Глава 15. Эш

Я видел, как уходила Веймарс с Мерлином, отчетливо осознавал, к кому она идет, подозревал, куда она идет. Может, не надо было спасать ее от дяди? Не стоило отсылать ей платье? Все равно она пляшет под его дудку, выполняет поручения и команды. Поддался слабости, пожалел никчемную, знал, что у той нет нормального наряда по случаю. Как я понял, родственники вычеркнули Веймарс из своей жизни. И что? Не испытывая никакой благодарности, она послушной овечкой пошагала за канцлером. Праздник для меня закончился, так и не начавшись. Я покинул зал, где все развлекались, чтобы получше приготовиться к следующему дню. В воздухе витал аромат свободы и развлечений, все расслабились, предвкушая дальнейшие праздники. Напрягался один я, Аарон, не притронувшийся к спиртному, и Веймарс, которая отсутствовала. Нас-то ждало новое испытание. Оно будет не из легких, за его организацию отвечал вампир, который меня на дух не переносил. Да и учитывая шпионаж Веймарс, приезд Кэмпбэлла, я подозревал, что новый виток турнира дастся мне труднее. Похоже, мой любимый дядюшка выписал мне приговор. Он же подослал ко мне шпионку. Я даже начал верить в то, что блондинка не виновата, может зря я так с ней? Если разложить по фактам, она далекая родственница, слабая, никчемная, что она противопоставит монарху? Но, боги, как бесило, что она молчала, что и знаком не дала понять, что служит ему. Любой нерадивый школьник умеет обходить клятву о молчании, стоило лишь захотеть. А она, что? Или не из этого мира, или завралась, преследуя личные цели. Чтобы не думать о Веймарс, я попросил у леди Винчестер снотворное. – Ох, Эш, – потянулась она к ящику со своими эликсирами, – заснуть из-за девушки не можешь? – Хотел бы сказать, что вы очень проницательны… – посмотрел на нее. – И я очень проницательна, – перебила меня завхоз, выдавая заветную склянку, – мне-то не лги. Я сколько таких влюбленных повидала. – Я не влюблен, я разочарован, – вздохнул я. – Часто эти два понятия стоят рядом. А еще часто между ними присутствует слово «идиот», но ты иди, проспись, – погнала меня старушка, – я уже слишком много наговорила. Демоны Веймарс побери, теперь и владелица замка меня осуждает. За что? За то, что я прогнал изменницу и предательницу? Я быстрее выпил эликсир и упал в подушки, стараясь забыться во сне. В эту ночь, какое счастье, мне не снилась мордашка блондинки. Снился дракон и то, как я терзаю Харта в испытании. Разбудил меня Себастьян. – Эш, вставай, до начала турнира меньше получаса. – Я столько проспал? – изумился я. – Забей, Харт тоже едва поднялся, как сообщили боевики, – отмахнулся друг, – а твоя девушка, – он закатил глаза, – и вовсе пропала. Сон как рукой сняло. – В смысле пропала? – В прямом. Меня навестила сестра, Сонни, ну, ты знаешь. Они все ищут своего капитана, но она словно сквозь землю провалилась. Уже и к ректору ходили. – А он что сказал? – переполошился я. – Что не их ума дело. Эш, серьезно, это не наши проблемы. Веймарс выпадет, нам же лучше, а то я нервничал, что она будет играть на твоих эмоциях. Заверши турнир и… Я понизил тон и огляделся, проверял, не подслушивает ли кто. – Все готово? – Да, – подтвердил Себ. – Демоны поддержат, наши родители на трибунах, ждут команды. – До моей победы ничего не делать, это ясно? – я сжал кулаки. – Ты спрашиваешь, конечно, никто не рыпнется. Сегодня или никогда… – Сегодня или никогда, – машинально за ним повторил. У меня не было выбора. Лучшего шанса не предвидится. Я выпускник, закончились мои беспечные дни. В Абердине среди простого населения я пользуюсь