перчаткой в виде когтей. – Целых две, – скривилась я, не проявляя ни малейшего интереса. – Посмотрю, когда вернусь из душа. – Ты, конечно, можешь посмотреть, когда вернешься из душа, но нам достаточно, что ты коробки увидела. – Вскроете? – скривилась я. – Вскроем, – все девчонки закивали. – Вашу мать, тогда и я останусь, самой интересно. На обоих посылках отправитель себя не обозначил, а крылатки, которые не только кусали, но разносили по комнатам всякую снедь, не умели отвечать на вопросы. Я вскрыла первую и, доставая, получила одобрительный, женский гул. Всем девушкам понравилось присланное платье. Темно-сиреневое, в цвет королевского герба, с открытой спиной, но довольно строгое у груди. Пышное, будто состоявшее из лент и органзы. – Я чего-то о тебе не знаю? – покривилась Тамила. – Кто мог его прислать? – Понятия не имею, – я пошарила по коробке и отыскала записку. «После бала.. » Ан-нет, теперь имею. Канцлер королевства Абердин не забыл о закинутой попаданке. – Это намного лучше, чем идти в блузке Сонни, в юбке Мари, и в моих бусах, – заключила подруга. – Прости, я тебя люблю, ты можешь быть кем угодно, хоть королевой, но, Белка, со вкусом у тебя полная беда. – Да чего ты привязалась к моей футболке. – У тебя мужик без зубов изображен. Девочки, – обратилась она к остальным, – но вы-то скажите. – Да, Веймарс, – как-то нехотя протянула Мария. – Я ценю тебя за смекалку и помощь, но одежда… Ты знаешь, что кроме формы у нас и другие наряды имеются? – На кой они мне, форма нормально смотрелась, – залепетала я. Никогда не подводила, а в чем-то мою воинственную внешность подчеркивала. – Белочка, не спорь. Ты отличный лидер и вдохновитель, но в качестве девушки даешь слабину, – морщилась Сонни. – Фиолетовое платье превосходное, только попробуй надеть наши обноски. Мария, – крикнула она, – быстро забери свою юбку. Я признавала, что наряд невероятный, просто… Мне начхать на невероятность. На этом балу я не собиралась никого впечатлять. Приедет Его Величество, пускай, все адепты склонили головы перед правителем, но я провела вблизи Кэмпбелла Вильямса две недели. Он не стоит всех усилий. Он капризный, манерный, не очень умный. Абердин процветает не потому что он у власти, а вопреки. – Да похрен, – таращилась Тамила. – Что во втором ящике? Чую, она надеялась на сокровища и призы. Но, ах, и там тоже оказалось платье. Если с первым отправителем мне все было ясно, то второй был таинственный и скрытный. Нет записок, нет обозначения, никакого намека. Я долго медитировала над коробкой. Меня отвлекла Сонни. – Чего же мы ждем? – потянула она за собой струящуюся ткань. – Ого… Она достала новое платье. Черное, графитовое, в тон к ночному небу. Оно все было выполнено из кружев, но красиво закрывало и подчеркивало стратегически важные места. Спина была открытой. – Белка, примерь, – кинула девушка мне одеяние. Посмотрела на себя в зеркало, знала, что и черный оттенок, как и фиолетовый, мне отлично шли. В этот момент распахнул шкаф Бугимен, обнаружил, что помимо хозяек, в спальне два лишних человека. – Позже зайду, – произнес, как истинный мужчина. – Но ты не посоветовал, что лучше, – проорала Мария, у который было мало опыта в общении с местными чудовищами. – Всегда бери черное, Юль,– высказался Буги, впервые назвав меня по имени, – всегда черное. Учитывая, что я понятия не имела, что за поклонник выслал такой щедрый дар, я задумалась. Девочкам все казалось романтичной историей, они тоже голосовали за черное, ведь я не ведаю, кому оно принадлежит, но я рассудила