Глава 6. Юля

К вечеру я проснулась и подумала о том, что в Мороке слишком много зомби. А учитывая мое состояние, внешний вид и дикий недосып, подумала еще пару минут. Кажется, то были не зомби, а адепты. Я, например, отлично подходила под описание «краше в гроб» кладут. С другой стороны, в академии своеобразные стандарты красоты. Станется, выиграю конкурс на самую замученную, страшную и пугающую нежить. – Давай быстрее, – торопила меня из душа Тамила. – Тут тебе какую-то записку подбросили. Почувствовала тошноту. Любые послания у меня ассоциировались либо с договоренностью между мной, Аароном и Эшем, либо с договоренностью с королем и Мерлином. В любом случае новости будут паршивыми. Вышла, а Тамила забежала, скомкав клочок надушенного пергамента. Спасибо, что в лицо мне его не влепила. – Ты не читала? – переспросила на всякий случай. – Как? На нем же взглядоотталкивающие чары, – объяснила девушка и громко вздохнула. – Да, забываю, что ты больна… блаженна… – поймала мой предостерегающий, много обещающий взгляд. Такой не оттолкнешь. – Попаданка в общем. Я не могу его прочитать. Ты напомни, я тебя позже научу, а то опозоришься с записками. Какое полезное заклинание. Старый волшебник меня ничему такому не учил. По-моему Мерлин пришел к мысли, что я продержусь в Мороке всего несколько дней и моментально завоюю сердце Ходжеса. Как накручивать локоны, подчеркивать брови и утюжить одежду я знала, а про взглядоотталкивающие чары нет. Где, спрашивается, его хваленая прозорливость? В учебном заведении буквально идет естественный отбор, не на жизнь, а нахрен. Мерлин мне и писал, кстати. Назначал новое время и место встречи. Бросив пергамент в мусорный бак, я засобиралась на первое занятие по нежитеведению. Завтрак мы неудачно пропустили, потому что Тамила, в отличие от меня, о своем облике заботилась. – Ой, не ной, Белка, – легко смеялась она стоя перед кабинетом. – Влюбленный девушки всегда тормозят. Она привлекала к себе внимание, шутила, кокетничала, но не замечала одного… восхищенно поглядывающего на нее молодого оборотня. – Ты? Ты влюбленная девушка? – влез между нами Энди. Оборотень с некоторых пор предпочитал держаться поблизости от нас. Получается, я сняла с него проклятье, а он посудил, что это знак зарождающейся долгой и верной дружбы. Так что дружба возникла, пусть и не совсем добровольно. – Конечно, я всегда влюблена, – подтвердила Тамила, ядовито улыбаясь и строя глазки проходящим мимо старшекурсникам. – Тормоз ты, Тамила, – шепнула Сонни Гвард, немного сочувствующая нелепому парню. Я в эту беседу не вступала. Сегодня лекция от госпожи Горгон, а та по слухам суровее самого Крюджерса. Женщина появилась словно из ниоткуда. Чуть отодвинула очки, чтобы нас рассмотреть, поправила ослабившийся и шипящий тюрбан. Зрелище очень завораживающее. А какие звуки издает ее головной убор… На звериных рефлексах хочется забраться на стол и проверить, никто ли не ползает около ботинок. – Садитесь, – впустила она всех в свой кабинет и вобрала побольше воздуха в легкие. – Сегодня у нас вводное занятие. Если кто-то не знает, – она почему-то остановилась на мне, – то мой предмет не подразумевает одну только «нежить». Мы изучаем любое магическое существо и способы борьбы с ним. Все обучение в Мороке на этом построено. – Оборотни тоже магическое существо, – хвастливо отозвался Эндрю, явно гордясь способность перевоплощаться без усилий. – Верно, – щелкнула пальцами леди Горгон, – мы и до вас дойдем, адепт Ллойд. Будем тренировать навыки в стрельбе с серебряными пулями. Как раз искали добровольца. – Я пас, – сполз он по стулу. – Какая жалость. Вы зря боитесь. За все время существования академии был всего один летальный случай. У студента было своеобразное проклятие, он целился в мишень, а попал в волка. – И все равно воздержусь. Дальше я неосознанно увлеклась ее повествованием. Медея реально была классным преподавателем. Хорошо рассказывала, вела