успехом, когда Его Величество нет, все до сих пор подозревают, что он виновен в Черном урагане и во всеобщем проклятии. Выиграл-то от этого он один. А сколько подростков пострадало. Нет, народ Абердина моего дядю не любил. Кэмпбэлл видит во мне помеху и убьет, проще напасть первым, пока он не ожидает. Для этого придется победить в турнире и дождаться награждения. Дядя способен превращаться в дракона, в той ипостаси ему нет равных, но превращаться перед академией тот не станет, будет соблюдать репутацию. Через пятнадцать минут я стоял у края арены, вглядываясь в трибуны, где толпа ревела, словно сама все это поле было живым существом, требующим крови и зрелищ. Сегодня здесь были не только адепты и преподаватели, собралась вся знать. Но я не слышал ни одного звука. Все заглушал один вопрос в голове: где Веймарс? Я знал её не так долго, но достаточно, чтобы забеспокоиться. Достаточно, чтобы… чувствовать. А теперь, когда она исчезла перед самым финалом, когда её команда осталась без капитана, я не мог отделаться от ощущения, что в этом замешан Кэмпбэлл. Король, который улыбается, как змей, и жмёт руки, в то время, когда прячет за спиной нож. Я искал её глазами, но вместо этого увидел лишь её команду. Ребята растерялись, были сбиты с толку, сломались. Тамила, Мария, Сонни, Рубен, Эндрю… Пять человек, потерявшие своего лидера. Я подошёл к ним, не сильно задумываясь, для чего это делаю. Мне должно быть плевать. Ладно, Веймарс, между нами было пару близких минут, но эти недоноски… – Она бы не ушла просто так, – произнес я. – Веймарс не из тех, кто бросает своих. Что бы ни случилось, у неё была причина. И точно не трусость. Сонни жалобно всхлипнула. А Тамила пронзила меня злым взглядом. Понятно, считает, что я виноват. Но это было всё, что я мог им дать. На трибунах зашевелились. Все взгляды обратились к центральной ложе. Туда вошел Его Величество, весь в золоте, с ухмылкой, которую хотелось стереть кулаком. Источал улыбки и наслаждался общим поклонением. Бертран Вулф вышел на арену и объявил: – Команда "Отомстители" дисквалифицирована. Капитан не явился. По решению совета, команда получает почётное третье место. Толпа, естественно, взорвалась аплодисментами, как будто это было честно. Их следовало поздравить, для первокурсников они совершили невозможное, но участники команды что-то не шибко ликовали. Потом стали объяснять правила нового поединка. Я остался один. Ну, почти. Аарон Харт стоял напротив меня со своей фирменной, ленивой ухмылкой и глазами, в которых плескалась смесь вызова и… чего-то ещё. Мы с ним были как два клинка из одного сплава – одинаково острые, одинаково опасные, одинаково сломанные. Он подошёл ближе, склонив голову набок. – Ну что, Эш, – сказал он. – Погнали? Мы стояли посреди круга, вычерченного алой солью, когда Раду Валахийский начал говорить. Его голос был как шелест сухих страниц и треск костей – одновременно вкрадчивый и пугающий. Вампир двигался плавно, словно тень, и его глаза – два ледяных угля – скользили по толпе, по Аарону, по мне. – Сегодня, – произнёс он, – вы не сразитесь мечами. Сегодня вы сразитесь разумами. Ваш бой – отражение вашей сути. Ваши страхи, желания, слабости – всё станет оружием. И зрелищем. Он ядовито улыбнулся, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Знал, что доверять ему нельзя. Знал, что в этих правилах есть какой-то подвох. Увы, но выхода не было. Не сегодня. Перед нами поставили две чаши с мутным, густым эликсиром. Он пах как ржавчина и пепел. Я взглянул на Аарона. Он смотрел на меня с тем же выражением, которым я его часто