по-своему… В день бала я действительно выбрала черное платье, рассудив, что подачки от Его Величества принимать не хочу. Тот, кто его выбирал, хорошо знал особенности моей фигуры. Не хочу хвастаться, но точка, зовущая к приключениям, была весьма выдающейся. Я оделась, Тамила помогла с прической, а за дверью меня поджидал… клоун. Ленни тоже постарался. Сегодня он не выглядел ползучим, простым обывателем подвалов, а то призраки из зала засмеют. – Так это он твой партнер? – остолбенела Тамила. Она сама проигнорировала приглашение Эндрю, выбрала парня из стаи Фреда, жавшегося позади. – Зато он меня за пятую точку не прихватит, – парировала я. – Ленни, ты же не прихватишь? – Ей-богу, я старался, но не вышло, – поднял ладони вверх мой призрачный сопровождающий. – Эй, – возмутилась я, – приличные призраки себя так не ведут. – А я не призрак, крошка, – улыбнулся кровожадно ползучий клоун, нажав на свой красный нос, – я чудовище. Просто трогать дам без их согласия неприлично. Вы, что, за десять лет все свои манеры растеряли? Друзья мои впечатлились. Если Бугимен – монстр не опасный, а очень даже приветливый, то Ленни вскрывал все детские кошмары подростков Абердина. Ходили слухи, что эти создания утаскивали малышей в ливневые каналы, и никто из них не вернулся. Когда я расспрашивала об этом Ленни, он не отвечал, что они делают с детьми, но загадочно бросил: – Ты хоть одну такую семью знаешь лично? Неа, ни одной, да и все рассказы приводились в ключе: подруга сестры троюродного брата парня, который встречался в молодости с моей бабкой, сообщил. Проще говоря, Ленни – колючий, жуткий кактус снаружи, но ванильная мармеладка внутри. Еще и очень мило ревнует Тамару из колодца. Как бы я ни старалась оттянуть время, но праздник неумолимо приближался. Подготовка к нему завершилась, всех оповестили, что в Морок прибыл король. На бал, который монарх осчастливил своим присутствием, опаздывать категорически запрещалось. Мое сердце заходилось от бешеного стука, пока я следовала за друзьями, мужественно держась за руку Ленни. Входили мы парочками, кланялись перед ректором, преподавателями, канцлером и Его Величеством. Больше всего я страшилась Кэмпбелла. Очевидно, что мое присутствие в учебном заведении не принесло королю пользы. – Так, – деловито перебирал имена всех адептов профессор Вулф, – с леди Маверик вы познакомились, отличная ядоварительница, советую к ней присмотреться, а это… – обратил он свой взор на меня, – адептка Веймарс. Я вам о ней сообщал, у вас будет время с ней пообщаться, она финалистка турнира, – тараторил ректор, выхаживая перед правителем. Правда, он оглянулся еще раз, чтобы представить спутника, и был немало удивлен. – Ленни? – И тебе не хворать, старый волк, – «дал пять» ему ползучий клоун. – В-В-Веймарс, а вы, как всегда, оригинальны, – промямлил оборотень. До меня едва ли доносились слова. Мы с канцлером и владыкой Абердина играли в немую игру под названием «прочитай мои злые мысли». Кэмпбэлл Вильямс выражался бровями ясно. Он жаждал сведений, а если их не будет, то мне не поздоровится. Бенедикт Мерлин был более этичным. Его взгляд не обещал жестоких пыток, так, упражнения на растяжку, а я… я сильно побледнела. – Душа моя, Юленька, – как ни странно, но Ленни отчего-то стал беспрепятственно звать меня по имени, – да на твоем лице и капли крови нет. Сомнительный комплимент, но я краем глаза уловила, как среди столов в бальной зале мелькает Тамара на этот раз в длинной ночной рубашке, видимо, парадной. – Тебе не нравится? – Нет, под мой вкус