за собой, разрешала спорить. Несколько минут мы яростно рассуждали, в каких войсках Абердина служат кентавры. Один из мускулистых парней, определенно принадлежащий к банде оборотней упрямо заявил: – Да что дискутировать-то? Если на нем едет отдельный всадник – кавалерия. Если не едет – пехота. Если тащит пушку – артиллерист. Фантазия не на шутку разыгралась. – Так, у нас осталось несколько минут до конца, – взглянула на часы Медея. – Может, вы хотите разузнать о ком-то отдельно? Я хотела разузнать обо всем. Особенно интересовалась ползучими клоунами, монстрами из шкафа, и способами, как спасаться от больно кусающихся крылаток. У меня так скоро шрамы останутся. Но, вскинув руку, я спросила про других существ. – Веймарс, да, – разрешила мне преподавательница говорить. – А можно поподробнее про драконов? Совершенно естественно, совсем неудивительно, что все посмотрели на меня, как на дуру. Но я, в отличие от них, буквально заново грызу гранит науки. И мне не улыбается познакомиться с драконом Ходжеса неподготовленной, если получится снять заклятие. Это они мечтают увидеть воочию преображение, а я за гуманные методы: погрузиться в океан теоретических фантазий, безопасно проплыть по волнам методических страстей. – Странная просьба, Б… Веймарс, – заключила госпожа Горгон, – но раз уж я сама предложила… С драконами все оказалось банально и просто. Лет десять-пятнадцать назад их и без проклятий было маловато. Всего несколько семей могли похвастаться подобным даром. Одни из которых – Вильямс. А после урагана перевоплощаться способен один монарх. На язык так и просилось, неужели никто не сводил факты, что злополучное погодное явление было выгодно всего одному магу в Абердине? Но подобное желание прикусила на корню. Не дай бог возглавлю революцию среди подростков, склонных к криминалу. После занятий мы привычно перебрались в столовую, но Тамила с нами не осталась. Побежала шептаться со своими ядоварительницами. Сев возле товарок, она продолжила то, с чего началось ее утро – флирт с ребятами. Сонни сочувствующе положила руку на плечо Эндрю, который жалобно следил за нашей подругой. – Белка, – произнес он, – позволь задать тебе вопрос. Если бы ты была женщиной… Люблю я логику парней. – Ну, давай рассмотрим эту гипотетическую возможность, – переглянулась с адепткой Гвард, давясь смешком. – Что ей не хватает? Почему она на меня не обращает внимания? – Это не ко мне, я в дела Маверик не лезу, да и ты забываешь, что мы знакомы всего ничего. – Понятно, и ты не хочешь отвечать. Сонни, что во мне не так? – повернулся он ко второй девушке за столом. Она фыркнула. – Эндрю, ты, что, идиот? – Почему все меня об этом спрашивают? – вопрошал он изумленно, косясь на Рубена. Второй юноша лишь разводил руками. Его не волновали перипетии в отношениях Тамилы и остальных, у него был сугубо деловой подход. – Веймарс, а ты подумала о моем предложении? Я смешалась, пытаясь вспомнить, о чем он говорил. На ум ничего не приходило, а взгляды, направленные на меня, вообще не располагали к чему-то разумному. – Прости, Рубен, но о каком? – Об изменении названия нашей банды, конечно, – ответил он возмущенно. – «Синий пуховик» звучит не солидно, а за гарпий. – «Синие гарпии»? Ну, нет, – подала голос Мария, которая в нашей цветистой компании неудачников смотрелась совсем невидимкой. – Гарпии – чудовища, способные промывать мозги. – Угу, для этого им даже вода не понадобится, – шепнула себе под нос. – Вы, что, серьезно обсуждаете название банды? Вот реально? Не шутите? Сонни пнула меня под столом. – Да, это совершенно серьезно. Ты какой-никакой авторитет завоевала, – замялась девушка, – вступать сама никуда не хочешь, и есть в тебе что-то такое… – Проклятье? – подалась вперед Мария. – Она Ходжеса в стационар отправила? – подал идею Рубен. – Меня в оборотня превратила? – проникся общим, боевым духом адепт Ллойд. Прежде чем я сказала, что они двинулись умом, и во всем