одаривал – смесью презрения и любопытства. Мы выпили одновременно, не переставая друг на друга смотреть. Закрутило желудок, я почувствовал тошноту, моментально бросило в жар, а через секунду в ледяной холод. Мгновение – и всё исчезло. Я очнулся в пустоте. Земля под ногами была чёрной, как после пожара, небо – серым и вязким, напоминавшим застывший дым. Всё вокруг было зыбким, словно сотканным из мыслей, неуверенных и дрожащих. Отчетливо ощутил, что пространство реагирует на мои эмоции: чем сильнее я злился, тем темнее становилось небо. Чем больше я боялся – тем глубже трещала земля. .Аарон появился напротив. Его силуэт был чётким, а сам парень воинственно настроенным. Он жаждал победы. С первого курса мы соперничали и боролись, с первого курса делили признание на двоих. Мне плевать на исход боя, но проиграть адепту Харту я не мог, слишком много я поставил на кон. Он шагнул вперёд. – Ну что, – сказал он, – посмотрим, кто из нас больше трещит по швам? – Будешь болтать как девчонка? – хмыкнул я. Аарон кинулся первым, но… Я всегда был быстрее, легче, ловчее. Он ударил – я отбил. Мы сцепились, как звери, кулаками, локтями, коленями. Каждый удар отзывался эхом в пустоте. Он бил точно, знал, куда целиться. Я отвечал не менее яростно, будто намереваясь вырвать у него сердце. Наконец, он оттолкнул меня, и я, отлетев на несколько метров, прокатившись по черной земле, едва успел приподняться. Оба успели друг друга изрядно поранить, оба плевались кровью, у обоих застилался взгляд от стремления к победе. – Эш, а ты знаешь, почему тебя никто не любит? – ухмыльнулся он. – Нет, все уважают, почитают, ты, наверное, можешь стать великим некромантом, но тебя же не любят. Он беспечно приблизился, а я, пнув Харта и уложив того на лопатки, не удержался и спросил. – Слабак, ладно, просвети меня. – С радостью, – отозвался Аарон. – Потому что ты – ошибка. Тебя боятся. Тебя терпят. Но даже чудаковатая Веймарс, которая к тебе была теплее всех настроена, сбежала. От тебя. – резал он по живому. – Потому что ты – чудовище. Эти слова вонзились в меня, словно нож. Внутри что-то зашевелилось. Тьма. Сила. Мой дар, который всех так неистово пугал. Если Аарон рассчитывал своими словами выбить меня из колеи, то подобрал он их преступно неправильно. Внезапно до меня дошло, что можно не ограничивать себя, не кочевряжиться. Хвастунишка-Харт не сдохнет, пока мы в ментальном мире. Я закрыл глаза и позволил себе быть тем, кем мечтал стать. В сознании вернул себе силы, которых меня лишило общее проклятие Абердина. Моя кожа потрескалась, я взывал, потому что кости стали ломаться, а тело вытягиваться. Раз! И крылья прорвали спину, лёгкие наполнились огнём. Распахнув веки, понял, что ипостась изменилась. Пусть не настоящая, призрачная и в фантазиях, но я стал драконом. Чёрным, как сама ночь. Огромным. Грозным. Аарон отступил. Его глаза наполнились ужасом. Сбывался его страшный кошмар, которым он толи по глупости, толи от незнания поделился со мной. Он все вспомнил. – Это ты, – выдохнул он. – Это ты убьёшь меня. Я рыкнул. Пламя вырвалось из пасти, обжигая воздух. Он закрылся руками, но я видел, как он дрожит. Не просит, нет, но боится. – Пожалуйста… – прошептал он. – Отпусти. Я поднял лапу, готовый раздавить его. Чувствовал, как кипит во мне ярость, как жажда мести пульсирует в венах. Он не заслужил это, но мне важно победить. Мне необходимо близко подойти к Кэмпбэллу. – А Веймарс бы меня пощадила, – уже в панике воскликнул адепт Харт. И тут я услышал знакомый, девичий голос. – Эш… Тихий, тёплый, совершенно невозможный. Она