подходишь, – потянул он за рукав, стремясь побольше разбесить возлюбленную. – Идем. – Прошу меня простить, – кивнула королю, канцлеру и собравшимся. Как бы так сделать, чтобы избежать беседы с ними? Я уселась за привычный стол, где всегда устраивалась за завтраками и обедами. Оглядела нашу столовую, которую магически расширили, убрали ряд с выдачей блюд и украсили. В честь бала столы изменили формы, превратились в круглые, красиво накрытые черными скатертями. Стулья облачили в темные полотна и повязали серебристые узлы. Везде горели свечи, валялись тыквы с вырезанной сердцевиной. Адепты нарядились в лучшие костюмы, и даже призраки поправили свою внешность. Да, это походило на бал. Музыка еще отвратительная, выпускники некромантов «подняли» какой-то популярный, погибший струнный квартет. Но мой первый день в Ужасной и опасной академии Морок был менее страшным, чем сегодняшний. Девочка, которая не очень осознавала, куда ее отправят, была напугана меньше, чем сейчас. Мы находились не так далеко от входа, и я расслышала, как Бертран Вульф представляет Аарона. Тот оделся в белый, идеально скроенный костюм, словно намеревался бросить вызов установленным правилам. Вел он под руку Эльзу из Чародеек. Не могу его осуждать, у адептки характер отвратительный, но она красивая. Адепт Харт, проходя мимо, подмигнул мне и моим друзьям. А следом за ним… Я почувствовала, как мне стало дурно, шествовал Эш. Он, в отличие от Аарона, правил в одежде не нарушал, был в черном. – Белка, – ахнула Тамила, – у Ходжеса шейный платок кружевной, совсем как у тебя. Может, это он таинственный отправитель платья? – Не, – отрицала я, пусть все выглядело наоборот. – Он меня ненавидит. С чего бы расщедрился? – Ну, вдруг он ненавидит тебя меньше, чем любит, – заливисто рассмеялась подруга. Когда-нибудь я ее придушу. Она пошепталась, повеселилась, но это услышали все в округе и принялись обсуждать. Впрочем, и на мое счастье, до ушей короля и самого Эша ее россказни не дошли. Слишком уж заняты были дядя и племянник мысленным испепелением друг друга. Если Его Величество как-то скрывал свои семейные инстинкты и всепоглощающую «любовь», то Эшварду эту способность не отсыпали. Его предел – монстров и соперников в академии на оливье крошить, не спорю, делает он это мастерски, но по части невозмутимости дает маху. Само мероприятие началось с воя. Не с музыки, хотя и тут я бы поспорила – с воя. Это был ректор Вулф, возвышающийся на мраморной лестнице над залом, обвитым черными лентами и светящимися костями. Его голос, как всегда, звучал так, будто где-то в его гортани рычал зверь, готовый вырваться наружу. – Бал в честь Дня Всех Проклятых объявляю открытым, – произнёс он, и в зале на мгновение повисла тишина, – Его Величество, король Абердина, прибыл. Он останется с нами до самого финала Турнира Проклятых Игр. Все машинально поклонились, и я тоже. Почувствовала на себе взгляд Кэмпбэлла Вильямса – холодный, как дыхание призрака, и тяжёлый, как проклятие. Он стоял чуть поодаль, высокий, в черном камзоле и с тростью в руках. Его глаза были ледяными. Первый час я намеренно не попадалась ему на глаза, прячась по углам и отказываясь от танцев с Ленни. Но потом… Его Величеству надоело сидеть сиднем за длинным столом и рассуждать с преподавателями о развитии академии. Он поднялся, спустился с постамента и застыл, разыскивая взглядом девицу, которую позволительно пригласить на танец. Перед ним вилось множество красавиц Морока, но он натужно улыбался, ища какую-то одну. Нутром чувствовала, что меня. Можно