перечисленном нет моих заслуг, мне на плечо упала чужая рука, а после появившийся из ниоткуда Харт бесцеремонно подтолкнул Рубена в бок и уселся рядом. – Зачатки лидера в тебе есть, барабашка, – засмеялся Аарон. – Вроде это так называется. Я вздрогнула. Присутствие старшекурсника меня совсем обескуражило. Я живу в Кошмарбурге, а Аарон и Эш его мэры. Эш, кстати, сидел позади нас. Буравил взглядом, но не подходил. – Вы двинулись, – замотала головой. – Какая банда? Ее нет. Вы сами себе чего-то надумали и пытаетесь меня приплести. Какой лидер? Это тот, которого всегда убивают первым? Вот спасибо. Но некоторые выводы я сделала. Учиться и конкурировать с наглецами и грубиянами легко: просто дайте им понять, что вы еще более опасный и непредсказуемый психопат, чем они. Со своим имечком и странностями я всех превзошла. – Зря ты отказываешься, – вздохнул терпеливо Харт, – в этом есть и свои преимущества. Чего бы я ни попросил, ребята все выполнят. Он показательно щелкнул пальцами, что-то произнес губами, и через секунду перед ним поставили его поднос. Юношу, который оказался в роли подавальщика, я точно знала. Он с нами на нежитеведении сидел. По мне, это чистая дедовщина и очень унизительно. – Нет, это не обсуждается, – разочаровала я своих «друзей». – Никакой банды нет. Сонни пошутила. – Я не шутила, я действительно считаю, что тебе надо таким заняться. Еще и игры в Мороке скоро. Спрашивать про игры в Мороке не стала. Мы с этим неуемным энтузиазмом однокурсников помимо банды еще и команду создадим. – Эх, жаль, – потянулся Харт. – За все десять лет в Мороке никто из первокурсников свои сообщества не организовывал, я бы на это посмотрел. – Чтобы покошмарить? – я осклабилась. От таких, как он, можно ожидать худшего. – Тебя? – воззрился он удивленно. – По-моему, этим занимаешься ты. Взять, к примеру, мой сон… Тут-то старшекурсник и заметил, что сболтнул лишнее. Слишком много пар глаз на него поднялось. – Ладно, не берите в голову. Обед заканчивается, время уходит… – Сказал он и не сдвинулся с места, будто бы намекал, чтобы это мои друзья свалили. – Ага, время уходит, а ты почему-то нет, – я тоже умела намекать и не очень тонко. Адепт Харт хмыкнул, подмигнул и, подхватив поднос, ретировался за стол, где сидели его башмачники. – Белка, ты чего? – обомлела Сонни. – Это же сам Аарон. – И? – Не глупи, – вмешалась в беседу Мария, – это Аарон Харт, один из главных красавчиков Морока. Мы второй день наблюдаем, как он и адепт Ходжес борются за твое внимание. Но я продолжала недоумевать? Борются? Борются, то да, но там не за внимание, а за покрытые тайной и мраком, мои внутренние ресурсы. Чего я, конечно, честно сообщить не могла. – Знаешь, я на учебу настроилась больше, – отмахнулась от девчонок. – Экзамены сдать, карьеру успешную, вы понимаете меня? Но нет, они искренне не понимали. На их лицах читался такой благоговейный ужас, что мне на секунду стало стыдно. – Белочка, – жалостливо произнесла адептка Гвард, – неужели ты хочешь стать каким-то бездушным потрошителем монстров? Ты же симпатичная, не дурна собой. Это все Крюджерс виноват. – А он-то в чем? – Как же? Почему у него на факультете никогда нет девушек. Раньше приходили, были вполне себе адекватные, милые, а потом… Потом они превращались в жалкое подобие себя, не успевая за парнями и полагая, что недостойны учиться у Фредвурта. А раз недостойны, то зачем это все? – Да, что, все? Мария, про что она? – повернулась к другой девушке. Складывалось впечатление, что мы говорим на разных языках. И мне реально не хватало Тамилы, с ней проще, она не пускается в витиеватые рассуждения. Режет правду-матку в лицо. Прямолинейно сообщает, что мои проблемы – идиотские, и ее не касаются. Чего это я? Кажется, проникаюсь духом этой страшной, подлой академии. Мария уперла руки в боки. – Что нельзя так себя вести. Ты загубишь в себе женское начало. Даже у боевиков полегче, есть атакующие, а есть защищающие. Ты