не могла быть здесь, и слава богам, что не могла. Эту схватку на троих я не представлял. Она меня бесила, доводила, но драться с ней мысленно я бы не смог. Она девушка, она та, из-за которой я сильно пострадал. Лишь с ней, пока, конечно, я не узнал о предательстве, я мог разговаривать, не таясь. И все-таки… Я обернулся, обнаружив блондинку. Она стояла в этом мире, где не должно было быть никого. Светлая. Настоящая. Она смотрела на меня не с ужасом, а с пониманием. Как будто видела меня насквозь – и не отворачивалась. Сначала я уверовал, что это новый финт от Раду, что он специально воссоздал этот образ, но когда она заговорила… – Прибереги свои лапы для другого, – взвизгнула Веймарс, помогая подняться Аарону. – Это не ментальный поединок, все происходит на самом деле. Вас обманули. Жаждешь пустить кому-то крови? Пусти тому, кто тебе по силам. Она обратила свой взор на Его Величество. Вот прямо намекала. Повернувшись, обнаружил дядю с подгоревшей пятой точкой. Тот и сам не утерпел. Раньше он считался единственным драконом. Обнаружив это, поверил, что Веймарс не лжет. Я не знал, как она сюда попала. Но я с радостью осознал, что она вернулась ради меня. Она пришла за мной. И этого было достаточно. Вняв словам Веймарс, я обратил взор на близкого родственника. С его стороны было хитро разыграть такую карту. Я ведь не ведал, что творил. Считая, что мы в мыслях, я бы легко растерзал Аарона. Я потом выясню, как Б… Б… Барабашке удалось снять заклятие, но сначала… Сначала всё было тишиной. Когда я обратился в дракона, арена замерла, алчно мечтая о кровавых событиях. Но потом… Зрители на трибунах – адепты, преподаватели, гости – не верили своим глазам. Кто-то вскрикнул. Кто-то встал. Кто-то плакал. Но никто не двигался. Зато после появился он. Кэмпбэлл Вильямс. Мой дядя. Мой главный враг в этой жизни. Осознав, что все открыто, он отбросил лицемерную личину. Согласился с тем, что кому-то сегодня надлежит умереть. Шагнул вперёд, прямо в центр арены, и произнёс лишь одно слово – на древнем языке, от которого даже пепел под ногами задрожал. Его тело исказилось, как и моё до этого. Кости хрустнули, плоть вытянулась, и передо мной возник второй дракон – серебряный, с глазами, как у змеи. Он был больше. Сильнее. Старше. Но я не отступил. Был готов к этой схватке. Всю сознательную жизнь к ней готовился. Мы столкнулись в воздухе. Наши тела с грохотом ударились друг о друга, когти скрежетали, зубы вонзались в чешую. Пламя встретилось с пламенем. Воздух загудел, будто сама ткань реальности рвалась. Я чувствовал его ярость. Его силу и безумие. Он не сражался – он уничтожал. На трибунах началась паника. Кто-то кричал. Кто-то пытался сбежать. Кто-то доставал оружие. Но было поздно – магический барьер, ранее установленный профессором Вулфом, теперь трещал и ломался под натиском двух драконов. И тогда началось настоящее безумие. Из толпы вырвались первые фигуры – мои соратники. Родители адептов, тех, кто когда-то выбрал меня, а не моего напыщенного родственника. Они, точнее, их сыновья, были частью "Демонов" – подпольной группы, которая готовилась к этому дню. Они знали, что Кэмпбэлл не остановится. Все готовились. И им навстречу вышли другие – родители тех, кто был с Аароном. Их лица были искажены страхом, но и решимостью. Сначала показалось, что они будут против меня, но нет, там отлично сработала Веймарс. Она подбежала, завопила, заверещала, обвиняя во все Его Величество. Конечно, и они не смогли остаться в стороне. Ведь их дети были в опасности. А когда восстали родители, то и преподаватели почувствовали