возгордиться, но перспектива скорее вызывала судорожную боль в зубах. Как назло, Ленни, редкостный подлец, как и планировал, слился в танце с возлюбленной. Музыка снова заиграла, пары закружились, и я сделала шаг назад, к колонне, стараясь слиться с полумраком. Но Кэмпбэлл уже смотрел на меня. – Адептка Веймарс, – произнес Его Величество. Громко произнес, все обернулись. Где-то на фоне свалилась в обморок расстроенная Мадина. Мне бы ее печали. Я не идиотка, чтобы вызывать на себя дополнительный гнев монарха, подошла. Ноги будто налились свинцом. – Вы первокурсница, – сказал он, беря мою руку. Его ладонь была холодной и сухой. – И уже третье место в Турнире. Это… примечательно. – Благодарю, Ваше Величество, – выдавила я, не поднимая глаз. – Ваша команда проявила интересную тактику в бою с адскими гончими, а уж про преодоление лабиринта… Кто был с вами в паре? Ходжес? Я вздрогнула, а он, естественно, это заметил. – Верно, Ваше Величество, – сглотнула я. – Давайте потанцуем, адептка Веймарс, – прищурился владыка Абердина. – Не каждый день в Морок поступают настолько талантливые первокурсницы. Ага, ты и Мерлин меня сюда засунули. Уже раздумывала, чем он займется в танце, и как будет меня расспрашивать, но раздался новый гвалт. Через толпу пробирался Эш. – Прошу прощения, мой король, – поклонился некромант, но в нем не было и толики покорности. Складывалось впечатление, что он больше издевается над своим дядей. – Вообще-то, мы с адепткой Веймарс условились, что все танцы принадлежат мне. Поспорили, что она не сможет кому-то отказать. Я не буду препятствовать, но в этом случае девушка проиграет. Кэмпбэлл Вильямс помедлил. Его пальцы сжались на моей руке чуть сильнее. А я забыла, как дышать. – Тогда не стану причиной ее проигрыша. Кажется, вы с адепткой разругались. Раз я не могу с ней потанцевать, может, вы займете мое место? Преступно, когда такая красивая девушка сидит у стены в ожидании единственного поклонника. Подарила Эшу взгляд, наполненный презрением. Это, что, было? Он меня попытался спасти? Так я об этом не просила, я же потом не расплачусь. Король оставил нас наедине, а мы с адептом Ходжесом приготовились к танцу. В самую первую минуту я с огромным удовольствием наступила ему на ногу. – Барабашка, – не отвечал жестокостью на жестокость Эш, – хочешь меня задеть, действуй как-то креативно. Я, понимаешь ли, уже обрел щит, чтобы справляться с твоим лицемерием. – Да? А на кой влез между мной и Его Величеством? – не унималась я. – Может, чтобы не оставить вам шанса и дальше сговариваться? – Эх, а я то, дура, подумала, что у тебя разум в черепушке проснулся. Ну ладно, не буду искать того, чего в твоем организме никогда не присутствовало. – Это ты не говоришь про разум? – хватка парня стала крепче. Сильнее, ощутимее, но он, слава богу, ранить меня перестал. – Кого ты выбрала себе в покровители? Самого жестоко человека, сославшего племянника в закрытую академию? Я закатила глаза. Мне надоело выслушивать, как Эш сетует на свою нелегкую судьбу. Сколько раз я пыталась донести, что это был не мой выбор, что я не отдавала себе отчет, на что именно соглашаюсь. Но бесило не это. Бесило, что когда-то обидели мальчишку, но тот игнорировал факт того, что кому что в жизни могло быть и хуже. Он лишился трона и родителей, безмерная потеря. А я лишилась родителей и дома, была в одном шаге от бродяжничества. Да и что я? Взять Аарона, который предвидел конец своих родных и свой? А Эндрю, которого не принимал клан, потому что он лишь наполовину оборотень. Его шпыняли и