у некромантов завянешь, уже начала… Харт и Ходжес ей неугодны, – проговорила она с неодобрением. – Неужели не доходит, что в тебе перестанут видеть прекрасную, добрую нимфу, что перестанут рассматривать… – Как? – я натурально взорвалась. – Да в девках засидишься, – по-простецки пояснил Рубен. – Но ты бы их послушала. Так-то негоже девушке без мужа быть. Кстати, а я не говорил, что мой отец – главный казначей Абердина? Я отличный кандидат в женихи, – поиграл он бровью и гордо выпятил грудь. – Снимешь заклятие и с меня, буду рад сделать предложение. Зачем-то перевела взгляд на Эндрю. Он съежился и вжал голову в плечи. – Нет, Белка, пойми, я благодарен. Но мое сердце уже отдано другой. Как говорила моя бабушка: «Надо быть решительней, и люди к тебе потянутся. Или, наоборот, разбегутся в ужасе, что тоже бывает полезно». В общем, я решительно встала и попрощалась, собираясь на следующее занятие к Раду Валахийскому. Ужаса, конечно, на ребят не навлекла, но пищу для размышлений дала. Прогуливаясь по тихим коридорам замка, никак не могла отделаться от навязчивых мыслей. Меня бесили рассуждения Сонни, Рубена, Марии и Эндрю. На них буквально написано, что они мне завидуют. По их мнению, я нашла заступников в лице Аарона и Эша, знали бы они, как это заступничество мне дорого, как я завралась, в какой опасности нахожусь. И пока думала про себя, не заметила, что заблудилась. Раду Валахийский свой кабинет расположил в одной из башен, где постоянно била молния. С расстояния его найти легко, но находясь в замке, невольно оступаешься. Из-за угла вышел бледный, блондинистый паренек с красными глазами. Определенно вампир, он наверняка знает, где находится кабинет менталиста. – Простите, вы мне не поможете? – попросила я, не желая опаздывать. – Да, – прошелестело в сознании, – иди за мной. Мозг растекся, превращаясь в вишневое желе. Я без проблем подчинилась, не задумываясь, что этот мелкий вампиреныш может иметь злой умысел. Ноги и руки стали ватными, подвешенными. Я шла, но будто не повелевала телом. Мы подошли к новому повороту, и этот блондин встретил второго юношу-вампира, но уже постарше. – Не понимаю, почему Мадина сама с этой дурочкой не разобралась, – поморщился он, – ее поймать легче, чем призрачную рыбу в нашем пруду. Никакой защиты. – Серьезно? – изумился второй. – Ни артефакта, ни блока? Вот блаженная. Сейчас развлечемся. Эй, я же все слышу. Все слышу и вижу, правда, ничего поделать не могу. Конечности игнорировали сигналы сознания, а в сознании крутился такой калейдоскоп эмоций, что меня моментами подташнивало. Этих двоих вампиров я одновременно резко возлюбила, но не менее сильно возненавидела. Становилось понятно, что за штука – ментальная магия. Они мной пользовались. Бессовестно, нагло и мерзко. Понятия не имею, какие у них были планы, но там замешана Мадина, что уже не сулило ничего хорошего. Какая она мразь, оборотней не подговорила, к кровопийцам перешла? – Иди за нами, Б… Бестолочь, – радовались проходимцы. – Здесь недалеко. Один настолько обнаглел, что завел мне за талию руку. Я попробовала дернуться, но оказалась словно в стальной клетке. Движения не подчинялись. – Не переживай, ничего плохого мы не сделаем, – шептал на ухо второй. – Немного покажем, что ссориться с достойными адептами в Мороке не стоит. Достойными они, наверное, считали себя, и Мадину, разумеется, а у меня сложилось иное мнение. Хотела испепелить их взглядом, но лишь разожгла нездоровое любопытство. Оглядываясь по сторонам, они привели меня в одну из комнат, очень напоминающую чужую спальню. Спальню какого-нибудь главного монстра и вампира, конечно. Убранство было богатым, как водится в академии, мрачным. Стены были выполнены из камня и никак не обработаны, в них впечатали средневековые светильники, от света которых по всему помещению разносились неясные тени. На окнах висели красные, парчовые портьеры, не дававшие и шанса пробиться дневному, лунному, да