за собой силу. Фредвурт Крюджерс, с лицом, как обожжённая кожа, взмахнул руками, и из земли начали подниматься мертвецы – в доспехах, с пустыми глазами, но с волей к бою. Скелеты, зомби, даже тени – он управлял ими с пугающей точностью, направля против королевских стражников. Медея Горгон, её глаза светились зелёным, волосы-змеи шипели, и из-под трибун вырвались сотни змей – ядовитых, огромных, быстрых. Они обвивали ноги врагов, кусали, душили. Не хотел бы я когда-то стать ее противником. Леди Винчестер, наш относительно тихий завхоз, подняла руки – и её любимые растения, те самые, что она годами выращивала в оранжерее, вырвались из земли. Ну, это следовало ожидать, совсем неудивительно. Зачем-то же она их столько лет культивировала, отгоняя всех студентов. Лианы с шипами, плотоядные цветы, стебли, как кнуты – они защищали адептов, хватали нападавших, рвали стены. Даже Раду Валахийский, вампир, чья лояльность всегда была под вопросом, шагнул вперёд. Он обернулся к своим – и вампиры, десятки, сотни, в плащах, с клыками, с глазами, как у хищников, прыгнули в бой. Он выбрал сторону. Мою. Кэмпбэлл зарычал, почувствовал, что теряет контроль. Что его охранники ничего не могут противопоставить моим подчиненным. Он был отвратительным королем. Его не любили. Он не интересовался политикой, наплевал на внешние границы, на внутренние, сосредоточившись на одной цели. Он мечтал убить меня. И тогда его предал последний союзник. Бенедикт Мерлин. Канцлер стоял на высокой платформе, в мантии, с посохом в руке. Его голос разнёсся по арене, как гром: – Я предал свою совесть, следуя за тобой, Кэмпбэлл. Но не предам истину. Он ударил посохом о камень – и небо вспыхнуло. Свет, чистый и яркий, упал на поле битвы. Красивый жест, видный. Я позже оценю, но сейчас я сосредоточился на том, чтобы победить дядюшку. Мы столкнулись друг с другом, но мой дракон явно его побеждал. Я моложе и яростнее. Я учился, чтобы бороться с такими, как Кэмпбэлл. Единственное, чего я не учел, что он подло поступит. Веймарс избегала схватки, не врывалась, спряталась в каком-то углу. Я потерял ее из виду, едва осознав, что все не магия, и я, по-настоящему дракон. Мой дядя взвыл, получив новое увечье, приземлился на лапы, а вокруг него разбегались адепты, не успевшие где-то схорониться. Опережая меня, Бертран Вулф послал заклинание, чтобы драконы не могли повредить людям, но козни дяди я недооценил. Он снова стал человеком – измождённым, но не сломленным. Он знал, что проигрывает. И потому сделал последнее. Он метнулся к Юле. Я не успел. Он неожиданно обратился человека, встал за ней, ударил её кинжалом в спину – зачарованным, проклятым. Девушка вскрикнула, и её тело обмякло. Но она не умерла. Нет. Я подбежал, а она упала в мои руки, и я почувствовал, как её сознание уходит – не в смерть, а в магический сон. Глубокий, словно бездна. Защитный и, проклятие, неотвратимый. Лучше бы она оставалась в сознании. Закричал, подзывая ее друзей. Чудом вернул себе человеческий облик. Я не хотел, в ипостаси дракона спокойнее, но не мог не поблагодарить свою…знать бы кем она мне являлась. Спасительницей? Подругой? Возлюбленной? Я не решался задумываться. Станется, в компании ее друзей ей будет легче очнуться. Орал, как никогда. Мой голос разнёсся по арене, по небу, по сердцам всех, кто был рядом. Поднял Веймарс на руки. Она была тёплая и неподвижная. Её лицо излучало спокойное, словно она просто спит. Но я-то знал – это не просто сон. – Кэмпбэлл побежден, его в темницы. Для Веймарс сюда всех целителей и ученых. Сам бы отнес ее и нетерпеливо