над ним издевались все кому не лень. А Тамила? Семья-то подругу безмерно любила, но, попав в Морок, она была жестоко обманута бандой Ядоварительниц. Почему боль Эша важнее травм, которые испытали мы? Мы с ними так не носились – Эш, турнир почти закончился. На нем будем я, ты и Аарон. Ты же не собираешься меня там опекать? – вспомнила его слова в лабиринте. – Еще чего, – ощерился юноша. – Тогда перестань опекать здесь. Сговорюсь я с Кэмпбэллом или нет, не твое дело. Ты уже вывел меня на чистую воду. Я, правда, устала ссориться с ним. Отчего-то поняла, что как бы я ни билась в эту запертую дверь, меня не услышат. А что до Его Величества… Тот не упустит момента меня лично расспросить. Сведения я приносила скудные, а внимание Эша все усугубило. – Будь по-твоему, – танец не дошел до финала, как Эш меня отпустил и пошагал к своим друзьям. Практически бросил посреди зала, заявляя о том, что мы рассорились окончательно. Некрасиво с его стороны, очень подло, но и это я пережила. Остаток бала, благодаря, конечно, поступку адепта Ходжеса, я просидела на стуле. Друзья хотели мне помочь. Подходил Эндрю, приглашал Харт, даже Себастьян, брат Сонни отличился. Я решила, что в Абердине поменялись полюса, когда и Рубен, строго блюдущий репутацию сына казначея, позвал меня танцевать, но я всем отказала. К слову, и Эш не отметился в танцах. Буравил мою оголенную спину и сжимал вилку. К еде парень не притронулся. Но перед завершением праздника мимо нас прошел господин Мерлин. – Леди Веймарс, вас же не затруднит найти для меня десять, нет, двадцать минут? Я зачем-то посмотрела на декана некромантского факультета. Странно, но тот тоже пялился на меня и показал большой палец. – Разве я имею право отказать канцлеру? Поднялась, приняла руку великого мага и пошла вслед за ним под ошарашенные взгляды однокурсников. Чую, что те завидовали мне. Белокурая выскочка удостоилась аудиенции известного волшебника, я же отчетливо понимала, что мои дни в Мороке сочтены. Меня пригласили в кабинет ректора. Ректора, я совсем не удивилась, там не было, зато за его столом восседал король. Чуть позади, облокотившись об подоконник, возвышался Раду Валахийский. При виде меня вампир алчно облизнулся. – Девочка, тебе нечего бояться, Раду тебя не тронет, – подтолкнул меня вперед Бенедикт. Ага, он как-то уже не тронул. Все мои мысли наизнанку вывернул. – Садись, – приказал Кэмпбэлл Вильямс. Я устроилась, ожидая дальнейших расспросов. – Я тебя зачем посылал? Чтобы ты очаровала моего племянника и выяснила его планы. Сколько ты уже здесь? Сколько я должен довольствоваться ответами, что ты ничего не достигла? – Позвольте, – я захотела защитить себя. – А на что вы рассчитывали, когда отправили меня в Морок под фамилией Веймарс? Веймарсы были одними из тех, кто проголосовал за его изгнание, а когда я едва нашла общий язык, он, – я обратила свой негодующий взор на вампира, – сдал меня с потрохами. – Чего? – разъярился правитель Абердина. Раду наклонился к нему, чтобы все пояснить, подбежал и Мерлин, прося прощение за свою неосведомленность. Кэмпбэлл их выслушал и вновь повернулся ко мне. – Если следовать их изречениям, то тебя проще причислить к лику святых. Отчего я тебе не верю? – Потому что Эш сделал попытку защитить меня? – я имела в виду незавершенный танец. – Да, ты умная девочка. Мой племянничек бросил мне вызов, не ради абы кого, ради тебя. Все-таки ты что-то с ним сделала. Тогда честно поведай о его планах. Я недоуменно воззрилась на Мерлина. Мне-то казалось, что про дракона и прочее, канцлер в