любому лучу. В воздухе витала сырость. А посреди комнаты, на внушительном постаменте кто-то расположил деревянный ящик, пахнущий чем-то еловым. Я прикрыла глаза. Хоть бы не гроб, хоть бы не гроб. – И что дальше? Закроем ее там, чтобы Раду нашел? – произнес паренек, которого я окрестила тонким. – Ага, прямо у себя в постели, – захихикал, как гиена второй, заслуживший кличку гиена. – Не забудь ей память подчистить. Падлы. Видимо, спальня, куда мы бестактно ворвались, принадлежала господину Валахийскому. А он вряд ли простит мне вторжение в его частную жизнь. И где, спрашивается, мой дар или что это такое? Почему здесь нет призраков, готовых защищать меня от любой беды? – Садись в него, – показал на раскрытый ящик Тонкий. – И не двигайся, обожди. Будет не больно. А за собственную память мне было особенно обидно. Если честно, у меня опустились руки, чтобы хоть что-то предпринять, да и что я могла? Я реально обездвижена и под контролем у чудовищ. Это не адепты, а настоящие уроды. Я добровольно лезла на постамент, чтобы выполнить приказ, когда дверь к декану опять открылась. Ребята развернулись, запаниковав и испугавшись, что их обнаружили, но вошедшим был… Эш, собственной персоной. – А, это ты, – расслабился Гиена. – Присоединяйся. У нас как раз урок для первокурсницы. Недоносок был уверен, что адепт Ходжес рвет и мечет, ненавидит меня, но он жестоко ошибался. Дипломатия – вещь полезная. Им невдомек, что у нас с Эшем собственные договоренности. Парень не верит мне, я ему, значит, баланс добра и зла в полном порядке. Блин, они же у дипломата учатся, куда смотрит их наставник? – Отвалите от нее, – бархатисто прорычал Ходжес. – И давление снимите. – Чего? – возмутился Тонкий. – Эш, это же эта выскочка. Веймарс. Она тебя в стационар отправила. – Да, она, – кивнул он, – я сказал что-то непонятное? И чтобы добавить себе авторитета, он зловеще поиграл костяшками пальцев на сжатых кулаках. Ух, я преисполнилась. Бегите, ребята. – А если не отвалим, – не поддался животным инстинктам Гиена, – то что ты сделаешь? В это мгновение случилось две вещи: Первая – я осознала, что из Эша дипломат паршивый, и ему не хватает довести переговоры до стадии компромисса. Мне повезло. Вторая – что внимания у вампиров, как у щенка. Отвлекшись на Ходжеса, они «отпустили» меня. А я начинаю поддерживать политику тиранов и деспотов: сначала делай, потом думай. Схема рабочая. С диким ором я прыгнула на спину к Тонкому, царапая его за лицо. А Эш, естественно, бросился на Гиену, используя незнакомую мне магию. Не некромантскую, какую-то пыльно-обжигающую. По тому, как комната погружалась в смог, а силуэты вампиров невозможно стало различать, было ясно, что шестую заповедь «не убий» Эш игнорирует. Ему, конечно, вампиры и я всегда были дороги, но чтобы так… Толкнув одного в (скрещу пальцы, надеясь, что это все-таки не постель почтенного Раду) в гроб, он принялся накрывать его крышкой. А я заверещала. Открыла рот, и на мой зов пришли приведения. Звала я не их, я больше к высшим силам обращалась, стенала по поводу, куда смотрят преподаватели, тут такое беззаконие творится, но на безрыбье и жаба соловей. Они-то и закрутили Тонкого, подняв на несколько метров, уложили аккуратно к Гиене, а адепт Ходжес завершил начатое, запечатав парочку волшебством. – Выпустите нас! – Выпусти, ты охренел? – доносилось глухо оттуда вперемежку с красочными ругательствами. Уши краснели. Эш не реагировал, он повернулся ко мне, наблюдая за тем, как непонятное облако из привидений исчезает. – Ты в порядке? Я подвигалась, и меня передернуло. Медленно доходило, в какую передрягу я попала. – Да… почти… – пересилила себя, не всхлипнула. Казалось, что на этом мои мытарства завершены, но нет. Эш хищно прищурился. – Хочешь спустить их с лестницы? Я и думать не стала. О чем размышлять, вообще? – Да, – ответила моментально. – Желательно не с лестницы, а с пропасти… В ров, где есть крокодилы… И