ждал бы ее выздоровления, но времени на все катастрофически не хватало. По сути, я произвел государственный переворот, обратившись в дракона. Думал, все будет сложнее, кто-то погибнет, а моя схватка с Кэмбэллом будет смертельной, но дядя сдался практически без боя. Точнее, он боролся, но он не учился в академии Морок. Что мне избалованный родственник предыдущего короля? Несколько лет я постигал науку в борьбе с монстрами, привидениями, умертвиями и личами. Изгонять крылаток с насиженных мест сложнее. – Ты победил? – хохотал он, оглядываясь по сторонам. – Поверить не могу. Какой-то подросток победил меня. – Прибереги смех для казни, – посоветовал дядюшке. – Тебя-то в Морок не отправить. Возрастом не вышел. – Да, в этом моя ошибка, следовало задавить тебя щенком, – фыркнул бывший король Абердина. – Но и ты не расслабляйся. Знаешь, кто твоя блондинка? – морщился он. – Мне известно, она твоя шпионка, давшая тебе клятву, – отозвался я со скучающим видом. – Я не буду держать на нее зла. Именно она помогла мне обрести ипостась. После того как она храбро принеслась, объяснив, что на самом деле происходит, я ненавидел себя больше, чем даже Кэмбэлла. Он лишил меня трона, но по моей вине Веймарс едва не лишилась жизни. – Ага, а еще эта девка попаданка, – смеялся, словно пьяный, Кэмпбэлл. – Она согласилась перенестись в другой мир за материальные блага, она тебя продала, племянничек. И сама продалась. В первые секунды я остолбенел. Попаданка. Но потом картинка стала складываться в причудливый и красивый узор. Она никогда не говорила, видимо, и не могла, но многое доказывало, что она прибыла из другого мира. Ее потрясающая тупость в местных вопросах, ее невероятная, граничащая со слабоумием храбрость. По-настоящему она боялась лишь господина Валахийского, способного вывести ее на чистую воду, короля и канцлера. А что до монстров, она, отбросив скромность, явилась на бал с Ленни. Да и Бугимен в комнате Веймарс пел ей дифирамбы. Позже я припомнил гарпий, охотящихся на ее обидчиц, на Тамару из колодца, которая расспрашивала блондинку о платьях, о прирученных адских гончих. Я успокоил свое желание придушить родственника на месте. В это мгновение в академии, да и во всей стране воцарился хаос. Половина чиновников присутствовала на испытании, а половина из присутствующих поддерживала меня. Правда, я сильно удивился, осознав, что все преподаватели, включая и хитрого вампира, бросились мне на помощь. Все мое обучение они никак не выказывали верность, скорее открещивались от нее. – Ваше Величество, – обратился ко мне ректор. – Всегда звали Ходжесом или Эшем, – нахмурился я. – Я все еще ваш студент. – Хорошо, Эш, – одобряя, кивнул оборотень. – Ты иди и побеседуй с канцлером. Адептов я успокою… – Кого упокоить надо? Я могу? – влез в наш разговор наш декан. – Фредвурт, ты не вовремя, – помрачнел господин Вулф. – И помни, это больше не адепт Ходжес, а наш истинный король. – Да ну? – присвистнул главный некромант академии, выдав мне привычный подзатыльник. – Тогда я мало тебя бил. Эш, что за позор, тебя от ментальной магии спасла девчонка? – Поверьте, ее поступок я не забуду, – содрогнулся я, отмечая, как Веймарс погрузили на носилки и потащили в стационар. Над ней уже суетилась ее подруга Тамила и леди Винчестер. Она в хороших руках. – Обидишь ее, убью, – прогромыхал преподаватель Крюджерс. – Полагаю, она сама способна за себя отомстить. – Это да, – почесал мой наставник затылок. – Я тут перед испытанием сказал ей кое-чего. Переживаю. Словно испытывая меня на терпение, в беседу ворвалась и Медея Горгон. – Ты