курсе, уже донес королю. Господин Бенедикт невозмутимо, даже с осуждением на меня смотрел. – Мне нечего вам рассказать, – по-своему расценила его поведение я. – Эш обычный парень, да, одаренный и сильный, но жуткий идиот. Он ни на что не способен, он продолжит вас ненавидеть, будет носиться с этой обидой до скончания веков, но ни одного важного поступка не сделает. – Сегодня сделал, – хмыкнул монарх. – Не дал с тобой потанцевать. – Боялся, что я с вами сговорюсь. На деле я так не считала. Чтобы не происходило между мной и Ходжесом, я признавала, что он сильный и целеустремленный. Что рано или поздно он одолеет своего дядю. – Раду, – щелкнул пальцами Его Величество, – а ну, проверь ее. Этого я желала избежать, свежо воспоминание, как профессор Валахийский без разрешения вторгся в мой разум. Было больно, грубо и обидно. Впрочем, сейчас было не лучше. Меня будто кто-то приковал к стулу и не давал двигаться. Я поджимала ноги, «загоралась» под магией вампира и предательски выдавала ему, что могла выдать. Он увидел все: как мы поругались с Эшем, труд Джекила и Хайда, как я читаю про Благословенных, и как Ленни мне рассказывает о них. Турнир и испытания. Как Эш что-то говорит о том, что он жалеет. Все-все. Господин Валахийский заметно вспотел, а я и вовсе выглядела, будто меня растерзала стая свирепых адских гончий. Я съежилась, ожидая, когда преподаватель ментальной магии выдаст свой вердикт. Прекрасно осознавала, что для Кэмпбэлла я пешка, которой всегда можно пожертвовать. А уж если пешка намеревалась его предать, то пожертвовать жестоко. – Я все увидел, Ваше Величество, – скользко обратился Раду к своему господину. В это мгновение я пребывала в состоянии, близком к обмороку. Сколько мне осталось? Одна минута? Две? – И что? Не соси из меня кровь, – ругнулся король, – говори. – Как я и предупреждал. Девушка выполнила свое предназначение. Ваш племянник планирует высвободить своего дракона, для этого они нашли книгу, спрятанную у ректора. – Значит, Вулф мне врал? – сверкнул глазами правитель Абердина. – Сохранил учебник? – Сугубо в образовательных целях, мой король, – раболепно поклонился вампир. – Бертран не ведал, что творил. Если бы не эти крысятки… – обернулся мужчина на меня. – Никто бы его не отыскал. Не последнюю роль в этом сыграла ваша лазутчица. Не гневайтесь на главу Морока. Послала Раду ненавистный взгляд. Это мы-то крысятки? – И что, нашел способ? – хмыкнул Его Величество. – Я про племянника. – Н-нет, – поразил меня своим ответом господин Валахийский. – Для этого требуется Благословенный маг, а их вы уже извели. Я не могла поверить, что Раду так нагло вред перед очами своего владыки. Он же знает, определенно знает, что Благословенная для призраков и чудовищ Морока – это я. А Благословенные, если верить учебнику, умеют снимать заклятия. Мне на плечо упала ладонь Мерлина. Старик до боли сжал мне мышцы, будто заставляя промолчать. – Хоть одна хорошая новость, – морщился Кэмпбэлл. – Не зря старался. Ты, – он воззрился на меня, – отвратительная шпионка. Не жди моей милости. Щенок, мой племянник в тебя влюблен, лишь поэтому я тебя не убиваю. Так ему будет больнее. Я кашлянула. Влюблен – сильное слово. Между мной и Эшем ненависть, злость, ярость, но любовь туда никак не вписывается. – Простите, мой король, – выступил вперед его канцлер, – но вы давали клятву. Раду признал, что девушка выполнила свое предназначение. Вы в курсе планов Эшварда. Грядет новое испытание, самое сложное. С ним соревнуется адепт Харт. Всем известно, что между юношами давнее