осиновые колья… много. Много осиновых кольев. – Ров не организую, – мотнул он головой, – но с лестницы отправлю. Пошли. – Подхватив меня за запястье, он без труда левитировал деревянный ящик, вытаскивая его из помещения. Дошел до первого пролета, положил. А потом уступил место мне. – Толкай. Пролеты в Мороке абсолютно не походили на пролеты в московских сталинках и хрущевках, они были длинными, плавными, живописно съезжать будут. Кто я такая, чтобы противиться знакам судьбы? Я толкнула, ящик накренился и пополз, постепенно набирая скорость. Летели парни долго и громко друг на друга орали, словно давно женатая пара. А меня осенило. – Эш, а ты же им память не подчищал? – спрашивала я, кривясь и морщась, когда это деревяшка во что-то впечатывалась. Звуки-то разносились на всю округу. – Нет, – он меня обескуражил. – Во-первых, было не до этого, а во-вторых… БДЫЩЬ! Видимо, ящик кого-то сбил с ног. Даже не кого-то, а коготище, ведь за звуками борьбы и ударов в стену, до нас донеслось: – Какого некроманта? Крюджерс, Тамара тебя прокляни, это ты сделал? Кто испортил постель Валахийского? Вы кто такие? – признала я голос леди Винчестер. – Бежим, – подхватил меня за запястье адепт Ходжес и рванул наверх, к самой вершине башни. Подпрыгнул до потолка, отпустив меня, зацепился за ручку и дернул на себя выдвижную лестницу. – Это чердак, Веймарс, – кратко пояснил он. – Залезай первая, а я за тобой. Но там не двигайся, доски прогнили, можно упасть кому-нибудь на шею. По-моему, я там очутилась при помощи левитации, но левитировала меня не магия, а подгорающая пятая точка. Во что я ввязалась? Эш только и успел спрятать стремянку, как под нами появилась насупленная завхоз, принюхавшаяся к воздуху. Она отлично проглядывалась через дыры в полу чердака. Она ушла куда-то вглубь, за ней Тонкий и Гиена с понурившимися лицами, а я повернулась к старшекурснику, которого, кажется, ничего не смущало. – Зачем ты это сделал? Он сдвинул брови. – Надо было тебя оставить? Чтобы тебя Раду нашел? Ты же слышала о нем разные слухи, что он пьет кровь девственниц, что играет ментально со студентками? Я ничего такого не слышала, но кивнула, конечно. Не буду выдавать свою неосведомленность. – Так это не слухи, кровь девственниц тот не пьет, – продолжил Эш как ни в чем не бывало, – у нас поди таких поищи, но с тобой бы как-то развлекся. Хотела остаться опозоренной? – Нет, спасибо тебе, – благодарила я искренне за его ахренеть какой добродушный жест. – Но нас все равно накажут. Они же знают, кто с ними это сотворил. – Думай не о наказании, – ответил парень новой загадкой, – а об открывшихся перспективах. Увы, я ничего не понимала. Какие перспективы? Мне, что, теперь с чердака не вылазить? Я буду жить, как Ленни из подвала? Только локация повыше. Внизу почувствовалось новое движение. Буквально под нами собрались преподаватели. Леди Винчестер, Раду Валахийский и ректор господин Вулф. Они, видимо, уже допросили ребят и метались в поисках нас. – Что за адептка такая? – бесновался вампир. – Опаздывает на занятия бесподобно, вообще не приходит. И кровать мою сперла. Мы ее исключим, Бертран? Я ахнула, готовая начать оправдываться, но на мои руки легла чужая рука. Эш пододвинулся, закрыл мой рот ладонью и мотнул головой. – Ладно тебе, Раду, – с неким снисхождением заговорил глава Морока. – Это дети, что с них взять? Да и это не постель, не лги. Так, обычная заготовка. – Какая заготовка? Какая? Обычная? Это мой кабинет, моя думательная комната. Все свои гениальные идеи я в ней придумал. – Какой кабинет, такие и идеи, – зловредно отметила леди Винчестер и хихикнула. Но и этого лощеный вампир не замечал. – Своими руками его собрал, всю душу вложил. – Ага, – произнесла я шепотом, чтобы слышал один Эш, – все мы в него что-то вложили. Я Тонкого, он Ехидну. Как ни странно, Эш мне улыбнулся. Боги, от этой улыбки сердце в пятки ушло. Он улыбался искренне и без насмешки, словно солнышко. Даже