чего там наплел? – обрушилась она на декана некромантского факультета. – Да чушь, неурядица. Она внезапно появилась, жаждущая крови и зрелищ, но это же моя воспитанница, вот я и ляпнул. – Что ляпнул? – змейки на голове профессорши вздыбились. – Что вы ей сказали? – не утерпел я. – Ну, – понурился Фредвурт, – Веймарс явно желала отомстить и выиграть, а ваши планы я не воспринимал… – Да не тяните время, – твердо произнес я. – Сказал, что истинный путь к сердцу мужчины – пару дюймов металла между ребрами. Эш, прости. Я проверил, с собой ножа она не приносила. – Вот ты идиот, – его чуть ли не склевала госпожа Горгон. – Знаешь, сколько скальпелей в лечебном крыле? С удовольствием бы понаблюдал, как преподаватель нежитеведения изводить нежить в лице Крюджерса, но меня разрывали на части. Я отправился за Мерлином. Канцлер встретил меня в кабинете ректора. – Жуткая суматоха, – провозгласил он. Вместо ответа я поддался инстинктам и желанию всем отомстить. Когда-то с легкой руки канцлера и его приспешников я лишился трона и родителей, потом он верно служил Кэмпбэллу, но сейчас вновь переметнулся на светлую сторону. Я прижал его к стене, не давая нормально дышать. – Суматоха по вашей вине, по вашему попустительству. Вы первым предали моего отца. Засипевший старик опустил плечи. – Ты прав, Эш. Это моя вина. Но ради того, чтобы тебя не убили, я пошел на многие жертвы. – Объяснитесь! Я бы уничтожил его в любую секунду, но прощал, потому что меня успели известить, что именно Бенедикт вернул Б… Б… Барабашку из ее мира. Он удрученно вздохнул, совсем меня не боялся. – Я не мог поступить иначе, Эш. – Очень убедительно. – Ты не понимаешь. – Он медленно поднял руку, и я, скрепя сердце, ослабил хватку. – Когда Кэмпбэлл пришел ко мне с идеей Черного урагана, он говорил о «чистке» – о том, чтобы убрать с пути тех, кто мешает Абердину процветать. Я думал, он имеет в виду коррупционеров, предателей… а не свою же семью. Я стиснул зубы. – Ты – величайший маг королевства. Ты не мог не знать, на что способно это проклятие. – Я знал. Но не верил, что он решится. – Мерлин провел рукой по лицу. – А потом было уже поздно. Ураган обрушился. Твои родители погибли. Ты выжил чудом. И тогда я понял – он не остановится. Если я не сыграю его игру, он убьет и тебя. Я отступил на шаг, чувствуя, как гнев медленно сменяется холодной яростью. – Так что, ты просто… смирился? – Нет. – В его голосе впервые прозвучала твердость. – Я начал искать способ все исправить. Собрал тех, кто не боялся противостоять Кэмпбэллу – Вулфа, Горгон, Крюджерса… Они стали преподавателями Морока не просто так. Мы готовили тебя. – Готовили? – Я фыркнул. – Крюджерс бил меня по голове за каждую ошибку. И гарпий подсылал… С ядом. – Зато ты стал сильнее. – Мерлин усмехнулся. – Но одного обучения было мало. Проклятие Черного урагана не просто лишило тебя драконьей формы – оно поразило всех, кто имел хотя бы каплю королевской крови. Включая адептов академии. И снять его могла только… – Благословенная. – До меня наконец дошло. – Именно. – Он кивнул. – В книгах Джекила и Хайда я нашел упоминания о них. Людях, способных разрушать любые чары. Но в Абердине их не осталось – Кэмпбэлл позаботился об этом. Тогда я решил найти кого-то в другом мире. – Веймарс… – Да. – Мерлин вздохнул. – Уговорить короля «призвать» её было… сложно. Но я убедил его, что она станет идеальным шпионом. А сам дал ей другую задачу – найти тебя и помочь. Я замер. В голове всплывали обрывки воспоминаний. – Но она же… служила ему. Давала клятву. – И нарушила её, как только смогла. – Мерлин