противостояние. Давайте стравим их друг с другом и поможем боевику. Сидя на стуле, где мне и голоса нельзя подать, ужасалась методам короля и его прихвостней. Они без зазрения совести рассуждали о том, как убить обоих молодых людей. – Да, Мерлин, возьмись за это, – повелел Его Величество. – Что делать с ней? И опять все внимание сосредоточилось на мне. – Отдать мне, – прошелестел Раду, коснувшись моей шеи, – на опыты, тем более девчонка мне кое-что задолжала. Я вздрогнула. Он же не про свой деревянный ящик говорит? Моя вина в его разрушении недоказуема. – Нет, Ваше Величество, – встал передо мной Бенедикт. – Адептку Веймарс мы отправим в ее мир без права вернуться обратно. У нас заключен контракт, с натяжкой, но она его выполнила. Вы же не хотите получить проклятие от богов? Взгляд Кэмпбэлла потускнел. – Не хочу, будь по-твоему. Распорядись, чтобы она пересекла границу с миром, покинула Абердин и получила, что ей причитается. В Мороке она больше не нужна. Я лично, – он подмигнул Раду, – завербую вашего адепта Харта. От Эша и следа не останется. Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но ощутила чужое давление. На меня влияла ментальная магия вампира. Губы, язык и зубы не слушались. – Покорно благодарю, – просипела я, будучи марионеткой господина Валахийского. – Уходи уже, смотреть на тебя тошно, – морщился Кэмпбэлл. – Не жалуйся на судьбу. Я свое слово выполнил. Перед глазами все завертелось, а за спиной я ощущала могучую фигуру канцлера. Увидела радужный мост, магические завихрения, и через секунду свалилась на пол в каком-то помещении. Отыскав опору, я с ужасом посмотрела на своего провожатого. – Слово короля выполнено, адептка Веймарс, – ухмыльнулся Бенедикт Мерлин. – Это ваша новая квартира. Документы лежат на столе, на кухне. Ключи подвешены в прихожей. На вашем счете, – он подбросил непонятный предмет, но я, поймав, поняла, что это смартфон, – есть некая сумма денег. Вы свободны. Странно, все вроде завершилось, но мои глаза отчего-то застилали слезы. – Подождите, вы просто так уйдете? – воскликнула я. – А что? Вы хотите, чтобы я остался на чай? – развернулся ко мне канцлер Абердина. – На чай, на объяснения, понимайте как хотите, – забурчала я. Старик огляделся. В целом, квартира мне досталась отличная, можно не проклинать Кэмпбэлла за прижимистость. Огромная, в три комнаты, с большой площадью и со всеми удобствами. Из окна открывался вид на мой родной район. Я не просила жилье в центре, зачем? Полагала, что своих родных стен, точнее, границ хватит. Как я жестоко ошибалась. Не прошло и пяти минут, а я успела соскучиться по Мороку. Я нервничала, потому что этот идиот, Эшвард, остался один на один со своим дядей, а я никак до него не дотянусь, чтобы предупредить. А что будет с Аароном? Сбудется его предвидение? Неужели веселый юноша погибнет под лапами адепта Ходжеса? – Адептка Веймарс, вы про меня не забыли? – постучал Мерлин по кухонному столу, где мы остановились. – Нет, я просто не освоилась, – зарделась я. – Не освоились, или не хотите осваиваться? – цепко переспросил маг. Он начал меня раздражать своими загадками. Будь я ему не нужна, будь он полностью верным владыке Абердина, он бы не задерживался, успокаивая какую-то девчонку. – Объяснитесь, – затребовала я. – Что это было? Почему господин Валахийский не назвал меня Благословенной перед вашим королем. – Я правильно понимаю, – прищурился Бенедикт, постукивая по пустой кружке, – ты все-таки хочешь вернуться в Абердин. – Конечно, хочу, – выпалила я. – Ваш правитель тиран, и