руку свою убрал. – Так, Раду, не взрывайся, – обозначил господин Вулф. – Мы найдем и Б… Б… – Барабашку эту. – Да, ее, – ухватился за мысль почтенный профессор. – И Ходжеса тоже. Но если ты окажешься первым, будь добр, передай бразды правления мне. Методы твои… – Справедливы! – Жестоки! – Пусть ящик сами чинят, – додумала за всех леди Винчестер, – я вам столярничать не нанималась. – Она развернулась и пошла вниз по лестнице, бухтя себе под нос. – Предложили, ироды, впустить в свой дом студентов. Обещали довольствие и богатство. В итоге я на мебель разоряюсь и ауру их темную терплю. Аж икра черной стала… а была кабачковой. Деликатес, призраки вас разъйети. Ну, мне было чуточку стыдно из-за страданий леди Сары, но с другой стороны, это Раду воспитал своих кровожадных воспитанников в подобном ключе. Пусть он себе этот гроб и восстанавливает. Коридор под нами опустел, преподаватели ринулись на наши поиски, и я, пользуясь моментом, отодвинулась от юноши. Чересчур интимно лежим, и я буквально греюсь о его бок. – Чего мы добились? – недоумевала я. – Чего надо, того и добились, – отрезал проклятый старшекурсник. – Мы можем выходить. – Но нас же моментально поймают? – искала в его глазах хоть какое-то сочувствие. Тщетно. Что бы ни задумал адепт Ходжес, он со мной не поделится. Не вытерпев, я взревела. – Демоны тебя побери, да ты можешь быть нормальным? Как меня достало искать в его словах вечный скрытый смысл. – Нормальным? – он изогнул одну бровь. – Веймарс, для тебя академия шутка какая-то? Тебе повезло, что у тебя проклятье несерьезное, но кто из нас нормальный? Свои странности вспомни. – Тем не менее, – не унималась я. – Почему общаться с Аароном легче, чем с тобой? Да, я очень тебе благодарна, спасибо за все, но, блин, что с тобой не так? В это глупое предложение я вкладывала скрытый смысл, полагая, что старшекурсник меня поймет. Будь на его месте Харт, он бы улыбался и выдал бы свой план, Тамила бы сообщила заранее, зачем мы прячемся, хотя буквально расписались под своим нарушением, один Эш наводит тумана. – О какой нормальности ты говоришь? Ты моя должница, и теперь обязана мне. В Мороке ничего не делается просто так. У нас нет нормальных. Никто не будет помогать, потому что ты кому-то нравишься и улыбнулся. Все заинтересованы в выгоде. Хочешь, чтобы я был нормальным? Быстрее расплатись со мной снятием моего проклятия. Фраза больно ударила по самолюбию. Ок, я ему должна. И постараюсь выполнить то, что он хочет. Но это не потому, что на мне висит долг, а потому что мы об этом уже условились. – Я бы помогла и без лишних напоминаний, – призналась я. – Как с Эндрю. Просто я не знаю, как все это работает. Эш ни на йоту мне не поверил. – Помогла? Зачем? – Ты же мне помог, – я пожала плечами, – говори, что хочешь, но ты меня спас. Да и до этого, несмотря на мои ошибки, не дал, чтобы меня отыскала адская гончая. А я не торговец, чтобы за хорошие поступки высчитывать прибыль. – Хорошие поступки, Веймарс? – усмехнулся он. – Я поражен, ты, оказывается, очень наивная. – Думай как хочешь, – я не сдавалась. – Сегодняшнее спасение я не забуду. – Тебя легко использовать. – А ты бессовестный гад. Мы могли долго препираться, но по неясной причине вокруг меня снова начали собираться призраки. Зачем? Учитывая, что я не находилась в опасности. Мимо пролетела почтенная дама в платье, бросившая между нами призрачного ребенка. Сначала я, как водится, ужаснулась. А потом последовала философии леди Винчестер: какая академия – такие и призраки. Бестелесное дите неожиданно заорало. Притом, заорало настолько громко, что его голос доносился до первого этажа. – Веймарс, – щурился Эш, – это твои друзьяшки. Почему он плачет? Сюда скоро все преподаватели сбегутся. – Мне почем знать? – Тебя-то они защищают. Может, он грудь хочет? – предположил, как истинный мужчина. Оглядев свои весьма скромные формы, я тоже не осталась в стороне. – И что? Мне тоже плакать?