усмехнулся. – Она не сказала тебе правду, потому что это лишило бы ее жизни. Но сделала всё, чтобы ты снова стал драконом. Я закрыл глаза. Вот почему она так настойчиво копалась в книгах. Почему так боялась Валахийского – он мог вытащить правду из её головы. Почему вернулась, даже когда её отправили обратно… – А теперь она в коме. – Я открыл глаза. – И это тоже часть твоего гениального плана? – Нет. – Мерлин вдруг посерьёзнел. – Но её можно разбудить. – Как? Старый маг загадочно улыбнулся. – Ты же читал сказки, Эш? Я терял терпение. Может, зря пожалел старого волшебника? – Ты это к чему? – Когда-то, после такого же проклятия, весь двор погрузился в сон. И разбудил их… благословенный принц. Не спрашивай подробности, это легенда. Злая колдунья Малифисента, мой предок, между прочим, прокляла страну, все заснули, но туда заявился паренек. Его не остановило, что девушка годами спит, и он ее поцеловал. Если что, все завершилось благополучно. Проклятие спало, девушка очнулась. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. – Ты предлагаешь мне… – Поцеловать её? – Мерлин поднял бровь. – Да. Если, конечно, ты не против. Среди монстров ходили сплетни, что вы близки друг с другом. Бугимен, вон, про вас роман пишет. Я резко развернулся и направился к двери. – Эш? – окликнул он меня. Пришлось остановиться, но я не обернулся. – Что? – Она рисковала ради тебя всем. – В его голосе внезапно прозвучала мягкость. – Может, и тебе стоит рискнуть? Я вышел, не ответив. Но в голове уже крутилась одна-единственная мысль: «Чёрт возьми, Мерлин… Ты идиот. Но, возможно, прав». А еще подумал, что после всего, что я наговорил адептке, за поцелуй она мне голову открутит. Больничное крыло встретило меня тишиной. В дальнем углу, на кровати под белыми простынями, лежала Юля. Теперь ее можно было называть по имени, и я не отказывал себе в таком удовольствии. Мне нравилось. Ю-ля, Ю-ли-я, приятно прокатывается на языке. Её лицо было спокойным, будто она просто спала. Рядом сидела Тамила, но, увидев меня, она молча встала и вышла, бросив на прощанье: – Если не сработает – я тебя придушу, – она и кулаком мне погрозила. Не один Мерлин прочитал набивший оскомину учебник. Никакого почитания, сплошное порицание, но на друзей Барабашки грех обижаться. Походу это я самый отвратительный друг. Я остался один. Подошёл ближе, сел на край кровати. Её дыхание было ровным, ресницы чуть дрожали, словно ей снился сон. – Ну и ну, Барабашка, – прошептал я. – Вот так встреча. И ты молчишь, что тебе не свойственно. Действительно, благословенная. Я наклонился… И поцеловал её. Сначала ничего не произошло. Я было подумал, что Мерлин меня подвел, а в книге написано про что-то другое, но потом… Потом её губы дрогнули. И она открыла глаза. – Эш? – её голос был хриплым, сонным. Я отстранился, чувствуя, как сердце бешено заколотилось. – Привет, предательница… и попаданка. Она моргнула и поникла. Не знаю, какое слово ей не понравилось: предательница или попаданка, но она молниеносно подпрыгнула, подтянув одеяло. – Ты… дракон? – Да, – кивнул я. – А Кэмпбэлл? – В темнице. – А… – она потянулась, скривившись от боли, – а почему ты меня целуешь? Я закатил глаза. Неужели непонятно? Нет, следовало извиниться, попросить у нее прощение за недоверие, поблагодарить за оказанную услугу, за спасение в конце концов, но я, увы, такого не умел. – Потому что ты идиотка. – Я? Чего ты еще со мной делал, крылатый? – взвизгнула она, осознав, что ее переодели. – И кто поменял мне платье? Узнаю, что это ты, я тебя убью. И тогда я понял – всё будет хорошо.