я не удивлюсь, если он повинен в Черном урагане. – Юлия, – назвал меня по имени Мерлин, совсем не испытывая препятствий. – Подумай хорошенько. В моих силах тебя вернуть, и даже сокрыть сей факт от Его Величества, но обратная дорога станет невозможной. – Это как? – подогнулись у меня ноги. – Вы уже второй раз перемещаетесь, и я подозреваю, что это совсем не второй раз. – Верно, но это умение доступно мне и очень редким представителям Абердина. Ты в их число не войдешь. Если я потащу тебя за собой, ты не вернешься. А обещать, что в Мороке тебя ждет слава и почет, я не могу. Король тобой недоволен. Хорошо сложилось, что он тебя отпустил. Ты действительно мечтаешь вернуться? Я задумалась. В этом мире не осталось кого-то, чтобы я за него держалась. Да, квартира – отличное подспорье для будущего, но я не настолько мелочная. Мне известно, что Кэмпбэлл Вильямс жуткий деспот, что он готов убить своего племянника, лишь бы не делиться с ним властью. И пусть Эш меня возненавидел, я не могу оставить парня в беде. Я, видно, дура. Но поговаривают, что за дураками удача. – Да, я хочу вернуться, – сжала кулаки я. А то зачем училась у Фредвурта Крюджерса? – Но расскажите, – обратилась к канцлеру, – кому вы на самом деле служите? Ларчик открывался просто. Главный помощник Кэмпбэлла никогда не поддерживал планы короля. Мерлин некогда был его учителем, а нынешний монарх учеником. Я сидела в углу, когда Мерлин, этот старец с серебристой бородой, наконец, решился открыть мне свои тайны. Его глаза, обычно полные мудрости и спокойствия, сейчас были полны тревоги. Он долго молчал, словно собирая мысли, а затем начал говорить, и его слова заполнили пространство вокруг нас. Юлия, – начал он, и в его голосе я услышала нотки усталости, – есть вещи, о которых я должен тебе поведать. Это не просто просьба о помощи, это моя исповедь перед тобой. Он рассказал мне о своем ученике, Кэмпбэлле, втором сыне рода Вильямсов, о том, как тот, ведомый жаждой власти, отыскал в древних трактатах проклятие Черного урагана. Я слушала, затаив дыхание, как Мерлин описывал ужасные последствия: гибель старшего брата Кэмпбэлла и его жены, лишение их сына Эшварда способности превращаться в дракона. Что часть населения будет подвержена проклятию. Сердце мое сжалось от горечи, когда я узнала, как Кэмпбэлл воспользовался ситуацией, чтобы захватить трон, и как обычные дети, жившие до этого без проблем, были сосланы в академию Морок. Мерлин замолчал на мгновение, и я почувствовала, как ветер прошелестел в листьях, словно подчеркивая важность его слов. – Я страдал от того, что мой ученик стал столь жестоким,– продолжил он, – но я преступно не вмешивался. Собрал вокруг себя тех, кто готов был противостоять ему: Бертрана Вулфа, Медею Горгону, Фредвурта Крюджерса, Раду Валахийского, других… Мы искали способ снять проклятие. Я внимательно слушала, чувствуя, как во мне растет понимание. Они ведь нашли способ – через Благословенную. Но они были истреблены, и тогда Мерлин стал искать по мирам, пока не нашел меня. Отправил в самую гущу, дал время оправиться. – Ты – наша надежда, Юлия,– сказал он, и в его голосе прозвучала мольба. – Твоя особенность в том, что тебе подвластно все это снять. Я смотрела на него, осознавая всю тяжесть его слов. Это было больше, чем просто просьба. Это была исповедь человека, который искал искупление за ошибки прошлого. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня загорается решимость. – Все замечательно, я помогу, – готово закивала. – Но будет куда круче, если скажете как.